Убежище

      Тень кружилась между домами. Заглядывала в окна квартир, оставляла на них слизь канализации и искала кого-то. — Уиллас, да я видел мальчишку, он точно наш! Какой же ты трусливый ублюдок, дорогой братец. Лучше смотри в оба, а иначе получим нагоняй, как грязнуля Шайла, или того хуже... как Бобби! — Тень цокнула языком и полезла по пожарной лестнице вверх. Правый бок перевесил и человек покосился. Одна рука оторвалась от железного поручня и воздух наполнили длинные толстые иглы. Приземлившись на асфальт, они издали характерный звон, который едва можно было расслышать с высоты четвертого этажа. — Я бы назвал тебя сукиным сыном, если б у нас не было одной матери на двоих. Честно, всегда ты только мешаешь. Кому теперь их собирать? Кому ж еще, как не мне! О, Уиллас, я ненавижу везде таскать тебя с собой, — вернув равновесие, человек на время повис на одной руке, чтобы ударить. Удар пришёлся ему в левое легкое. Громко и рвано дыша тень снова уставилась в окна.       На этот раз в комнате слабо горела свечка, в кровати лежало, не шевелясь, маленькое тело. Всего лишь ребёнок. Тень постучала по стеклу.       Ответа не последовало.       Второй раз стук прозвучал гораздо громче. Темный человек принялся ждать, как с кровати встали и направились к окошку. В тусклом пламени показались босые ноги, на которых, чернели пятнами, синяки. Ночное платье было слегка велико, с порванным воротничком и по всей видимости перешито на худощавую фигуру. Ночь делала её еще меньше. — Рановато для Санты, — недоверчиво произнесла девочка и встала на подоконник, открыв высокую форточку. Ночной воздух проник в комнату и покачнул маленький огонёк — единственный источник света в этой неприятной комнатушке. — Санта? Ах! Ха-ха-ха! Слышал, Уиллас, ты Санта, а я твой олень! — Сейчас ноябрь, а рождество в декабре. — А ещё твой жирдяй не лазает по притонам и канализациям! У меня крысы вместо эльфов, создания куда умнее и плодятся, как сумасшедшие. — Тень пожала плечами и слезла с пожарной лестницы, зацепившись за каменные панели. — Милая, скажи мне своё имя. Я без подарка, но умею показывать чудеса. — Ева Мария Аллен, — девочка встала на носочки, чтобы получше рассмотреть ночного гостя. — Ну надо же! Совсем, как взрослая. Браво Ева и спасибо тебе большое. — Щелкнули пальцы и иглы веером расправились в его ладони. — Хлопни в ладоши, будь умницей. Ева послушалась и сделала хлопок. Потом ещё один. Ничего не произошло. — А теперь скажи мне своё желание. Что обычно хотят маленькие леди? Щенка? Печенье? — Хочу, чтобы папа умер. — Вот как! — Тень улыбнулась так широко, как было возможно. — Расскажи, что там вытворяет твой отец. — Он бьёт брата и запирает в кладовой. Приходит ко мне и трогает, как маму, когда она уходит в церковь. А потом папа ставит меня на короткие гвозди и говорит, что я тоже грешница раз позволяю ему. А я не... Я же не мама и я не хочу. Мне больно и из меня кровь течет. Когда Адам защищает меня, папа достаёт розги. — Ева, сколько тебе лет? — Мне девять, Санта. — Девочка выглядела не старше семи. Крохотная, худющая и черноглазая, с двумя растрепанными русыми косичками на плечах. Из-под воротничка выглядывал золотой крестик. — Что ж сегодня я и впрямь добряк, слышишь Уиллас? Ребёнок хочет, чтобы ты убил её мерзкого папашу. Бла-бла, заткнись и перестань уже вести себя, как придурок, братец. — Человек коснулся стекла, где с обратной стороны примостились детские пальчики, и недовольно закатил глаза, — Нет, это ты придурок, Уиллас и пугаешь мою даму! — Папа спит в самой большой комнате. — Я говорил, что умею показывать чудеса? Подожди минутку, ангелочек и твой отец разлетится по квартире, как фейерверк. Вот это будет представление!