Вебкам принцессы Фишль

      Вебкам принцессы Фишль

             Субботний вечер; свет уличного фонаря мерцал из-за крупного дождя; портьеры на окне плотно занавешены; вдалеке сверкают огни дорожной развязки с сотнями машин, которые подобно муравьям едут одна за другой по широкому автострадному мосту через необъятную реку. Небольшая комнатка в тесной квартирке на верхнем этаже слабо освещалась светом ноутбука, стоящего на кровати. Юная девушка вышла из ванной комнаты вытирая волосы нежно-розовым полотенцем, от её обнажённого тела исходил незримый пар после горячего душа.       Подойдя к зеркалу и взяв с полки перемотанный изолентой фен (что свидетельствует о его частых полётах с этой полки) Фишль (а именно так зовут нашу главную героиню) начала приводить волосы в порядок. И после четверти часа, причёска принцессы Фишль готова: «колючая» чёлка прикрывает одну сторону лица, волосы собраны в два идеально симметричных хвостика, остальная часть волос соблазнительно ниспадает по спине до самой поясницы — прелесть! Девушка облачилась чёрный боди-корсет со съёмным лифом, чулки на подвязках, того же цвета, а вишенкой на торте стали кружевные чёрные трусики, которые маняще обрамляли упругие формы Фишль. Разумеется, повязка на глаз (куда без неё?) и ещё пришлось надеть чёрную медицинскую маску для анонимности. Довершила образ школьницы-принцессы короткая юбка и рубашка, две верхние пуговицы которой были, как бы невзначай, не застёгнуты.       Думаю, не стоит распространяться о том, какому действию предшествовали все эти приготовления (название нашего рассказа говорит за меня). И не стоит осуждать Эми (она же Фишль) за её род занятий: на это у неё есть веская причина, а именно преисполненный внутренней душевной и физической пустотой кошелёк, который юная принцесса с грустным видом вынула из сумочки на свет божий в поисках телефона. Хотя, в плане финансовых затруднений нам чаще всего представляется Мона, однако, даже несмотря на богатых родителей, которых Фишль не зря величала королём и королевой Нирваны Ночи, девушка тоже не сказать, чтобы жила на широкую ногу. Родители оплачивали ей обучение в колледже. Но разве этим может довольствоваться юная леди с огромным множеством женских хотелок? Конечно же нет! Нужно было откуда-то брать деньги на новые наряды, качественную косметику, всякие блестящие побрякушки, готические аксессуары и прочее. Даже душевная отрада в виде чтения книг стоила не мало! Господин читатель, Вы вообще видели цены на книги в книжных магазинах? Вот-вот! А ещё кушать надо что-то каждый день!       Так-с, мы остановились на телефоне, который Фишль достала из сумки вслед за кошельком. Зачем Фишль сейчас телефон? Затем, чтобы оповестить своих читателей в Твиттере о предстоящей трансляции. Специально для этого юная принцесса нашла в галерее одно красивое фото, на котором она, встав перед покрытым испариной зеркалом, соблазнительно выгнула спину и прикрывала свои самые сокровенные места влажным полотенцем. Фишль прикрепила это фото к тексту и твитнула, после чего с грустью осознала, что корсет её единственное спасение в деле стройности, так как выходные, проведённые в компании шоколадных эклеров, черничных кексов и ведёрком ванильно-карамельного мороженого не прошли для её фигуры бесследно. После этого девушка неспешно продолжила приготовления: синхронизировала звук и видео, настроила освещение и убедилась в том, что портьеры на окнах задвинуты надёжнее некуда, после чего смиренно уселась в компьютерное кресло и начала трансляцию.       Поклонники юной принцессы не заставили себя долго ждать: не прошло и пяти минут, как в чате эфира началось:       — «Первыйнах!»       — «Молоденькие принцессы — моя слабость!»       — «Привет, крошка, ты как всегда в эфире!»       — «Покажи попу!»       — «Давай познакомимся в реале?»       — «Детка, напиши мне в ДМ и мы проведём время более продуктивно!»       И так далее, и тому подобное.       Все эти сообщения Фишль игнорировала, но чем больше зрителей приходило, тем более величественную позу ей приходилось изображать и тем более самодовольное личико она делала. Короче говоря, обычная студентка Эми входила в образ величественной принцессы неведомой Нирваны Ночи.       — Приветствую вас, мои верные поданные! — Фишль наконец-то нарушила молчание, показав всем, что природа наделила её даром говорить, — Я — принцесса Осуждения, Фишль фон Люфтшлосс Нарфидорт, благоговейно приветствую вас всех этой ночью в своих уединённых покоях на вершине главной башни своего замка.       На телефон Её величества пришли уведомления о первых донатах,       — Ньяха-ха! Вы решили сразу начать с лести, позолотив мои и без того несметные богатства!       Ох уж это женское лукавство! Фишль бросила взгляд на кровать и увидела свой пустой кошелёк, который разинув широкого рот, демонстрировал ей свою внутреннюю пустоту.       Донаты не прекращались,       — Что ж, господа, я одобряю ваши подарки и… Вознаграждаю!       Закинув одну руку за голову, Фишль выгнула спинку и лёгким движением пальцев поочерёдно расстегнула на рубашке, одну за другой, три пуговицы, чтобы зрители могли увидеть под ней миражные чёрные кружева корсета. Уведомления о новых донатах вынудили девушку обнажить плечи, после чего рубашка и вовсе улетела за кадр. За ней последовала и юбка: Фишль встала одной на кресло, как бы машинально расстегнула застёжку на юбке, после чего та с шелестом скользнула по её гладким ножкам, облачённым в чёрные чулки с подвязками.       Главные спонсоры Её величества, увидев между корсетом и чулками полупрозрачные кружева чёрных трусиков, решили повременить с донатами, как бы довольствуясь тем, что уже могут лицезреть. Во время этого затишья, Фишль тоже решила не спешить с обнажением. Подобно настоящей принцессе, она величественно расположилась в кресле и с истинно-монаршими нотками презрения, кинула взгляд на экран телефона.       — Мои прелестные мессиры сейчас одаривают меня более щедро, чем чаша для гадания главного астролога Нирваны Ночи когда-либо предсказывала! Нья-ха-ха!       На самом деле это было ядовитым лукавством, с горькими нотками необъятного презрения, которое в ту секунду точило когти в груди Фишль: ведь на самом деле, донаты были не такими уж щедрыми.       «Одна йена, пять йен, опять одна йена! Жалкие нищеброды, которые только и могут, что сливать выклянченные у мамочки деньги незнакомым девушками, которые в жизни ни за что на них не посмотрели бы!»       Фишль не хотелось представлять, какое сборище неудачников и додиков разной степени уродливости собралось по ту сторону экрана и похотливым взглядом пожирают изгибы её тела. Нет, наша героиня, конечно, не исключала того, что среди её зрителей могло оказаться несколько действительно симпатичных парней и, возможно даже, девушек. Но всё же, ей с отвращением представлялся какой-то истекающий по́том жирный задрот, с жидкими усишками и засаленными волосами, однако девушка настойчиво пыталась выгнать это представление из своей головы.       Пришли уведомления о новых донатах,       — Хм,       «Двадцать йен…что ж, это уже неплохо.»       Фишль потянулась и встала коленями на кресло; поставив локти на спинку, повернулась к объективу спиной, демонстрируя зрителями свою попу. Главные спонсоры застрекотали донатами, но через совсем короткое время Фишль перегнулась через спинку кресла и показала в камеру обычный чёрный дипломат. Деловые люди ходят с такими на престижную работу; люди, ещё более деловые, носят в таких миллионы долларов и белый порошок, а Фишль хранит в таком…кое-что поинтереснее.       — Пройдя через тысячи империй в мире Грёз, поиски, что я вела, начиная от первой зари, зарождавшей зачатки человечества во всех мирах Зазвёздной вселенной, увенчались успехом! — Фишль постучала пальцами по дипломату, — Сокровища, золотившие гробницу ужасного Ньярлатхотепа, таили в себе множество артефактов, которые, в злодейских руках были бы обращены во вред всему живому! Но отныне вам, господа, нечего страшиться, ведь сейчас они в руках Моего Величества! — при встряхивании, в дипломате что-то затарахтело.       Ещё немного поисточав красноречие, Фишль щёлкнула замками дипломата и зрителям, во всей красе, показалась внушительная коллекция её «мини-любовников»; короче говоря — все её секс-игрушки. Анальные бусы, массажёры, виброшарики, виброприщепки для сосков, силиконовые фаллосы разных форм и габаритов, а ещё различные лубриканты, цепи, плети, шлёпалки, кляпы и ещё много-много разных полезных вещей, от которых даже опытный БДСМ-щик прикурил бы. Вот до чего обычную студентку доводит одиночество!       Величественно запрокинув голову, юная принцесса отстегнула лиф от корсета и на несколько секунд объектив камеры засветил отблеск света, отражённый пирсингом на сосочках Фишль. Издавая едва слышные постанывания, девушка начала нежно наносить на свою грудь и ключицы интимное масло, которое придавало её коже возбуждающий блеск. Фишль встала, чтобы нанести масло на ноги и в то же время сдвинула в сторону нижнюю часть своих кружевных трусиков, после чего аккуратно ввела во влагалище обильно смазанный виброшарик, который, после описанной сцены толкнула глубже к шейке матки. После первого же доната, виброшарик разразился серией импульсов, но так как сумма доната была не сильно велика, Фишль не пришлось очень уж рьяно изображать экстаз.       Во время распаковки секс-дипломата, Фишль, выставила на задний план одну любопытную вещицу, которая ещё будет задействована в нашем рассказе. Раздражая зрительское любопытство, на столе стоял длинный, сорокасантиметровый нежно-розовый фаллос в форме щупальца осьминога. Несмотря на внушительную длину, эта игрушка была очень тонкой и гибкой.       Стоя коленями на кресле, Фишль возбуждающе виляла попкой в момент, когда её черные кружевные трусики скользнули вниз по покрытым маслом ножках. Обильно выдавив на ладони интимное масло, Фишль начала завораживающе растирать его по обнажённым ягодицам. Увлажнённая кожа издавала приятные хлюпающие звуки от массажных движений девушки. В процессе Фишль вздрагивала, издавая обрывочные постанывания, от вибраций виброшарика, который реагировал на новые донаты. Когда ягодицы юной принцессы были достаточно намаслены, девушка вывела на передний план своего силиконового друга,       — Рада удостоить вас демонстрацией моего главного трофея! Узрите же! Щупальце Кракена, который посмел преградить моему кораблю путь, что гордо держал курс с острова Ведьминых Грёз в Нирвану Ночи! Я, принцесса Фишль фон Люфтшлосс Нарфидорт, не смогла смириться с таким дерзновением и беспощадно повергла это исполинское исчадие древности в исполненную страданиями бездну таких же тварей, как он!       Источая красноречие, Фишль не сидела без дела, она установила фаллос-щупальце на кресло и начала обильно наносить на него лубрикант. Но в процессе смазывания, юная принцесса заметила на пластмассовом основании фаллоса бликующую лампочку, это означало, что игрушка подключена к пульту управления. Фишль не составило труда догадаться, кто же это такой шустрый, пробрался в её квартиру, когда она принимала душ и подключил щупальце к пульту.       «Вот же, паршивка-астролог!»       В описываемый мной момент, по ту сторону стены, в соседней квартире, в полной темноте, сидя в кресле-мешке перед экраном ноутбука, похрустывала чипсами девушка. Наблюдая за проходящей трансляцией, она крутила в руке пульт управления в предвкушении предстоящего шоу,       — Ехе-хе-хе-хе-хе… — посмеивалась она смехом злобного гремлина,       Это была Мона…       Круглые суммы донатов непрозрачно намекали, что зрители требуют зрелищ. Поэтому юная принцесса развернулась к объективу спиной и начала обильно смазывать лубрикантом между ягодицами, после чего, встав ногами прямо на кресло и взяв фаллос-щупальце за гибкий кончик, девушка осторожно направила его куда надо.       — Мхм-м-м-м, — она промычала носом, ощущая горячее покалывание, когда упругая силиконовая игрушка начала проходить в её попку.       Придерживая рукой щупальце, чтобы оно не выскользнуло, Фишль дотянулась до небольшого розового вибратора, как будто сильных вибраций виброшарика ей было мало. Эту секс-игрушку она любила использовать и вне трансляций, поэтому почувствовав знакомую вибрацию, девушка возбуждённо прикусила губу, её соски начали набухать, а дыхание становилось более надрывистым.       — Нья! Ньяха-ха! Оковы разврата разорвали врата дозволенного! Мхах! Границы приличного отброшены! Мх-ха! Синапс дал трещину…а-ах!       Разобрать что-то внятное и проследить нить мысли юной принцессы стало затруднительно, но тонкий голосок Фишль, преисполненный похотью сполна восполнял это досадное упущение. Тонкий кончик фаллоса-щупальца, проскользнул глубже, когда Фишль позволила ему это сделать, словно имела в этом большой опыт. Эластичная игрушка изгибалась внутри, реагируя на каждое действие девушки. По пальцам юной принцессы стекал лубрикант, а по щекам слёзы (промокла даже повязка на глазу). Особенное удовольствие ей доставил разворот: в этот момент щупальце изогнулось пружинкой и плавно разогнулось, когда девушка уже смотрела в объектив камеры. Заливаясь стонами, которые в какой-то момент лишились заметной фальши, Фишль начала чувствовать, как вот-вот потеряет сознание, поэтому ловко спустила медицинскую маску на подбородок, демонстрируя зрителям свой приоткрытый от блаженства ротик. Рука, которой девушка ублажала себя вибратором, дрогнула и секс-игрушка упала на пол, освободившейся рукой она нащупала сквозь плотное переплетение кружев на корсете упругий бугорок — кончик щупальца. Раскачиваясь вперёд и назад, Фишль всё дальше углубляла резиновое щупальце, изумляя зрителей «разработанностью» своих интимных мест.       — Ньяхм-м-мх! Пределы сомнамбулического мира разорваны, мириады звёзд осыпаются бриллиантами в необъятные воды Нирваны Ночи! Ахм-мх!       Надеюсь, читатель не забыл, что в описываемую минуту, по соседству с Фишль, прямо за стеной, сидела, завернувшись в два одеяла Мона и осилив пачку чипсов, накинулась на ведёрко с мороженым, в выжидании момента, когда можно будет пустить в ход пульт управления от фаллоса-щупальца. И, кажется, этот момент настал.       — Ехе-хе! Твои стоны слишком фальшивые, Эми! Покажи, как ты умеешь!       И девушка-астролог непоколебимо нажала на одну из множества кнопочек на пульте.       — А-ахах?! — от неожиданности Фишль выгнула спину, отдёрнув руки от тела,       Щупальце, получив сигнал, пришло в действие и изогнулось змейкой. Фишль понадобилось некоторое время, чтобы оправится от удивления и сообразить, что произошло, в то время как щупальце не переставало изгибаться внутри неё.       «Вот же, чёртова Мона!»       Извивающийся фаллос поймал второй сигнал и выпрямился, проталкиваясь дальше по кишечнику, принуждая Фишль к болезненным стонам и мычанию. Девушка хотела бы встать и прекратить всё это, но её руки мёртвой хваткой вцепились в кресло, а колени отказывались разгибаться. Силиконовое щупальце словно ожило, получая из соседней квартиры немые приказы: оно то съёживалось, то скручивалось пружинкой, то изгибалось в разных местах под разными углами, при этом оно безостановочно сокращалось, делая поступательные движения. Фишль в это время стонала от калейдоскопа разных ощущений, чувствуя, как некогда простая секс-игрушка извивается внутри её тела, как живое щупальце. На лице девушки отразилась странная гримаска боли, граничившей с экстазом, когда она направила измученный взгляд в объектив камеры, содрогаясь от болезненных стонов. Мона, внимательно наблюдавшая за ходом событий через экран ноутбука, начала подозревать, что вот-вот с уст Фишль сорвётся её имя.       — Э-э, нет! Этого мне не надо! — Моне не хотелось, чтобы её имя было озвучено на всю сомнительную аудиторию нашей героини, поэтому по нажатию нескольких кнопок на пульте девушка-астролог активировала новую функцию.       Почти по всей длине силиконового щупальца начали оживлённо жужжать множество виброшариков, их вибрация слилась в один сплошной гудущий шум, который можно было услышать, если просто встать рядом с Фишль и не слышать мучительные стоны, которыми она заливалась. Юная принцесса запрокинула вверх голову от неожиданного круговорота абсолютно контрастировавших друг с другом ощущений боли и наслаждения, потому что по прошествии некоторого времени, сильная вибрация, которая ввергала её в неописуемую агонию, вдруг начала доставлять ей большое удовольствие.       — Да-а! Мона! Давай ещё! Ещё-ё!! Нья-я-яхм-м!       «Что?!??»       Через экран ноутбука Мона увидела раскрасневшееся от похоти лицо: во взгляде Фишль пылало пламя разврата, словно какой-то демон, запечатанный до этого момента в её душе, наконец-то обрёл свободу и озвучил во всеуслышанье истинное желание Фишль:       — Давай, Мона! Ньях! Да-а! Я хочу, чтобы это щупальце скреблось внутри меня! Да! Да-а! Аха-ха!       Мона изумленно смотрела на то, как Фишль вновь запрокинула голову в экстазе и объектив камеры забрызгал бурный поток сквирта, им сопровождалась мощная цепочка оргазмов, которые на некоторое время превратили Фишль в безумную нимфоманку, заливающуюся воплями и бьющуюся о спинку кресла в припадке затуманенного сознания. Начались помехи со звуком и видео, а зрители в чате всячески показывали своё удивление от увиденного.       Фишль захлопнула ноутбук, параллельно выдёргивая из удлинителя провода всей аппаратуры, тем самым прекращая трансляцию. Наконец-то «обезумевшее» щупальце перестало вибрировать и подавать признаки «жизни». Девушка без сил свалилась на кровать, пытаясь унять дрожь, бившуюся у неё по телу от всего произошедшего. За стеной она услышала странный шум, будто кто-то вскочил с кровати.       «Мо-она!» — от злости пальцы девушки впились в простыню,       Пошатываясь, Фишль вышла из квартиры в чём была, то есть почти что в неглиже — чулках и корсете, забрызганных лубрикантом, и пробежала площадку на этаже даже не опасаясь того, что какой-то внезапный ночной курильщик увидит её в таком виде. Остановившись возле одной конкретной двери, девушка повергла на нее несколько ударов. Читатель уже догадывается, что это была квартира Моны. Фишль встала, опершись о стену, пытаясь унять дрожь в ногах и с трудом складывала в голове всё, что намеревалась высказать девушке-астрологу. Когда дверной замок издал щелчок и по ногам Фишль пробежал приятный сквозняк из открытой квартиры, белоснежная рука Моны увлекла её внутрь. Обрывок фразы застыл на губах юной принцессы, когда при свете неона она увидела обнажённое тело её соседки. Мона развязно подпёрла рукой голову, опираясь локтем о стену,       — Ну? Что-то случилось? — невозмутимо спросила она, словно её безосновательно побеспокоили.       Увидев, что Фишль вжалась спиной в дверь от увиденного, Мона подступилась к ней, повиснув над её покрасневшим лицом. В этот момент наша героиня испытывала необъяснимый трепет перед этой девушкой, на порядок от неё старшей. Мона ожидала, что, ощущая тепло от её тела, Фишль поплывёт по стене от смущения, как растаявшее желе, но неожиданно юная принцесса сомкнула руки у неё на спине и девушки замерли в объятии.       Один неловкий поворот в такой позе из коридора в комнату, и они упали на кровать, в полумраке поглаживая тела друг друга.       «И каждый раз одно и то же!» — подумала про себя Мона, предчувствуя, что и сегодня ей придётся поделиться с Фишль одной из своих пижамок.       Неоновая подсветка потолка залила спальню мягким розовым светом. Мона, мягко сев на ноги лежавшей на животе Фишль, неспешно избавляла её от удушающего корсета. Время от времени девушка-астролог прерывала своё неспешное занятие, чтобы запечатлеть на обнажённой коже Фишль поцелуй. Наконец-то юная принцесса была освобождена от корсета, поднявшись на локтях, вздыхая с облегчением, она позволила Моне прильнуть к её шее и оставить на ней свежий засос. Раздался пластмассовый щелчок и Фишль увидела, как Мона застегнула на себе застёжки страпона.       — Ты считаешь, наивный звездочёт, что твоей шалости с щупальцем Кракена мне мало?       — Я просто хочу еще раз увидеть твоё раскрасневшееся от удовольствия лицо.       Прикусив губу, Фишль смотрела на то, как её любовница наносит на силиконовую поверхность страпона прохладный лубрикант. Вытерев скользкую от смазки руку о лежавшую под рукой футболку, Мона настойчиво подступилась к Фишль. Юная принцесса удобно расположилась на подушках и покладисто развела ноги, завлекая девушку-астролога в тёплые узы своих объятий.       — Я позволяю тебе, астролог Мона, стать фавориткой своей принцессы — Фишль фон Люфтшлосс Нарфидорт, на эту ночь.       «Я и так твоя фаворитка с того момента, как ты поступила в колледж, дура!» — мысленно огрызнулась Мона, но оставила эти мысли неозвученными, из-за поцелуя в котором слилась с губками Фишль.       На Мону посмотрело два изумрудных глаза, когда она сняла с Фишль её глазную повязку и нежно убрала с покрытого испариной лица её рассыпчатую чёлку. Юная принцесса вся сжалась, прижимая подбородок к плечу, когда смазанная головка страпона начала своё плавное проникновение. И неожиданно это силиконовое изделие наткнулось на какую-то преграду,       — Ай! — резко вскрикнула Фишль.       Этой преградой оказался оставшийся ещё со времени трансляции виброшарик. Мона аккуратно достала его, почти не доставив своей любовнице дискомфорта. Едва стояло Фишль вспомнить об этой игрушке, как она тут же ощутила, что стенки её влагалища начали онемевать от едкой вибрации, которая хоть уже давно прекратилась, но последствия вызывали не самые приятные ощущения. Но это колючее онемение начало проходить, когда Фишль почувствовала на своём интимном месте влажные прикосновения язычка Моны,       — Мх-х…! Развратница!       Мона ничего не ответила, обхватывая губами возбуждённый клитор девушки, не забывая упругими нажатиями языка пробегать по линиям мягких вагинальных губ юной принцессы,       — М-м-мх…       Закрыв глаза и прикусив губу, Фишль нежно запустила пальцы в волосы девушки-астролога, как бы ласково одобряя все её действия. Вместе они растворили своё сознание в сладком полудрёме, словно одурманенные экзотическими благовониями; они выбросили из головы лишние мысли, предаваясь усладе моментом, который проживали здесь и сейчас. Не прерывая оральных ласк, Мона плавно провела ладонью по скользкому от интимного масла животу Фишль, где наткнулась пальцами на её руку, чтобы сцепиться с ней в замочек.       Словно предчувствуя подступающий оргазм Фишль, Мона в нужный момент прекратила ублажать девушку, с лёгкой издёвкой во взгляде посмотрев на её раскрасневшееся от удовольствия личико. Зашуршала простыня, Фишль болезненно застонала, извиваясь на кровати, ощущая, как наступление оргазма прервалось,       — Мха-ах! Т-ты! Злобный палач моей услады, Мона!       — Благодарю за комплимент, — лукаво процедила девушка, нежно обхватывая пальцами грудь Фишль, чтобы в тот же миг прильнуть к ней губами.       Юная принцесса сжалась всем телом, когда Мона упруго сдавила губами её возбуждённый сосок и начала язвительно подразнивать его кончиком языка, не забывая круговыми движениями как можно чаще задевать пирсинг, его пронизывавший. Моне доставляло особенное удовольствие мучить Фишль, стимулируя её соски, доводя бедняжку до судорожной дрожи в ногах, сдавливая их пальцами, слегка покручивая и немного оттягивая, чтобы в нужный момент схватить её за плечи и настойчиво проникнуть в неё страпоном,       — Нья-я-яха-а!       Фишль обвила руками шею Моны, хватив её губами за мочку уха. Возможно, Моне стоило родиться парнем, потому что всеми своими действиями, движениями, плавными нажатиями, параллельно которым она не забывала поглаживать Фишль по разогретым щекам, пробегать пальцем по её упругим губками и нежно взяв за подбородок сливаясь в поцелуе, всеми этими действиями наша девушка-астролог ловко утирает нос клубным ловеласам, которые на словах в постели тигры, а на деле — дохлые котята. В один момент Мона, не без грубых ноток, схватив Фишль под локтями, ловко заставила её перевернуться спиной вверх. При виде её упругих ягодиц, она поддалась соблазну и оставила на них парочку поцелуев,       — Мф-ф-ф…пофлячка… — промычала Фишль, вжавшись лицом в подушку, будто такого рода ласки были для неё чем-то новым.       Раздались звуки шлепков и с мычащими стонами Фишль позволила Моне продолжить ублажать её силиконовым страпоном. Выгибая вверх нижнюю часть спины, юная принцесса впилась зубами в наволочку, вонзая свои остренькие ноготочки в тканевую плоть подушки, она сладостно промычала. Звук этого тоненького мычания можно сравнить в жидким мазком кисти по холсту, когда влажная акварель плавно стекает вниз по бумаге, так же и протяжный стон Фишль — плавно потёк, лаская собой уши Моны. Прижавшись всем телом к выгибавшейся под ней любовницей, девушка-астролог наконец-то разрешила бедняжке испытать тот пик блаженства, называемый оргазмом.       Голосок Фишль утихал, и Мона нежно прижалась к обмякшей, измученной десятком оргазмов, девушке, которые та испытала сначала перед объективом камеры, а затем последний — самый сладостный — в её постели.       «И завтра пары прогуляет,» — вздохнула Мона снимая с талии страпон и смотря на то, как Фишль обвивает её шею, готовясь с минуты на минуту отдаться розовому туману сновидений,       «И завтра придётся пары прогулять…за то я целый день проведу с Моной…ну и пускай себе отчисляют меня эти унылые преподаватели! Завтрашний день будет прекрасным!»       С усилием разомкнув веки, Фишль взглянула в глаза Моне, испытывая то тёплое чувство любви, притуплявшее здравый смысл, и казалось, никто на свете в этот момент не может быть счастливее неё…

P.S.

      Отбросив взор далеко за кулисы развернувшейся перед нами сцены, мы увидим одиноко сидящего на постели парня. Потускневшие белые волосы ниспадали ему на глаза. Он смотрел в экран ноутбука, на высветившееся в нём окно о завершении трансляции. Обхватывая руками ноги, несчастный подпирал коленями подбородок, а на губах его застыло имя — Фишль. Всё время трансляции, которую он смотрел, не отрывая глаз, и сладостно грезил той принцессой, что бросила на него через объектив камеры презирающий монарший взор. Он хотел её! Хотел не платонически, а душевно. Он любил Фишль той возвышенной, целомудренной любовью, которой могут любить лишь на страницах любовных романов. В его голове не возникало даже помысла приложить ладони на её обнажённую грудь; он не хотел целовать её ноги; ему хотелось только возыметь её снисхождение. И хоть возле него стоял полупустой пузырёк лубриканта и распечатанная коробка салфеток, этот парень не позволил сознанию присовокупить свои губы к губам Фишль, хоть бы даже и в фантазиях. И вспоминая линии лица и тела той девушки, которую боготворил, любил больше жизни, он изрёк в своей душе болезненное изречение: «Ты неудачник, Беннет…не суждено тебе любить её открыто…» И казалось, что никто на свете не может быть столь более несчастным, чем он.

Конец!