Убежище

      Горечь дыма обожгла лёгкие, напоминая о доме. Адам Аллен сделал слабый вдох, и закашлявшись, упал обратно на цветастый ковёр.       Отец выдыхал дым в лицо и тушил о него окурки. Он бил по почкам, дважды разбивал нос, оставлял синяк за синяком. Он лишал свободы и чистого воздуха. Их квартира пахла хлебом и ладаном. Для Адама — вкус его крови мешался с отцовским "кэмелом" . Иногда он воровал бычки из пепельницы, чтобы унять дрожь. На смену страху приходила ненависть. А боль была всегда — когда-то больше, когда-то меньше.       И как велико было желание толкнуть Авраама Аллена во время утреннего бритья, распоров ему шею. Он держал их в плену. Молился. Носил крест и выходил всей семьёй на воскресные службы. Бил там, где никто не увидит, а на публике притворялся заботливым семьянином.       Их семья была небогата, но отец говорил, что она уважаема и больше всего боялся потерять образ добрых американских христиан. Он читал лингвистику в Университете Ричмонда, штата Виргиния, по выходным играл в бильярд, участвовал в денежных спорах и был мёртв уже сорок восемь часов.       Он был мертв. И ошибки быть не могло.       Отца соскребали со стен сразу шесть человек.       Лёгкие снова обожгло дымом от глубокого вздоха облегчения. Улыбка расцветала, как бутоны маминой красной акации.       Ричмонд остался далеко позади: похороны, вдова неработавшая восемнадцать лет и маленькая Ева. А за плечами Адама был уже весь Восток Америки.       Его похитили, убили отца и оставили на произвол сломленную женщину с девятилеткой на шее. Сейчас Адам был бы дома, бросил учёбу и пошёл работать туда, куда его возьмут, чтобы выжить. Но он был бы счастлив, а Ева, наверно, забыла их отца вовсе, как и то, что тот делал с ней, будучи последним подонком. А мать... Адам считал, что ненавидел её. Джессика Аллен всегда и на всё закрывала глаза. Она говорила, что не верит тому, что Адам ей рассказывает. Делала вид, что не видит ожоги сына и не хотела думать, что происходит в комнате её маленькой дочери. Из дома она могла уйти лишь в церковь, сбежать от мужа-тирана, бросив с ним детей.       Отец ревновал её, насиловал и избивал. Лицо не трогал, жена должна была на людях казаться его трофеем. Женщины с такими лицами, как у неё, снимались в фильмах и становились жёнами богачей, а Джессика выбрала совсем не того человека, с которым нужно строить семью. Отец был её преподавателем, тогда еще амбициозным, харизматичным, с подвешенным языком, а их мать — просто молоденькой дурой, которая купилась на его игру в приличного человека, способного на любовь.       Красота увядала и еще молодая сорокалетняя женщина стала похожей на бесплотного призрака, дрожащей от скрипа двери в прихожей. Адаму казалось, что он ненавидел её, а на деле вспоминал материнские поцелуи и слова: "Скоро мы с тобой уедем, Орешек, и ни за что не вернемся". А потом мать забеременела Евой, и обещаниям не суждено было сбыться.       Адам находился в грязной и старой комнате, с шишкой на голове, однако без веревок и наручников. С ним лишь единожды разговаривал тот, кто обещал лучшую жизнь, за пару минут до взрыва в их квартире. Больше Адам не стал бы ему доверять. Этот человек безумен, с длинным порванным ртом, который видимо зашивает самостоятельно. И он всё время проклинает какого-то Уилласа, а тот так и не показался. Похититель сказал о том, что скоро они уже будут на месте, а Адам для себя решил, что он не боится быть даже проданным на органы.       Комнатка покачивалась, а потом наконец пришло осознание, что всё время это была каюта.       Маленькая дверь громко отворилась и заскрипели старые половицы. — Впервые всю дорогу никто не визжал, какой ты хороший мальчик, Эд. И сестрёнка твоя просто прелесть! Вот подрастёт и я за ней вернусь. — Мы на месте? — голос Адама прозвучал так хрипло, будто он вовсе принадлежал не ему. — Капитан видит берег! Передал, что я могу приводить тебя в порядок, как-никак начальство будет оценивать. А меня ждут новые нули на счету, — его похититель сжал ладони в замок и прислонил к щеке, как старая кокетка. — Видишь, как всем хорошо! Адам саркастично усмехнулся и поискал пальцами шишку в волосах. — Эд, таковы правила, честно! Я ничего не мог сделать, да и ты был так напуган, что со мной никуда бы не пошёл. Не поверишь, пришлось тащить тебя по пожарной лестнице, пока мамашка вызывала копов. — Сколько мне осталось жить? — Столько, сколько сможешь заработать. Время очень ценная валюта, а уже потом у нас идут игровые деньги. Знаешь, я уверен тебе даже понравится!       Адам хмыкнул и положил руки под голову. — Встань, я осмотрю тебя. — сейчас голос этого странного человека перестал казаться легкомысленным, резко став ниже и серьезнее. Собеседник подошёл к нему и протянул руку. — Только без глупостей, шкет, ты видел меня в деле.       Адам позволил снять с себя толстовку и осмотреть ушибы. Сидел как тряпичная кукла и не выражал никакого желания сопротивляться. Будто от этого был какой-то толк. — Живописно, — с издевкой сказал его похититель, проходясь пальцами по предплечьям. — Ты когда-нибудь считал свои шрамы? — А зачем? Новые появлялись чаще, чем сменялись дни недели. — Уиллас, будь поласковее, пацан ведь такое пережил!       Адам обернулся, третьего человека в этой каюте, как и ожидалось, не было. Задавать лишних вопросов он не стал, в семье они никогда не приветствовались. — Знаешь ты весь в брызгах крови, а одежду уже можно выбросить. В "Убежище" дадут форму, но тебе стоит добраться до туда и мне не особо хочется , чтобы ты продолжал носить на себе тряпки с внутренностями того ублюдка, которого называл "ПА-ПА" — незнакомец неприятно выделил последнее слово. — Мне всё равно. — Адам пожал плечами и взял край своей толстовки, лежащей на полу. — А мне нет! Эд, начальство меня прибьёт, если я приведу к ним на ковёр кого-то, кто пахнет трупятиной! Мальчик ты, безусловно, хорошенький, но вонь любого испортит. Адама отвели в помещение, отдалённо напоминающее ванную комнату. Посреди стояла бочка с теплой пресной водой, а в ней ковш и кусок дешёвого мыла рядом. Он наскоро ополоснулся, руками потер лицо, чтобы смыть черную засохшую кровь, а потом осел на пол и ждал, пока тот псих не вернулся вместе с чем-то напоминающим одежду. — Держи! До "Убежища" доберешься так. — Снова непривычно низкий тембр. Мужчина даже не смотрел на голого Адама, покрытого синяками и ожогами, он говорил с ним, но для безумца, будто никого здесь не существовало.       Его похититель был лет тридцати, ростом немного ниже Адама и худощавого телосложения. Внешности весьма заурядной, если бы не порванный рот и глаза, метавшиеся из стороны в сторону во время почти каждой его фразы.       Внезапно послышался звук удара и затылок охватила боль, когда Адам наскоро оделся. — Прости, малыш, таковы правила, честно! — голос был полон притворного сожаления.       А дальше — только тьма и голод.

***

      Разлепив глаза, Адам слегка поморщился от тупой боли. Ему ли не привыкать? Авраам Аллен продолжал бить сына даже, когда тот терял сознание. А тут всего-то две шишки, не больше.       Он посмотрел вверх, на кучу прожекторов и ослепительно белый потолок. Вокруг кажется сновали люди. Они создавали шум, шарканье, суету и были менее интересны, чем источники света над ними. — Эд, будь лапочкой, покажись всем и перестань изображать, будто бы мой удар сделал из тебя овоща.       Адаму хотелось закрыть лицо руками и, будто вредному ребенку, отвернуться от гостей. Но эти люди не являлись простыми и безопасными, а Адам находился на их территории. Ему стоило бы послушаться фрика, который его сюда доставил. Тот упомянул время и игровые деньги, а еще какое-то там "убежище". Видимо это оно и есть.       Адам сделал над собой усилие и привстал. Он заметил, что рукава вовсе не как у того потертого и выцвевшего нечта, надетого им ранее на корабле. Нынешняя одежда была глубокого чёрного цвета. — Совсем ребёнок, сколько ему? Пятнадцать? — Раздался низкий женский голос откуда-то справа. — Мне восемнадцать, — не подумав, возразил Адам. Он никогда не считал, что выглядит младше своего возраста. — Нельсон, нам ждать, что ты скоро притащишь весь детский сад, включая нянечку? — Полегче, Вероника, пацан совершеннолетний. — Адам наконец повернул голову и увидел двоих говорящих: они стояли в одинаковых белых фраках и прикрывали лица карнавальными масками. На мужчине был "Шут", на Веронике — "Пиковая дама" .       Они отличались от остальных находящихся в этом зале. Хотя Адам был готов поклясться, что они занимают отнюдь не самые высокие посты в этом месте. "Смотрящие" — пришло ему на ум. — Адам Аллен, восемнадцать лет, штат Виргиния. В этом году должен был закончить старшую школу. Юное дарование, олимпиадник и учительский любимчик. Как же они не замечали побои?       Адам промолчал, ответа у него не было. Не было и желания вести диалог, смертнику не надышаться перед смертью. — Эд, ты не поверишь, но это твои, возможно, единственные друзья здесь. Будь хорошим мальчиком и хотя бы поднимай голову, когда к тебе обращаются. — Его пленитель выглядел обеспокоенным. — Я не говорил и меня не спрашивали. Под одежду учителя не заглядывают. — Адам посмотрел на Веронику и постарался улыбнуться. Получилось жалко, Адам понял это, когда она брызнула со смеху. — Исчерпывающе. Хочешь знать куда ты попал? — Наверно я действительно должен этого хотеть, — он пожал плечами.       Люди, окружающие их, засуетились и начали строиться, образуя ровные ряды. Экран загорелся розовым и на нём появилась надпись: "Добро пожаловать на Божий Двор". — Ты любишь игры, Адам? — Я не играю. — это была чистая правда. Авраам Аллен с детства следил, чтобы сын не занимался баловством. Игры были беззаботными, той роскошью, которую Адам не мог себе позволить, а отец не смог бы ему простить. — Бедный мальчик, сложно тогда придётся. — "Шут" сострадательно склонил голову набок. — Считай, что вернулся в детство, правда цена высоковата. Тебя определят в команду и в случае вашего проигрыша игра заберет одного игрока. Но не бойся, ты новичок и у тебя есть пара месяцев на адаптацию. К тому же Гарри уж точно приглянешься, он выиграл тебя на прошлом соревновании. Так что не разочаруй весь "девятый номер". Слабакам там не место, спонсоров у них больше всего.       Адам наконец начал осознавать, что это за место. — Выбывших убивают? — Адама пробрала дрожь, но он не дал выдать себя голосу. Его накрыла страшная правда: здесь казнят на потеху, а другие люди платят за зрелище. Его не убьют два месяца, и он не знал радоваться этому или огорчаться. Игры могут оказаться куда хуже того, что ему пришлось испытать на воле. — Мне не нравятся это слово, слишком уж приземленное, — было ощущение, что Вероника скривилась под своей маской, — Их... Устраняют. — Пора ему познакомиться с командой, зрители так и ждут, чтобы посмотреть на новичка. — Шут вышел вперед и жестом попросил Адама подняться и последовать за ним. Мужчина приблизился вплотную к Адаму, когда он встал, и зашептал: — Мой дружеский совет тебе: не показывай характер Гарри, он этого терпеть не может. И лучше не водись с Неллсом Гилмором, а то мы тебя даже по кускам не соберем. Один из них психопат, а другой бывший заключенный — два сапога пара. — Это участники игры? — Лидер и его тёмная лошадка. Очень скоро ты их увидишь.       Адам поморщился. Какой ещё сброд здесь находится?       Они вошли в коридоры молча. Было множество ходов, которые создают лабиринты. Некоторые прозрачные, ещё меньше цветных, а последние — только чёрные.       И вот показались люди. Мужчины лет тридцати пяти, что мрачнее тучи и парень в капюшоне, приставивший к одному из них два пальца сложенных "пистолетом". — Бабах! — проговорил одиночка и у мужчины хрустнули кости. Он упал на пол, схватившись за свои ноги.       Остальные могли бы накинуться на виновника, он был всего один и меньше весом, но, взяв раненного под руки, они ушли, не проронив ни слова.       Адам завороженно смотрел на эту жестокость, а парень, схватившись за живот хохотал и кричал им вслед: "Больше не такие смелые?! Возвращайтесь! Ещё поговорим кто с кем спал, да косточки женщинам перемоем!"       "Шут" наклонился к Адаму и немного виновато прошептал: "Извини, рановато тебе было это видеть. С боевым крещением!"       Понятнее не становилось, а незнакомец тем временем, развернулся на пятках лицом к ним и энергично помахал. — Даже не вздумай ему отвечать, иди молча. — Строго предупредил сопровождающий. — Как скажете.       Однако проходя мимо, Адам столкнулся с незнакомцем плечами, а тот ему лучезарно улыбнулся: "Ещё увидимся, расскажешь почему тебя закрыли".       Адам повернулся в его сторону, но никого кроме смотрящего рядом уже не было, а шаги в коридоре отдавались от стен громким эхом.