Госпожа Генеральный Инспектор

      — Что бы я без тебя делал, Долорес, право слово! — сказал министр Фадж. А затем буквально огорошил Долорес своим заявлением, что ей… требуется ехать в Хогвартс. — Я боюсь, что Дамблдор…       Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор, который является Верховным чародеем Визенгамота, и, ни много ни мало, Президентом Международной конфедерации магов. Возжелай он сесть на место министра, то как-нибудь выкрутился и сел! Старый змей. Многие бы в Визенгамоте были бы против, конечно, и очередной заговор последовал бы всенепременно, о, заговоры здесь любили.       Сам Дамблдор это знал, все это знали. Поэтому хрыч набирал политический вес и рычаги давления другими должностями, и не совался на министерский пост. Из Фаджа было удобно вить верёвки кому угодно, и никто не хотел смещать такого удобно контролируемого министра. Конечно, им могли помыкать только единицы (и Долорес хотелось быть в их числе) и это было даже не из-за его характера, просто у Корнелиуса Фаджа — тоже ведь рыльце в пуху, так сказать, и за грехи прошлого он не казнит определённых людей, а они его.       Система сдержек и противовесов, где у каждого на тебя — компромат, чтоб их.       Поэтому, Долорес давно для себя уяснила, что пусть, пусть на министерском посту будет Фадж, ей достаточно место первого заместителя министра. Ведь так просто, случайно обронить слово, жест, взгляд и тем самым посеять зерно правильной, нужной именно тебе мысли.       И вот, Долорес действительно надеялась, что все её старания — не зря. А они летят коту под хвост.       — …заговор!       Параноик.       — Поэтому ваша задача — пресечь любую деятельность…       Стоит подумать, как преподнести это в газеты. Конечно, Долорес глупой женщиной не была отнюдь никогда, и видела, что первоочередной целью министра является горячее желание поскорее сместить Дамблдора, чтобы непокорный Хогвартс начал двигаться в нужном русле. Чтоб в школе был «свой» человек. Но право слово, почему она?!       Ответ пришёл сам собой: по той же самой причине. Саму Долорес тоже нужно убрать куда подальше, чтоб не мешалась. С одной стороны, все её старания — книзлу под хвост, с другой — воспитание детей в нужном русле, по крупицам вкладывание в них правильные установки, этим тоже много можно добиться. Не всё же своими руками мир менять? Да, с наскоку этак не получится. Ну даже пусть… хорошо, пусть не она и не в её поколении, но вырастет другое поколение с правильными установками, мотивами. И именно они, на замену старым волшебникам, будут определять судьбу этого мира.       В общем, к концу проникновенной речи министра Долорес сама себя убедила в необходимости и важности её новой должности и роли.       Фадж же физически не может снять Дамблдора с поста Директора без очень веских доказательств его некомпетентности. А значит, надо эти доказательства найти. А коли они не находятся — сделать. Но Долорес отметает эту идею сразу. Растить идиотов? Мерлин упаси. И хоть между строк (о, а Долорес прекрасно умела читать между строк) и сквозит это предложение министра, чтоб студенты провалились на квалификационных экзаменах по её предмету (а он хочет не много не мало, поставить её на ЗоТИ!). Они все провалятся, у них будут ужасные оценки, и обвинят кого? Конечно, Дамблдора. А Долорес что? Долорес просто следовала стандартной программе, утвержденной учёными мужами Министерства.       Долорес же смещение Дамблдора не выгодно. Она смотрит глубже и дальше своего носа. Потому что Дамблдор — единственная причина, почему Реддл ещё не напал на школу. Ну и с ним, по-хорошему, за год тоже разбираться кому? Ей, Долорес, конечно.       Не лично, но руками Министерства и бюрократии. Министр хоть и понимает, что Гарри Поттер о возрождении вряд ли врёт (право слово, не он же убил Седрика), но раздувать панику в обществе раньше времени как-то не хочется. И пока Реддл набирает сил, Министерство тоже сложа руки сидеть не будет. Что ж, это уже, правда, не её женских рук дело.       — Право слово, им что, учебника не хватит?       — Там собрана вся достаточная теория для сдачи СОВ и ЖАБА, министр.       С практикой Долорес как-нибудь разберётся по ходу дела. Может они и теорию то плохо знают? Ведь кто им преподавал? Профессор, который раньше вёл маггловедение, потом Локонс (этого преподавателя старались не поминать, ибо сложилась скверная ситуация для Министерства, где чуть не погибли дети), а затем «Грозный Глаз» Грюм. А, она ещё про профессора-оборотня забыла. И что, простите, они могли усвоить?       Нет, конечно, сама Долорес не получала Мастерство в Боевой Гильдии, ну так и не Авроров едет обучать.       — Долорес, я очень на Вас надеюсь! Удачи!

***

      Долорес Джейн Амбридж по разным слухам была фанаткой розового, котов, а ещё походила на жабу, ну, то что характер противный — она никогда этого не отрицала, а рассматривая себя сейчас перед зеркалом, крутясь и осматривая каждую складочку могла сказать, что не такая она уж и жаба! И вовсе молодая женщина. Просто уставшая сильно. Ей ведь всего ничего — немного за тридцать, морщинки на лбу, еле заметные, да возле глаз. Ну и да, лишний вес всё портил. Пора переставать есть сладкое.       Так вот, насчёт любви к розовому, котам и… Обо всём по порядку.       Розовый цвет она действительно любила, только не в одежде, а в драгоценностях. Камни: драгоценные, полудрагоценные, все обязательно должны быть розовыми. Ещё у неё в гардеробе действительно присутствовала пушистая розовая кофточка, которую она неизменно носит в Министерство в холода.       Котов, она, кстати, не любила у себя дома — шерсть, глисты, переносчики заразы, но вот отдавать деньги в фонд помощи животным, или, погладить котика на улице (а после три раза очистить руки заклинанием) — это да, пожалуйста. Ну и, конечно, в кабинете у неё висела презамечательная картина с тремя котиками, которую она купила у старьёвщика. Чего таить, у неё дома был восхитительный сервиз с котиками. И она этого отнюдь не стеснялась. И даже положила в свой чемодан!       Если бы на нём не присутствовало постоянных чар незримого расширения, то он бы трещал по швам ещё часа три так назад, потому что Долорес решила перенести весь свой немаленький гардероб. Костюмы, брюки (клёш и свободные, разных цветов), свитера, кофточки, платья, на случай если она похудеет (а вдруг и правда похудеет?!), деловая, повседневная, нарядная и даже спортивная одежда и мантии, самая разнообразная обувь, но только не на шпильках. Затем следовало взять как минимум пять полотенец: для ног, рук, лица, тела, головы. Уходовые и косметические средства, купленные в немагической части Лондона, косметике из Косого Долорес не очень доверяла, всё же привычнее было пользоваться обычной.       Следовало положить свой набор зелий: от аллергии, от головной боли, от болей в животе, при менструальных болях, для укладки волос, для удаления волос (заклинание было для неё больновато), бодроперцовое, зелье «вечно прочные ресницы» — с детства у Долорес были они редкими, короткими, но став дамой светской, занимающей определённое положение в обществе, пришлось научиться ухаживать за собой тщательнее (лишний вес — не считается!), ох, что ещё? Волшебный искристый порошок — отбеливатель для зубов, ну, вы поняли? Ещё пять-шесть позиций.       Далее в специально зачарованную секцию стали опускаться её украшения, обереги, талисманы. И это не считая, что добрая часть была на ней и многие — в скрытом состоянии! Места даже в зачарованном сундуке оставалось… маловато.       Но канцелярия вместилась: перья, чернила, песок, пергамент, папки, блокноты, записные книжки.       Запасная, и, конечно, незарегистрированная палочка в чехле-невидимке на предплечье, не то, чтобы замена подобранной у Олливандера, но аппарировать с ней можно.       Она же ничего не забыла? Что ж, Дамблдор обещал открыть ей камин в 19:00.       За минуту до назначенного времени Долорес уже стояла перед домашним камином с чемоданом наизготовку. Стоило закрыть его и переместиться общественным, но ценного здесь ничего не было. Даже волосы свои Долорес всегда обрабатывала специальным лаком, ведь не приведи Мерлин, чтоб хоть один волосок упал с её головы и стал основой для оборотного зелья! Даже ногти свои Долорес стригла сама и сжигала тут же. И красила их тоже сама, обычным немагическим лаком нейтральных цветов.       Что ж, даже если бы вдруг кто-то узнал, где она живёт, что вряд ли, или залез сюда, что тоже вряд ли, то предполагаемый преступник всё равно ничего бы здесь не нашёл (даже вазу с арабской вязью, подаренную ей теми арабами она забрала с собой!)       Фух, вперёд!

      ***

      Встретил, однако, отнюдь не Дамблдор, а МакГонагалл, та провела её в жилую часть замка, где спали преподаватели на постоянной основе. Те, у кого были занятия по выбору, или факультативы — те останавливались в Хогсмиде.       — Вы, мисс Амбридж, если Вам так угодно, можете также снять комнату…       — Нет-нет, профессор МакГонагалл, меня всё устраивает! — Долорес улыбнулась своей бывшей преподавательнице и отлеветировала чемодан в открытую дверь небольшой комнаты. — И да, профессор МакГонагалл, можно просто Долорес.       Женщина улыбнулась, поджимая губы.       — Вы так выросли, моя дорогая. И очень похожи на меня в молодости… Располагайтесь, о собраниях в учительских Вам будет сообщать прикреплённый к Вашей комнате и к Вам лично домовик — Патриция. — Минерва ещё раз коротко улыбнулась и, круто развернувшись, пошла в своём, известном ей направлении.       Долорес не стала уточнять, чем же напомнила ей Минерву в молодости, лишь осмотрела внимательнее комнату. Комната как комната: в левом углу — кровать с зелёным пододеяльником, рядом дверь, наверняка в ванную, стол у окна впереди, шкаф во всю стену справа, с зеркалом.       Долорес раскладывала свои вещи: вазу гордо поставила на стол, одежду — в шкаф, косметика — в стол, зелья и обереги — остаются в чемодане, сам чемодан — под кровать. Зачаровать предметы личного пользования тоже стоило прямо сейчас. Конечно, Долорес не дура и не привезла ничего «тёмномагического». Да и дома тоже оставлять не стала. Она, конечно, чиста но и не хочется, чтобы эльфы лишний раз рылись в её вещах, как то было в студенческие годы.       Правда, если эльфы то же самое будут делать со студентами — она не против. Ну а если спросят, что за ущемление прав хомячков, то скажет, что не знала о такой вопиющей… несправедливости. Но вряд ли это заявят чистокровные, с их вещами это происходит крайне редко. А магглорождённые и полукровки поди и вовсе не знают о таком.       Ох, стоило ещё выбрать подходящий наряд. Что-то не слишком кричащее, но и чтобы показывало её статус. Чёрная юбка-карандаш ниже колена, туфли-лодочки с закрытым носиком, черная кофта и сверху тёмно-зелёный пиджак из шерсти викуньи, приятный и нежный на ощупь.       В Большой зал Долорес идёт неспеша, а звук от её шагов разносится по пустому коридору. Уже зажжены канделябры, но она всё равно освещает свой путь шариком обычного люмоса.       Чтобы не пересекать весь Зал и сесть за преподавательский стол, стоит просто в конце коридора зайти в дверь, и через маленькую комнату выйти сразу к преподавательскому столу, что сама Долорес и делает.       Обычно, на первом ужине приглашают абсолютно всех преподавателей. Она видит кого-то знакомого, кто преподавал ещё у неё, или кого она знает со школьной скамьи. Например, за столом сидит МакГонагалл, Снейп, Флитвик, Хуч, Септима Вектор, Помона Стебель, Сивилла Трелони, Батшеда Бабблинг, мадам Пинс, Филч и мадам Помфри также присутствуют за столом. Остальных она не знает в лицо, зато знает имена и должности.       Вот, очевидно, преподавательница маггловедения — Чарити Бербридж. Долорес предполагает это, так как та сидит за столом с обычной шариковой ручкой в руке, ну а ещё на руках у неё обычные, немагические часы. Помимо, очевидно, маггловедения, Чарити ещё и учит младшие классы письму, если то требуется (обычно, крайне редко).       А фиолетовая шляпа со звёздами выдаёт Аврору Синистру, молодую кровь. Сколько ей, вроде, не больше двадцати четырёх? А ведь уже получила Мастера в Астрологии, стоит потом прийти к ней на консультацию.       Ещё, очевидной становится Залих Иса Рамди, преподавательница современного английского и других древних языков, она сидит, уткнувшись в свитки. Одета девушка в синию… абайю, так это, кажется называется, которая расшита золотой нитью. На ней перчатки, но нет шейлы, (или как это принято называть… хиджаб? ох, а все знания от этой злополучной встречи!). Когда Залих замечает, что на неё смотрят, то отрывается от свитков и поворачивает голову прямо в сторону Долорес. И женщина видит на её правой стороне лица, что раньше была скрыта — огромный шрам от ожога на всю половину лица, и жёлтый глаз вместо карего.       Долорес отворачивается, ни капли не смущаясь.       — …уверена, они и половины не вспомнят, что мы проходили в прошлом году.       — …ботом писал, что привезёт сюда Мимбулус мимблетонию, хочет попытаться вырастить её здесь. Определённо, талант мальчишки пошёл от деда.       Долорес прислушивалась к обыденным разговорам, осматривала старшие курсы учащихся, которые, уже переодевшись сидели и переговаривались о прошедших каникулах. Долорес всматривалась в гриффиндорский стол с Поттером, за ним ей поручили пристально наблюдать. Поттер сидел на месте, это уже хорошо. Зашуганный, задёрганный, национальный Герой. К нему подсели друзья-старосты, которые, очевидно, провожали первокурсников и смогли присоединиться только чуть позже.       Внимание привлекла открывающаяся дверь в Зал и Вильгельмина Граббли-Дёрг, она заменяет Хагрида? И где же он, интересно? Так вот, преподавательница зашла в Большой Зал, ведя за собой детей. МакГонагалл же уже поставила стул, вынесла Шляпу и началось Распределение.       Долорес разглядывала детские лица и старалась запомнить их имена и фамилии, пусть они и были пришиты к мантиям, но зрение у женщины всегда было не важным, а очки она надевала только во время чтения, и то по приказу колдомедиков, нежели по собственному желанию.       И вот что Амбридж действительно удивило, так это песня Распределяющей Шляпы, которая призывала сплотиться перед опасностью. Интересно, её Дамблдор подговорил? Кстати, вот и он с речью.       — …Филч, наш школьный смотритель, попросил меня — как он утверждает, в четыреста шестьдесят второй раз — напомнить вам, что в коридорах Хогвартса…       — Неужели ведёте счёт, Аргус? — поинтересовался у сидящего рядом сквиба Снейп.       — Хе, пытаюсь установить рекорд!       — …два изменения в преподавательском составе. Мы рады вновь приветствовать здесь профессора Граббли-Дёрг, которая будет вести занятия по уходу за магическими существами, а также профессор Амбридж, наш новый преподаватель защиты от Тёмных искусств.       Вялые аплодисменты, ещё пара моментов и завершение речи. Директор сел, а после обратился к Амбридж:       — Вы что-нибудь скажете, Долорес?       — Нет, директор Дамблдор, благодарю. У Вас вышла прекрасная речь, как и всегда! — конечно, речь была заготовлена министром, конечно, Долорес сожгла её в камине своего дома. Кто она такая (даже пусть из Министерства), чтобы нарушать сложившиеся традиции этого места, в котором сама же и училась? — Скажите, Минерва, а Шляпа часто взывает к сплочению? Я ни разу о таком не слышала.       Вырванная из своих раздумий, декан не сразу ответила:       — Что ж… на своём веку я припомню только один такой случай, в семьдесят первом году. — Долорес поступила в семьдесят втором. Поэтому она не знала? — И беда… беда пришла много позже, дорогая. Кстати, как Вам пуддинг?       — Прекрасно, профессор. Восхитительно.       — Ох, попробуйте ещё вот это…       Ужин продолжался.       — Ох, мисс Амбридж, как Вам новая роль, думали когда-нибудь, что вернётесь в Школу? — поинтересовалась мадам Помфри, втягивая Долорес в разговор.       — Я думаю, это будет интересный и полезный опыт не только для меня, но и для детей, мадам.       — Полно, душечка, какая я тебе мадам? Просто Поппи!       — Хорошо, Поппи, тогда и Вы зовите меня просто Долорес.       — Договорились! — непринуждённо согласилась целительница.       — Так, Уловочка, — неожиданно встрепенулась профессор Стебель. — принеси десерт, милая!       — Помона, Вы опять балуете нас своими пирогами?       — Как кстати тыквы, Вы планируете сажать их в этом году?       В целом, ужин проходил нормально и без происшествий.

***