Госпожа Генеральный Инспектор

***

2 сентября, за дни До.

      Гермиона проводит всю ночь в размышлениях. Сопоставляя, анализируя, разбирая, записывая, зачеркивая, чертя линии. После очередной ссоры с Лавандой, Гермиона просто наткнулась на мысль, что если… снова анализ, прогнозы, разборы. Всю речь своего Директора Гермиона слушала не просто внимательно, ей, чёрт возьми, пришлось уговорить родителей купить ей прытко пишущее перо! И это стоило ей подарка на день рождения. И на Пасху, и на Рождество, и…       Не то чтобы два врача в Британии, у которых собственная клиника — зарабатывали мало. Просто перо стоило действительно дорого. И это Грейнджер младшая ещё самостоятельно внесла часть своих сбережений, занизив цену для родителей.       Потом пришлось рыскать в поисках ритуала на установление ментальной связи с предметом, целую неделю потратить на тренировку. И это… это того стоило. Хотя бы потому что уже в первый день это перо тщательно всё конспектировало, скрытое чарами невидимости. Уж их-то Гермиона всегда умела накладывать.       Слова на прощальном пиру от Директора, все эти песни Распределяющей Шляпы о сплочении, и потом, когда она взволновалась и саму себя спросила: «Было ли раньше такое», тут ей ответило… привидение! Вынесло свой гробовой вердикт: Было! А потом они узнают о назначение Амбридж на должность профессора — Гермиона пытается найти всему этому объяснение. Она чертит, рисует, проводит линии, размышляет. И все её размышления, все её мысли сводятся… к Дамблдору. И она даже не знает, куда это всё заведёт. И даже сейчас, когда она переговаривается с Гарри, обсуждая странную речь Шляпы на пиру, она опять возвращается к мыслям о самом Дамблдоре.       — Гарри, ты знаешь, ты сам это видел, — девушка инстинктивно оглядывается и понижает голос. — Он вернулся. И мы должны оставаться вместе, как одна команда! И мы на твоей стороне, чтоб ты знал!       — Гермиона! Я согласен, но мы должны тщательно выбирать тех, кто попадёт в эту… команду.       Звенит звонок, но профессорское привидение не отличается пунктуальностью, и ещё пару минут Гермиона и Гарри ведут рассуждения на тему: должны ли гриффиндорцы полюбить Слизерин, чем это обернётся и почему Малфой — всё же хорёк породы несносный.       — Всё, Гарри, тише! Я поняла, что с кем поведёшься, от того и наберёшься, но есть и другие факультеты, подумай над этим!       И отворачивается, принимаясь выводить ровные строчки своего будущего конспекта на пергаменте. Жирная клякса падает прямо на тему, а Гермиона тупо пялится на полу-прозрачное приведение. И шепчет:       — Тему…       — Что? — отзывается Гарри.       — Он поменял тему местами. — её брови сходятся на переносице.       — Ой, Гермиона, — вмешивается Рон. — Какая разница, слушать о троллях или о великанах. Наконец-то хоть что-то новое!       — Он… никогда не рассказывал про них. Великанов даже нет в утверждённом плане.       — Даже знать не хочу, где ты вычитала про какой-то план… Гарри, давай лучше в «слова»?       Гермиона ничего не отвечает, крепко задумавшись. Не могло же приведение просто так рассказать другое. Или могло. Что она вообще знает о привидениях?       Об этом стоит подумать…

***

3 сентября

      Гарри всегда ёжится, спускаясь в Подземелья. И Гермиона не списывает это на пронизывающий холод, нет, она знает в чём основная причина.       Снейп.       Он тоже в её списке висит огромной дырой из непонимания его мотивов. Гарри рассказал, и рассказал в подробностях о встрече с Тем-самым на кладбище. И там были Пожиратели. Ближний круг. Только у них есть метки. Метка есть у Снейпа (она сама её видела во время отработок, когда профессор Снейп варил зелья для мед. крыла.) У него есть метка. Значит, он тоже был там, на том кладбище. Снейп всё видел сам, но он не может не опровергнуть заявление Гарри, ни поддержать его.       И Гарри сам это знает. Хотя вопрос остаётся открытым. На чьей он стороне?       Внутренний голос услужливо твердит: на своей.       И как только он входит в кабинет, все сразу замолкают. Даже её ленивые наставления Рону о том, что это чрезвычайно важный год, прерываются.       — Садитесь по местам. — Снейп занимает своё место, опускаясь на стул, осматривает класс и произносит, глядя в упор на Поттера. Гермиона кожей ощущает внутреннее напряжение своего друга. — Хочу напомнить всем Вам, что в июне Вас всех ждут крайне важные экзамены, на которых Вы и продемонстрируете свои, я не сомневаюсь, глубокие знания. Я крайне надеюсь, что не будет оценок ниже «Удовлетворительно», иначе я самолично скормлю Вам флобер-червей и Вы будете испытывать весь различный, глубокий спектр моего… неудовольствия Вами. Ради Мерлина, наскребите, хотя бы, проходной и мы с распрощаемся с теми из Вас, кто не собирается сдавать мой предмет на седьмом курсе.       Снейп устало обводит взглядом весь класс, а затем заканчивает свою речь:       — Но до минуты расставания ещё год, и потому, будете вы впоследствии претендовать на высшую аттестацию или нет, я советую всем собраться с силами и постараться получить те приличные баллы за СОВ, на какие я привык рассчитывать у своих учеников.       Гермионе очень жаль было сообщать после этого своему другу неприятную новость о том, что для поступления в Аврорат… нужно сдавать Зелья. Гарри ведь уже спал и видел, как бы избавиться от Снейпа.       — Вот поэтому, Гарри, давай ещё раз посмотрим, где твоя ошибка в приготовлении бальзама.       — Моё зелье было таким же, какое у тебя, Гермиона! Он просто взял и опустошил котёл, и ничего! Ничего не сказал! У Гойла получилось куда хуже, у Невилла.       — У него не взорвался котёл, а для него это достижение.       Гермиона ничего не говорит другу больше, она то увидела отличия. Его струйка пара от зелья была просто серой, а её — серебристой.       И на самом деле, сегодня Гермиона просто ещё раз убедилась в том, что профессор Снейп пишет на доске вовсе не то, что написано в учебнике. Сравнить текст с доски и со страниц открытой книги было достаточно легко. Она заметила это несоответствие ещё в прошлом году, когда искала ошибку в приготовлении какого-то зелья. Она точно помнила, как прочитала, что нужно добавить растёртые в порошок клыки девивушки до добавления чешуи рыбы-раморы. А в учебнике — было написано наоборот.       Потом она спросила у семикурсницы, так, невзначай. И только убедилась. Все, кому надо, давно просекли эту фишку.       — Он несправедлив ко мне!       Девушка хочет пожалеть друга, поддержать его, но молчит. Она повзрослела, научилась мыслить критически и улавливать контекст, читать между строк, и сейчас, например, явно увидела волнение… да, самое настоящее волнение Снейпа за результаты экзаменов. Как и у любого нормального учителя. Ну да, она находится не в совсем обычной школе, но факт остаётся фактом.       И пусть. Предположим. У Снейпа… двойная игра? Его не посадили в Азкабан, хотя он имеет метку, Дамблдор до сих пор его не выгнал, и вообще, он взял Пожирателя в Школу. То есть, он ему доверяет, то есть? У Дамблдора есть основания доверять Снейпу, просто Гермиона о них не знает. Наверняка он обложен обетами со стороны директора, но… получается, с возвращением Лорда… вернулись и прежние обеты?       Мерлин, какую игру ведёт Снейп? Это и слепому же очевидно, что он… смягчился? Не снимает баллы, не унижает Гарри… по крайней мере в тех количествах, которые были раньше. Гермионе это заметно даже по одному занятию, она до этого четыре года наблюдала за этими двумя.       И для неё это очевидно: он смягчился к Гарри. Из-за чего? Почему именно сейчас? И, конечно, если он… предположить, что Снейп… играет роль? Конечно, Гермиона не видит объективных причин того, чтобы Снейп был на «светлой» стороне, но их видит Дамблдор. И знает о них. И всё же увидеть своего профессора в Ордене Феникса…       Господь, как всё сложно… Потому что… за кого Снейп? Снова этот же вопрос. Предположим, он на стороне Света. Он же в Ордене? И тогда, получается, он врёт Тому-самому? Или врёт Дамблдору? Нет, уже же решили, что у директора есть основания доверять. Значит?       Так, если Снейп всё это время играл роль плохого. Непонятно почему, ладно, опустим. И вот сейчас, когда выясняется, что он всё же за них… всё же… Гермиона думала, что он смягчится по отношению к Гарри, если всё стало известно. Хотя неизвестно ничего!       И как это будет выглядеть, дурочка? — шепчет опять внутренний голос.       Конечно, если вдруг профессор сменит своё амплуа, поменяет к Гарри отношение стремительно и резко… ведь не секрет, вообще не секрет, что тот же Малфой — сын откупившегося Пожирателя. И половина Слизерина тоже. Посмеют ли они сдать своего Декана родителям, а родители в свою очередь своего Господину… Тьфу, Господину, ладно, не суть.       То есть… конечно… получается, ему надо быть осторожным! Бинго!       Гермиона почти давится обеденным кексом от своего осознания. Мальчики переговариваются и Гермиона решает встрять на фразу Рона «Дамблдор чокнулся»:       — Я думаю, у Дамблдора есть целый ворох доказательств, даже если он не поделился ими с тобой, Рональд!       — Ты неправа…       — Мерлин, пожалуйста, закройте рты. Оба. У меня голова трещит от вашей грызни. Гермиона, ты сама не более часа назад говорила, как важно оставаться одной командой и цитировала обожаемого тобой Дамблдора.       Гарри поспешил встать, не дожидаясь ответа и просто... уйти. Оставив друзей немного ошарашенными и чуток расстроенными. Гермиону так точно...

      ***