Семь свиданий Минни

      Сынмин просыпается от громкого шума, нарастающего, кажется, с каждой новой секундой.       Сначала он даже не может понять, откуда исходит этот странный звук – может быть, он пока слишком сонный, чтобы что-то понять. Может быть, ему слишком комфортно в теплой постели, теперь пахнущей Джисоном. Сынмин хмуро прислушивается, все еще не открывая глаз, и лишь спустя несколько долгих минут до него доходит, что это галдеж его членов стаи, ругающихся в их общей гостиной. Бета неуклюже пытается сесть на постели, едва не уронив опасно задержавшийся на краю кровати ноутбук, и проверяет время на своем телефоне.       Десять утра.       – Какого черта… – недовольно стонет он, накрывая голову одеялом, словно бы это могло помочь ему не слышать криков. – В такую рань…       Это несправедливо – Сынмин еще вчера утром предупредил всех членов стаи, что у него будет свободный от расписания день, и он был достаточно убедителен, когда просил своих парней не будить его. Чан клятвенно заверил, что, как главный альфа, несомненно проследит за порядком и тишиной в общежитии, но что же Сынмин получает теперь? Бета вздыхает, с раздражением осознавая, что ему больше не удастся снова уснуть, и поднимается с постели. Он намерен выяснить, что, черт возьми, происходит.       Громкость в их гостиной достигает неслыханных прежде космических высот, и Сынмин недовольно морщится, когда заходит в гостиную – он все же не был готов воспринимать такую симфонию. На самом деле, никто сначала даже не замечает его появления – Минхо пытается на скорую руку уложить растрепанные после душа волосы, громко споря с Хенджином и Феликсом. Хенджин впопыхах доедает свой завтрак, драматично переругиваясь с Чонином и Минхо, а Джисон занят утренним уходом за кожей, крича, кажется, на всех сразу. Только Чан и Чанбин мирно сидят где-то в углу на их уютном диванчике, сонно переплетясь всеми конечностями. Они единственные, кто не принимает участие во всем этом балагане.       Именно поэтому Сынмин направляется к ним.       – Что здесь происходит? – спрашивает он, толкая Чанбина ногой, чтобы тот подвинулся, и Сынмин мог бесцеремонно влезть между альфами.       – О, Минни. Ты уже проснулся? – Чан поднимает на него удивленный взгляд, и в его глазах мелькает искреннее сожаление, когда он позволяет бете усесться рядом с ним. – Прости, я помню, что обещал тебе тишину, но это почти невозможно. – он виновато целует Сынмина в щеку, обвивая руками почти все его тело.       – Да уж... – Чанбин устало выдыхает, наваливаясь на Сынмина с другой стороны, чтобы обнять его тоже, и слепо клюет губами в плечо. – Мы просили их сбавить громкость, но в меня буквально кинули тапок.       – Они ругаются так уже целый час. – добавляет Чан, качая головой. – Думаю, я мог бы начать доминировать, но тогда они совсем потеряют концентрацию, и работу придется отменить. К тому же, я слишком мало спал... – виновато качает головой он.       – Все нормально, хен. Я понимаю, что их порой бывает очень трудно утихомирить. – Сынмин понимающе кивает, широко зевая, и перебирается на колени Чана, бесцеремонно вытягивая ноги на бедрах Чанбина. Главный альфа тут же прижимает его к себе, коротко целуя в висок, и Сынмин чувствует, как руки Чанбина ложатся на его ноги. Он мог бы подразнить его за это, но ему слишком нравится, как Чанбин массажирует его ноющие после вчерашних роликов мышцы, поэтому он молчит, опуская голову на плечо Чана. Шея все еще отзывается болью там, где теперь у него были метки, но он игнорирует это, слишком прельщенный возможностью почуять Чана перед его уходом.       – Быть альфой шестерых громких щенков, должно быть, довольно тяжело. – Чанбин кивает, растянув губы в самодовольной улыбке, и Сынмин уже догадывается, что последует за этим.       – Шестерых? – он бросает на него саркастичный взгляд.       – Ну, я же не в счет. – Чанбин смеется, заставляя Сынмина и Чана улыбнуться тоже. По крайней мере, это немного разбавляет раздраженное настроение беты, и ему уже не хочется бросаться на всех, как бешеный пес. Чан открывает было рот, чтобы что-то добавить, но не успевает – где-то в противоположном углу уже раздается громкий голос Джисона.       – Спроси у него сам! – возмущенно вопит омега, тыча пальцем на диван, где Сынмин надеялся спрятаться от всех этих споров. – Он как раз здесь!       Голоса внезапно стихают, и комнату заполняет непривычно оглушающая тишина, резко контрастирующая с прежним бесконечным шумом. Сынмин приподнимает голову, чтобы взглянуть на притихших членов стаи после упоминания своего имени и с удивлением обнаруживает, что все они уже смотрят на него.       – Минни, когда ты пришел? – голос Хенджина, наконец, прерывает комичную тишину, и в его глазах ясно читается непонимание.       – Да, разве ты не должен сейчас быть в постели? – так же непонимающе спрашивает Феликс, потянувшись за своим телефоном, чтобы проверить время.       – Я бы с радостью, ребята, честно. – Сынмин закатывает глаза, наигранно громко фыркая. – Но вы кричали так, словно завтра никогда не наступит.       – О… – Феликс растерянно отзывается, отрывая взгляд от телефона, и на его лице отражается сожаление. – Прости, щенок. Кажется, мы только что испортили тебе выходной…       – А я говорил вам всем заткнуться. – Минхо фыркает, и в комнате снова становится шумно.       – Не лги, хен! – Джисон привычно возмущается, размахивая руками, и Сынмин снова фыркает, возвращаясь на плечо Чана. – Ты тот, кто начал все это!       – Черта с два, это Чонин затеял весь этот спор! – Минхо возражает, в оправдание тут же указывая на младшего альфу.       – Я лишь озвучил вам факт, это вы не хотели принимать правду! – защищается Чонин.       – Какую правду, о чем ты вообще? – Джисон снова встревает. – Правда в том, что это я был лучшим! Я!       – Да кто сказал тебе это? – Хенджин фыркает на него. – Я буквально сводил его на концерт Day6, окей? По-моему, здесь сразу видно, кто лучший. Нет, Феликс, не спорь! – он поворачивается к омеге, видя, что тот пытается возразить.       Сынмин теряет суть разговора еще в самом его начале. Он слышит, как все снова начинают галдеть, и может быть, ему стоило вообще остаться в своей комнате, а не разбираться, что к чему и тащиться сюда.       – Кто-нибудь объяснит мне в чем дело? – он страдальчески стонет, привлекая к себе внимание, и остальные члены стаи тут же толпятся вокруг маленького тесного диванчина, не сводя с Сынмина горящих, напряженных глаз. – Что?       Бета непонимающе смотрит на них, ощущая себя декоративной собачкой на выставке, и тянется ближе к Чану, ища у него хоть каплю поддержки. Все это кажется Сынмину странным – он пришел сюда всего несколько минут назад, так что он вряд ли мог стать причиной их спора, верно?       – На что это вы уставились? – бормочет он, чувствуя себя слишком странно под окружением всех их пристальных взглядов.       – Давай начистоту, Минни. – Джисон вдруг говорит, глядя на Сынмина со всей несвойственной ему серьезностью. – Чье свидание было лучшим?       – Что за...       Сынмин непонимающе переводит взгляд с одного на другого, но все члены стаи упрямо молчат, ожидая от него ответа на свой вопрос. Даже Чан и Чанбин заметно приободрились, теперь заинтересованно глядя на бету.       – Вы же это не всерьез, да? – спрашивает Сынмин неуверенно, но черт возьми, конечно, они всерьез. Боже, еще как всерьез!       – Просто ответь. – Чонин добавляет, выглядя слишком нетерпеливым, и Сынмин вздыхает, чувствуя себя так, будто общается с глупыми малышами. Чан мягко гладит его спину успокаивающими кругами, но на его губах расцветает улыбка, когда он решает позволить Сынмину разобраться в этом самостоятельно.       – Вы, должно быть, шутите.       – Никаких шуток. – Хенджин тут же качает головой, не давая Сынмину и шанса снова возразить. – Просто скажи, что я устроил тебе лучшее свидание, и покончим с этим.       – Черт возьми, Хван Хенджин! Да как ты смеешь? – Джисон тычет омегу в бок, вызывая громкий вопль, и раздраженно дуется. Снова начинается хаос.       – Тише. Пожалуйста, тише! – Сынмин успокаивает их, устало качая головой, и все они как один поворачиваются на звук его голоса, ожидая ответа. – Я не могу выбрать лучшего. Все свидания были хорошими.       – Что? Но это не ответ. – Джисон фыркает, скрещивая руки на груди, и Сынмин снова страдальчески вздыхает.       – Вас нельзя сравнивать, Санги, это правда. – отвечает он. – Свидания были замечательными, и вы все заботились обо мне. И я ценю, что вы позволили мне хорошо провести время. – добавляет бета. – Хенджинни сводил меня на концерт моей любимой группы, а Ликси дал мне отдых тогда, когда я больше всего нуждался в этом.       Феликс и Хенджин довольно переглядываются, гордясь тем, что заслужили похвалу, и Сынмин определенно поддразнил бы их за это, если бы не был занят сейчас перечислением всех положительных моментов свиданий, чтобы убедить членов стаи.       – Мне было весело. Инни отвел меня на аттракционы, Лино-хен утешил и позволил поужинать в хорошем ресторане. А Джисон пошел со мной в роликовый парк, хотя даже не умел кататься! – добавляет он, надеясь, что теперь они больше не будут спорить по этому поводу, и душа Джисона останется спокойной. – Чанбин-хен покатал меня на мотоцикле и накормил вредной едой. А Чан-хен…       – Знаем мы, что там у тебя Чан-хен... – Минхо дразнит, и Сынмин уверен, что снова ужасно покраснел.       – Я хотел сказать, что он написал мне песню! – бета тут же возражает, но его почти не слышно из-за вспыхнувшего громкого смеха всех остальных. – Фу, вы просто дрянные… Извращенцы.       Чанбин первый, кто начинает это глупое мягкое воркование над ним, и вскоре его подхватывают и все остальные, утягивая Сынмина в групповые объятия. Он чувствует себя зажатой во фритюрнице тефтелей, когда столько рук сразу сжимают его, но это приятное чувство. Сынмин думает, что мог бы расплакаться от переполнявших его чувств, но это точно не та нота, на которой он бы хотел закончить их сборы перед работой.       – Я очень ценю все, что вы сделали для меня. Правда, спасибо вам за это. – говорит он, утыкаясь лицом в ближайшее плечо – кажется, Чонина. – И я не могу выбрать лучшего среди вас, потому что для меня вы все лучшие.       – Стоило ли тогда вообще затевать спор? – Чан негромко смеется, и члены стаи виновато опускают глаза, смущенные тем, что разбудили их бету ради какого-то мелочного, по-детски глупого вопроса.       – Все в порядке. – Сынмин отмахивается, ободряюще улыбаясь. – Если это помогло вам уладить недопонимания, то я в порядке. – добавляет он, снова зевая. Но тем не менее, он действительно больше не чувствует раздражения – только мягкость по отношению к ним.       – Но мы лишили тебя сна в твой выходной. – Хенджин расстроенно ворчит, и его губы находят щеку Сынмина, прижимаясь к ней легким, извиняющимся поцелуем.       – Думаю, я смогу пережить это. – Сынмин смеется, но Хенджин не выглядит убежденным этим ответом. – Эй, правда. – бета отстраняется, когда объятия, наконец, прерываются, давая ему глоток воздуха, и густая волна нежности топит его сердце, когда он смотрит окружавших его людей. – Просто… Знаете, возвращайтесь скорее. – застенчиво добавляет он.       – О, Минни! – Джисон воркует, бросаясь на него с очередными объятиями, и крепко сжимает в своих руках. – Мы вернемся к тебе сразу, как освободимся. Обещаем! – пылко говорит он, вызывая новую волну смеха.       – Хорошо. – Сынмин согласно кивает. – Это звучит хорошо. Тогда я займусь ужином, чтобы у вас был стимул исполнить свое обещание.       – Да, это было бы здорово. – Чанбин отзывается, отзеркалив улыбку беты, и Сынмин почти готов наброситься на него с поцелуем. – И… Чан сказал нам, что это ты готовил для нас ужин в... прошлый раз. – он добавляет, избегая напоминаний о том самом дне, и Сынмин тянется к его руке. Он чувствует, как резко меняются запахи окружавших его членов стаи, и ему ужасно не хочется, чтобы они снова корили себя за это.       – Все в порядке. – говорит он, но получает в ответ сразу несколько громких возражений.       – Нет, Минни, мы виноваты. – Хенджин качает головой. – Ты старался, а мы совсем не оценили.       – Мы с Инни оценили. – Феликс подает голос, чтобы хоть как-то разбавить потяжелевшую атмосферу, но его улыбка не касается глаз. – Но... мы не знали, что ты хотел поесть вместе со всеми. Извини, Сынминни. Это было... тот день был просто ужасен.       – Я не злюсь, Ликси. – Сынмин переводит на него взгляд, и он надеется, что звучит достаточно убедительно, потому что ему не нравится то, как выглядят члены его стаи прямо сейчас. – Вы были заняты тогда, я это понимаю. Просто... сбился с графика пространств, я думаю, и был напряжен, так что...       – Нет, как бы сильно мы ни были заняты, мы должны уделять должное внимание друг другу. – перебивает его Чан. – Это именно то, что делает нас стаей.       – Я согласен с хеном. – кивает Хенджин. – Звучит, как наше новое правило.       – Или девиз! – предлагает Джисон.       – Еще скажите «заповедь». – фыркает рядом с ним Минхо. Сынмин не может сдержать теплой улыбки, когда смотрит на него, и он ужасно благодарен, что Минхо помог разбавить атмосферу.       Сынмин внезапно чувствует сильное желание прикоснуться к ворчливому хену – Минхо редко выражает свои чувства словами, но он всегда рядом, если Сынмин нуждается в нем. Бета тянется к нему, чтобы взять за руку, и Минхо делает вид, что не замечает этого, но его пальцы нежно сжимают ладонь Сынмина.       – Но я согласен с Чаном. – добавляет альфа. – Это хорошее правило. Оно поможет нам не чувствовать себя одинокими и избежать… повторения такой ситуации.       – Хорошо. – Чан привычно улыбается, и Сынмин чувствует себя намного лучше теперь, когда все устаканилось и прояснилось. – А теперь давайте поторопимся, у нас все еще есть работа, и мы уже прилично опаздываем.       – О, нет, я уже забыл про это… – Джисон недовольно стонет, повиснув на плече стоящего рядом Чонина, и Сынмин рад, что никто из них больше не выглядит подавленным. – Можем ли мы просто остаться дома?       Бета смеется над ними, и наблюдает, как остальные члены стаи активизируются и начинают быстро собираться, чтобы не опоздать к началу всех своих личных занятий, интервью и шоу. Сынмин разваливается на опустевшем диване, пытаясь поймать исчезающее тепло тел Чанбина и Чана, и лениво смотрит, как Феликс поправляет Хенджину волосы, параллельно заставляя Чана взять что-нибудь на перекус из холодильника. Джисон о чем-то спорит с Минхо, прося его зайти за ним после занятий, а Чонин ищет свой свитшот, но в итоге забирает его у Чанбина, взамен заталкивая ему в рот кусок бутерброда. Это забавно и глупо, и так по-домашнему, что Сынмина накрывает легкая волна грусти, когда члены стаи толпятся в прихожей, готовясь уйти и оставить его одного. Они по очереди скрываются за дверью, крича Сынмину что-то о пожеланиях на ужин, и бета желает каждому из них хорошего дня, стараясь все запомнить.       – Мы скоро вернемся. – Минхо, словно почувствовав перемену в настроении беты, оборачивается, немного помедлив у дверей, и Сынмин дарит ему свою самую лучшую фальшивую улыбку. – Нет, не пытайся меня обмануть. – альфа закатывает глаза в ответ, и Сынмин вздыхает, сдаваясь.       Может быть, Минхо слишком хорошо его знает.       Альфа цокает языком, но его взгляд смягчается, когда он неловко раскрывает для объятий руки, и Сынмин бежит к нему так быстро, словно от этого зависит его жизнь. В объятиях Минхо хорошо и уютно, и бета глубже вдыхает его знакомый запах, чтобы на подольше оставить его у себя в легких.       – Не будь таким плаксивым щенком. – Минхо дразнит, дуя ему в ухо, но прикосновения его пальцев к спине и талии Сынмина чрезвычайно нежные. – Уверен, ты даже не заметишь, как быстро пролетит время, если займешься чем-нибудь интересным. Но не перетруждайся, это все-таки твой выходной. Можешь пообещать это хену?       – М... – Сынмин смущенно кивает, прогудев куда-то в плечо Минхо. – Обещаю.       – Хорошо. – альфа, кажется, остается довольным его ответом. – В последнее время ты довольно тактильный. Это совсем на тебя не похоже. – добавляет он уже тише. – Что с твоим пространством?       – Скоро. – Сынмин неопределенно отвечает, и Минхо понимающе кивает.       – Это все объясняет. – задумчиво говорит он, отстраняясь. – Мы поговорим об этом позже, хорошо? Сейчас мне нужно идти.       Сынмин кивает, нехотя позволяя Минхо разжать теплые объятия. Альфа звенит ключами и шуршит своей сумкой, выходит за дверь и почти скрывается из виду, но затем, словно что-то вспомнив, вдруг останавливается. Его хитрый взгляд ловит глаза Сынмина.       – И все-таки мое свидание было самым лучшим, Ким Сынмин. – говорит он, заставляя бету негромко, но искренне рассмеяться. – А если ты начнешь отрицать это, клянусь, я приду к тебе в кошмарах.       Замок, наконец, щелкает, и в общежитии становится оглушающе тихо. Но теперь Сынмин, может быть, скучает по членам стаи немного меньше – в конце концов, у него еще есть дела и одна очень важная миссия, на которой нужно сосредоточиться.