Зарисовки

Йона смотрела на себя в зеркало и не узнавала. Невесомо, подушечками пальцев, она касалась нежной и мягкой кожи щёк и скул, и с трудом верила, что она не рвётся и не обнажается израненная плоть. В своём мире Йона носила маску, дабы скрыть страшно изуродованное лицо, и совсем забыла, как она выглядела раньше. Но вот, по какой-то странной прихоти судьбы и небес, она смотрела на себе прежнюю, юную и прекрасную. Руки и ноги у неё тоже были сейчас из плоти и крови, а не из железа и шестерёнок. И волосы, такие густые и непослушные… Но вот только, чтобы всё это значило? Разве такое, в принципе, возможно? Даже Мураки никогда не рассказывал ей ничего подобного. Лёгкий стук в бамбуковые, раздвижные двери, и Йона, не отрываясь от своего от отражения, бездумно сказала: — Входите. — Принцесса, вы как? Ей, всё-таки, пришлось отвести взгляд от зеркала и посмотреть на вошедшего. Это был Сон Хак. И Йона уже не испытывала жгучего желания убить его на месте, ибо этот Сон Хак и тот, из её мира, который являлся одним из её самых страшных, смертельных врагов, были совершенно разными людьми. Здесь Громовой Зверь был её телохранителем, к тому же не на шутку в неё влюбленным. И это было весьма забавно, но, в тоже время, этим было бы не грех воспользоваться. — Принцесса… Ну что вы? А она продолжала молчать и пристально его разглядывать. Настолько пристально и изучающе, что этот юноша невольно зарделся, хотя на нём, для неискушенного взгляда, это было не очень заметно. А он красив, подумала Йона. Даже чересчур. И, к тому же, его взгляд, обычно дерзкий, смотрел на неё столь мягко, что это даже отозвалось у неё в низу живота и расцвело жгучим бутоном. У неё не столько давно не было секса, сколько Йона уже вечность не испытывала ни малейшего желания, ибо её женское естество было вырезано даже гораздо раньше, чем она была так жестоко искалечена.