Выход из плена

••• Джемин крутится в постели и всё же переворачивается на спину, рассматривает потолок. Сна ни в одном глазу. Омега подскакивает на кровати и бредёт в комнату к Джехёну, садится с краю и думает. Он нервно оглядывается на спящего альфу, но потом решается — опускает руку на обнажённую голень, сжимает и легко трясёт. — М? — под смешок Джемина мужчина прячет ногу под одеяло и переворачивается на живот. — Мне не спится. Могу побыть рядом? — шёпотом. — Иди сюда, — Джехён поднимает руку вместе с одеялом в приглашающем жесте, моментально ощущая, какие холодные у подопечного стопы, мычит, — Носки. — Мрм? — На уже устроился удобно под боком старшего. — Носки, чтобы не мерз. Потом одеяло выдам шерстяное. Оно теплее. Чон выравнивает дыхание, но больше не храпит. В комнате у альфы нет часов, и сложно определить, сколько минут пролетает между ними, когда мужчина оборачивается к подопечному: — Теперь и мне не спится. — От аппы нет новостей? — омежка рассматривает потолок и сглатывает, задав вопрос. — Господин Нам отписал, что твой аппа ещё жив и относительно здоров. Три дня назад отписал, — Джехён проводит ладонью по лицу, полностью снимая с себя сонливость, — Тебя грызет совесть за него? — Просто беспокоюсь. Два месяца не видел его. Знаешь, Джехён-ши, каким бы плохим человеком он ни был, он родил меня, воспитывал как-то всё это время. Я только недавно узнал, что он мог бы сделать аборт. А я так люблю жизнь. По позвонкам бежит страх, и Джемин подрагивает. Он шумно вздыхает и поворачивается к Чону: — Я бы даже если остался там, то выжил бы. Хоть как. Рядом с тобой, Джехён-ши, мне так легко. Будто ты всегда был моим братом. Бонхек говорит, что в прошлых жизнях всякое могло произойти. Хочу думать, что тогда мы были родными братьями. Чон рассматривает лицо подопечного, отмечает невесомую улыбку на его губах и невольно улыбается сам. — Ты — сокровище. Джемин, я во многом не прав по отношению к тебе. Но когда ты говоришь так со мной, я согласен думать, что даже допустив ошибки, сделал всё правильно. На довольно жмурится и отворачивается спиной к собеседнику, а потом возвращается в прежнее положение: — Познакомишь меня со своим парнем, Джехён-ши? Хочу увидеть, какой ты желатиновый мишка рядом с ним, — он глухо похихикивает. — Может, рядом с ним я — крутой босс? — подыгрывает мужчина. — Нееет, — омежка показывает язык и, довольный собой, ложится на спину. Кажется, в списке сомнений на сегодня осталась только одна думка. — Джехён-ши, я не знаю, как быть; и форумы в сети не помогают, — по привычке дует губы. — Что такое? У Джехёна приглушенный голос, с ноткой мудрости пережитого, так напоминает родного отца, что вызывает новую волну доверия и привязанности у Джемина. — Я встречаюсь с парнем уже почти месяц. Мы как бы достаточно знаем друг о друге, видимся достаточно. Он вежливый, с машиной, не пристает ко мне, — На облизывает губы, собираясь с мыслями, когда уточняет, — Он сразу сказал, что это его первые отношения. Но даже так, Джехён-ши, я почему-то чувствую себя рядом с ним в изоляции. Тепло, уютно, но не то. Как электронный камин. Тишина ложится между ними третьей лишней, отталкивая тела друг от друга. Чону надо об этом подумать. Мужчина садится и смотрит на подопечного: — Ты про того парня, верно? Ты не чувствуешь рядом с ним себя влюбленным? — Джехён-ши, рядом с тобой я переживаю больше эмоций, чем рядом с ним, — На также принимает вертикальное положение, ерошит волосы, — Да рядом с Минхеном больше! Кто угодно вызывает во мне больше чувств, чем Хон Сокджун. Но я даже не знаю, как сказать об этом. Я же нравлюсь ему. Мы встречаемся. Я согласился на это. Это моя ошибка. Да и отказать нет повода — он же ничего мне не сделал. Джехёна передёргивает от последних слов. Он пристальнее рассматривает омежку: — Вот тут не прав. — Да, он возит меня на машине и … — Нет. Это утверждение — 'ничего не сделал'. Я понимаю, что ты имеешь в виду, — альфа кивает и берёт небольшую паузу, которую младший заполняет своим взволнованным дыханием, — Я могу ошибаться, но мне кажется, что когда рядом с любимым человеком ты ничего не делаешь — это или скромность, или отсутствие влюбленности. Скромность можно простить, я сам в юношеские годы был тихим парнем. Но что, если он встречается с тобой по другой причине? Вы не говорили об этом? — Мы не говорим о чувствах. Мы только обмениваемся какой-то информацией друг о друге. Я даже не уверен, что нравлюсь ему! — Джемина поражает озарение. Он на радостях падает всем собой на Джехёна, роняя их на кровать, крепче обнимая за шею. / В напряжении проходит понедельник, а вторник кажется абрикосовым желе. Вот так вот Джемин ждёт встречи с Сокджуном — боясь и решаясь, повторяя про себя раз сто одни и те же вопросы. Они должны поговорить, расставить все точки над i. — Бежим! — Чону свистит на двух подопечных, прибавляя темп. Да, студент На так и не отказался от этой секции, став бережнее относиться к себе, разумно нагружая организм. Плевать он хотел на бегущих впереди Кима и Ли. — Совсем унылый! — Джено толкает омежку, сбивая с ритма. — Ли Джено! — Чону отвешивает альфе подзатыльник, потом резко свистит, — Пять минут перерыва и будет небольшая силовая разминка. Короткая, — переводит взгляд на Джемина, — Потом поиграете. А я подойду через полчаса. — Куда-то уходишь? — На потирает уголок глаза, стирая каплю пота. — Ключи отдать аппе, а то он свои потерял. Отец пока в командировке. Так что да, справляемся так, — старший омега машет в сторону и усмехается, — На Джемин, отвлекаешь меня! А ну… — подносит к тонким губам свисток, противно-резко выдыхает в тот, — Приседания! Первокурсники синхронно стонут, но уже привычно разводят пятки в стороны и опускают таз ниже и ниже раз за разом. — Чону-сонбэ, ты на энергетиках? — Джено растирает бедра ребрами ладоней, когда безумный тренер решает завершить с первым упражнением. — Я на лютом энтузиазме и желании получать повышенную стипендию хоть за какую-нибудь херню, которая мне ещё и нравится, в которой я офигенно разбираюсь, — парень поправляет копну волос и обманчиво мило улыбается, — Ответил на твой вопрос? — А? Ага, — альфа растерянно опускается коленями на пол, потому что сейчас точно будут отжимания. — Поехали, — Чону со всего маху падает ладонями на деревяшки, начиная резво сгибать локти. Джемин на это только закатывает глаза, приступая к ровному, но более спокойному темпу. По залу раздаётся свист о входящем, и Чону вмиг сбегает: — Сами справитесь! Оказавшись наедине, первокурсники только машут рукой на это дело, идут к матам в углу и падают на них, наслаждаясь тишиной и отдыхом. — Джено, мы же друзья, да? — На скрещивает руки за головой. — Ага, — Ли поглаживает свои ребра, наверняка испытывая неприятные ощущения из-за мокрой, потной футболки. — Как ты начал встречаться с Ренджуном-ши? Джено моментально жмурится, а потом смеётся. Кое-как остановив себя, альфа отвечает: — Позвал его. Подошёл, говорю: 'Ты такой секси, давай встречаться? '. А он согласился. Было круто. Альфа пару раз кивает, оборачивается на растерянного омежку рядом и понимает, что это явно не тот ответ. Он поворачивается на бок, подпирает ладонью голову и шумно выдыхает: — А если серьёзно, то я ухаживал за ним тогда месяц. Рен был тем ещё зазнайкой, а ещё ботаником. Ходил такой серьезный, что все боялись. А я вот подошёл. И позвал его на свиданку. Он тогда отказал, но сказал, чтобы в следующий раз я подумал головой и назначил время, место, припер шоколадку. Я исправился, и он согласился. А целовались мы на мой день рождения. Так нелепо тогда вышло, — Джено посмеивается, отводит взгляд от блестящих интересом глаз Джемина, — А потом уж я переехал в квартиру, и у нас начались совсем другие отношения. На благодарно кивает, возвращает своё внимание потолку. — А почему спросил? — Стало любопытно, как это делают влюблённые люди. — Ха! Скажешь тоже, — альфа падает спиной на мат и поднимает в воздух ноги, рассматривает свои кроссовки и мерно покачивающиеся шнурки, — Мой случай — не эталон. Я почему-то думал, что в школе Рен одинокий и нуждается в заботе, а я готов был отдать ему всего себя. — Разве он сейчас не нуждается в тебе, а ты в нём? — омежка сгибает ноги в коленях, толкает одним своего собеседника. — А теперь я не знаю, нужны ли мы друг другу, или всё-таки приелись, — парень принимает правила игры, и опускает ногу поверх чужих коленей, скользит по бёдрам, всё же роняя конечность на живот младшего, тут же бурчит извинения. — Может, просто нужно переходить на новый этап? — Джемин перехватывает руками захваченную в плен ногу и коротко смеётся с того, как Джено корчится от неудобной позы. — Чтобы начать новый этап, Джем, нужно слушать и понимать друг друга, — сдавшись, альфа сгибает свободную ногу в колене, скребёт внутреннюю сторону бедра из-за внезапной растяжки, — А у нас единое мнение только в постели. Да я в последние дни больше и глубже общаюсь с тобой, чем с ним! Ли резко поворачивается на бок, невольно придавливая омежку своими ногами. И когда На закрывает глаза, болезненно стонет, весь такой раскрасневшийся после тренировки — это выглядит обезоруживающе. Альфа поддаётся сиюминутному порыву, обхватывает коленями бедра Джемина, притягивает к себе, касается ладонями мокрых волос и задней части шеи. Оказавшись в плену, На только часто-часто моргает, рассматривая перед собой взволнованное лицо Джено. Он ощущает жар его тела, вдыхает густой аромат кипариса и поджимает губы, чтобы ни одного неподобающего звука. — Ты тогда соврал. Ты с кем-то встречаешься, — шепчет альфа, перебирая пальцами тонкие волосы. — Да. — Это был не вопрос, Джем. На тебе лежит цитрус. Тут не о чем сомневаться, — Ли прикрывает глаза, но всё же подглядывает за реакцией через щёлочки. — Это аромат моего хена! — Джемин глухо смеётся, улыбается широко, даже по-дурацки немного, — Я же живу с ним. — Странно. Но тогда ладно, — омежка ощущает, как напрягаются мышцы ног и рук у старшего, но тот моментально расслабляется и просит ещё тише, — Скажи, какой аромат ты чувствуешь на мне. И На принюхивается. Он должен бы ловить не только ёлку, но и аромат омеги, с которым этот парень встречается, однако — ничего кроме. — Еловый. Один только этот аромат. И он — твой, — Джемин медленно моргает. — Ты прав. Только он, — Джено опускает голову, сжимает руками тело На, утыкается макушкой ему под подбородок, вдыхает с потной футболки встревоженную лаванду и потирается носом о ткань. — Дже-но? — кажется, что омежка только теперь приходит в себя, он хватается за плечи альфы, но не может оттолкнуть. Не потому, что не хватает сил, и не потому, что это не больно, а потому что ему нравится, как Джено это делает, что он делает. Ли перекатывается, оказываясь сверху, оставляет так пару взмахов ресниц, перекатывается на другой бок, переплетая их ноги, вынуждая омегу держаться за себя. На не успевает покраснеть, осознавая где его нога и как близко он от альфы, как цепко держится и как восторженно реагирует. — Представь себе, Джем, люди всю жизнь живут вместе. Готовят утром, идут спать в одну кровать, заводят общего ребёнка. Наверняка, кто-то кому-то помогает бриться, стирает за супруга носки и трусы, выкидывает дырявые или штопает. Когда они вдвоём перед телевизором ночью спят, а утренний кофе сбегает из турки, пока ребенок намекает на младшего. Вы смеётесь, но в выходные отправляете его к дедушкам, чтобы насладиться уединением. Когда ты знаешь о его гоне, или течке, поддаёшься в эту пору на уговоры, делишься любовью и лаской. А потом у вас протекает унитаз и я чиню его, пока ты рядом читаешь инструкцию. Только представь себе такое и скажи мне, разве там романтика умирает? Это не кино, но даже так можно быть вместе. Я хочу чаще быть вместе. Может, это я — одинокий, не самодостаточный, жадный. Но, блин, я хочу чтобы и эти черты были приняты. Наверное, это Джемин сошёл с ума, иначе не объяснить, почему вдруг он подаётся всем собой вперёд, не позволяя Джено и дальше строить воздушные замки, когда целует его. В На кипят чувства: осознаётся неправильность, но хочется больше; целуется нежно, но держится крепко. Он не контролирует себя, позволяет альфе вести, отстраняется со звонкими чмоками на мгновения, чтобы вздохнуть и возобновить это сумасшествие. Джено первым отрывается от губ, целует щёки и нос, а потом до писка сжимает Джемина и оставляет на его лбу долгое, покровительственное касание: — Давай сбежим отсюда? Ну этого Чону. — Оставим ему записку. — Ага. Первокурсники синхронно поднимаются и каменеют на месте. Потому что Ким Чону изящным движением поправляет волосы, машет большим пальцем себе за спину, демонстрируя натянутую сетку, и с угрозой улыбается. •••