Семь свиданий Минни

      – Чан-хен поставил тебе метку?       Сынмин вздрагивает, когда надутый и чертовски недовольный Джисон врывается в их общую комнату.       Омега, кажется, настроен серьезно, и Сынмин, если честно, не до конца понимает, что вообще происходит. Он надеялся провести немного времени в одиночестве, наслаждаясь редким выходным днем, но теперь вынужден отложить в сторону книгу, которую никак не мог дочитать уже какую неделю. Что ж, никто и не говорил ему, что быть теперь полноценной частью их шумной стаи будет легко.       – Не хочешь ничего мне сказать? – Джисон спрашивает со всей серьезностью, на которую только способен, но его растрепанные волосы торчат в разные стороны совершенно нелепо, что невольно вызывает у Сынмина улыбку. – Что тут смешного?       Джисон дуется еще больше. Почти злится. Сынмин тяжело вздыхает, откладывая книгу на прикроватную тумбу, и молча наблюдает за тем, как омега нагло врывается в его личное пространство – забирается на кровать Сынмина и хмуро смотрит на него, все еще ожидая ответов на свои бесконечные вопросы.       – И почему я узнаю об этом от Минхо-хена? – спрашивает он, скрестив на груди руки, и Сынмин чувствует, как заметно меняется его запах. Но почему вдруг тот стал таким раздраженным? Сынмин сделал что-то не так? – Знаешь, я думал, у нас нет секретов друг от друга.       Бета не сразу находит на это ответ.       И если честно, он даже не собирался упоминать обо всем этом вообще – члены стаи наверняка уже учуяли на нем запах Чана, да и шею свою Сынмин особо не прятал. Он не был уверен, нуждается ли такое событие в огласке – может быть, Чан хотел рассказать обо всем сам? Или о таком вообще не нужно рассказывать? Ведь получение метки от главного альфы – уже само собой разумеющееся в рамках стаи.       Но раз Джисон спрашивает об этом...       – Я не знал, что это так важно для тебя, Санги. – Сынмин, наконец, отвечает, и это, конечно, чистая правда. Омега страдальчески вздыхает в ответ, словно бы признание Сынмина обидело его, и смотрит на него так, будто у него выросла вторая голова.       – Конечно, это важно! – отвечает он. – Ты, наконец, полноценно стал частью стаи, и я хочу знать обо всем, что с тобой происходит, понимаешь? Твоя метка – это очень важное событие для всех нас.       – Извини. – Сынмин мягко касается его скрещенных рук, надеясь, что тот не будет долго на него злиться. И может быть, ему правда немного неловко, что он не дошел до этой мысли сам. – Я правда не знал, что это так важно.       Джисон вздыхает, но его голос заметно смягчается:       – Теперь ты знаешь.       Сынмин кивает. Он тянется, чтобы отстраниться, но Джисон не отпускает его – он вдруг отводит взгляд, внезапно становясь ужасно застенчивым. Сынмину приходится наклониться ближе, чтобы расслышать его следующую фразу.       – И может быть, я тоже хотел это сделать…       Слова повисают в воздухе, утопая в возникшей после них тишине. Сынмин удивленно смотрит на Джисона, пытаясь понять, послышалось ему все это или нет, и омега, кажется, смущается еще больше. Он дуется, избегая его непонимающего взгляда, пусть и пытается привычно храбриться, а потом вдруг толкает в плечо – не больно, но ощутимо.       – Знаешь, как это жестоко, Минни? – говорит он, нервно теребя дрожащими пальцами подол своей футболки. – Это просто нечестно. Я... знаю, что беты обычно не нуждаются в метках. Знаю, что ты позволил Чану сделать это, потому что он наш альфа и лидер стаи, но я…       – Подожди. Подожди, Санги, ты... – Сынмин негромко перебивает, перехватив уже побелевшие пальцы Джисона в свои руки. Он не до конца понимает, что именно Джисон имеет в виду. – Ты… злишься на меня?       – Нет. – омега тут же качает головой, метнув на Сынмина короткий, почти совсем мимолетный взгляд. – Нет, я не злюсь на тебя, Минни. Нет, просто…– он вздыхает, пытаясь подобрать правильные слова, и сжимает пальцы Сынмина в своих руках. – Кажется, я немного ревную.       – Ревнуешь? – бета удивленно моргает. – Но почему?       – Твоя метка. – Джисон снова вздыхает, и его губы трогает легкая улыбка – Сынмин действительно иногда бывает таким глупым, когда дело касается чувств. – Я бы хотел... То есть, я понимаю, что Чан, наверное, единственный, у кого есть это право, просто... Я имею в виду, что раз не могу поставить тебе ее тоже, то хотел хотя бы узнать обо всем от тебя, понимаешь? Хотел, чтобы ты сказал мне...       – О... – Сынмин кивает, кажется, наконец начиная улавливать, что к чему, и его лицо озаряется пониманием. – Точно... Прости меня, Санги. Впредь обещаю рассказывать тебе обо всем первым. – добавляет он, сложив пальцы в шутливом скаутском жесте.       Джисон вздыхает, но все же кивает – не его вина, что он не может злиться долго, когда Сынмин смотрит на него этим взглядом. Омега улыбается, давая понять, что понимает это, но бета по-прежнему не отпускает его руки.       – И... – Сынмин неловко кусает губы, встречаясь с ним взглядом, и Джисон едва сдерживает смех, потому что они оба сейчас до ужаса застенчиво-глупые, что наверняка со стороны выглядят просто нелепо. – Чан-хен поставил мне метку не потому, что так было нужно, а потому что я сам этого хотел. Так что я был бы не против, если бы ты.. Ну знаешь... тоже сделал это.       – Ты... что?       Джисону вдруг кажется, что он умер и попал сразу в рай. Потому что как иначе объяснить тот факт, что его мечта только что сбылась за считанные секунды – вот так просто, будто по щелчку пальцев? Ему внезапно захотелось наброситься на Сынмина и поцеловать – прямо сейчас, схватить его и крепко, больно сжать – но он лишь мысленно пообещал себе держаться, чувствуя, как под кожей закипает этот глупый щенячий восторг и дурацкое возбуждение.       – Я думал над этим, и если честно... был бы не против получить метку любого из вас. – Сынмин все так же негромко говорит, и Джисону кажется, что он никогда не смог бы отвести от него взгляд – так прекрасен его щенок прямо сейчас. Признающийся ему в своих чувствах, смущенный и такой до ужаса мягкий, что омега боится даже дышать на него, только бы не сломать.       – О, Минни... – Джисон тянется к нему, не решив ничего лучше, чем сжать его в надежных объятиях. Сынмин выдыхает куда-то ему в шею, и может быть, ему больше не так неловко. – Спасибо тебе.       – За что? – тихо спрашивает он.       – Просто... – Джисон отстраняется, чтобы посмотреть бете в глаза, но все еще не выпускает его из своих рук. Сынмин, если честно, не возражает. – Это действительно очень важно.       – Да. – Сынмин, наконец, тоже коротко улыбается. – Я понимаю. То есть... я думаю, что теперь понимаю.       Джисон вдруг громко смеется. Его переполняет так много разных чувств, что он даже не уверен, что смог бы выразить их все. Но Сынмин улыбается в его руках, и это все, что сейчас имеет для него значение.       – Знаешь, я ведь шел позвать тебя на свидание. – внезапно вспоминает омега, задумчиво нахмурившись. Сынмин отстраняется, чтобы взглянуть на него, и на его лице мелькает проблеск удивления. – Но Минхо-хен сказал про твою метку, и я просто забыл об этом! Так что возьми ответственность! – дразнит Джисон.       Сынмин фыркает, привычно скрещивая руки на груди, и качает головой в ответ на поддразнивание.       – Ты такой глупый. – язвит он на английском, и Джисон уже громко возмущается, надувая щеки и губы.       – Эй, не зови меня глупым, я все еще старше тебя!       – Буквально на несколько дней? – Сынмин вздергивает бровь, потому что в словах омеги нет ни капли логики, но в следующее мгновение оба уже смеются. Джисон давит на него всем своим телом, пригвождая к кровати, и тянется к его талии проворными пальцами, атакуя внезапной щекоткой. Сынмин слишком быстро сдается.       – Может быть, я и глупый… – Джисон самодовольно тянет, когда Сынмин поднимает руки в своей безусловной капитуляции, но все еще не позволяет бете выбраться из своих крепких рук. – Но все еще симпатичный. Так что ты не имеешь права отказываться от свидания со мной!       – Может быть, я и не собирался отказываться. – Сынмин фыркает, отчаянно пытаясь скрыть улыбку, но Джисон, кажется, видит его насквозь.       – Тогда собирайся, мы пойдем прямо сейчас. – тут же отзывается омега, хватая Сынмина за руки, чтобы потянуть на себя и вынудить подняться с кровати. – Это будет твое лучшее свидание, я обещаю! Я знаю, ты любишь кататься на роликах, но давно этого не делал, поэтому я отведу тебя в роликовый парк.       – Это... – Сынмин не находит ответа, ошеломленный словами Джисона. Это правда, ему действительно очень нравится кататься на роликах – с тех пор, как родители купили ему их в детстве, это стало одним из любимых его занятий. Но он никогда не замечал, чтобы Джисон упоминал, что ему это нравится тоже. – Так ты... тоже умеешь кататься?       – О, ты меня недооцениваешь, Минни, я всемогущ! – тот самодовольно отзывается, игривым жестом поправляя длинную челку, и сверкает в ответ широкой улыбкой. – Так что если ты готов, мы можем отправляться прямо сейчас. Но есть еще кое-что.       – Кое-что? – Сынмин неуверенно переспрашивает, уловив перемену его настроения.       – Сначала ты должен дать мне поцелуй. – отвечает Джисон со всей серьезностью, но озорной блеск в его глазах выдает его с головой.       Сынмин закатывает глаза с тяжелым вздохом, будто весь этот мир становится ему абсолютно понятным за мгновение, и Джисон смеется, снова набрасываясь на него с щекоткой. Сынмин почти готов завопить на весь чертов дом, но мягкие губы вдруг касаются его щеки. На секунду ему кажется, что время в их комнате внезапно остановилось, и все, на чем он мог сосредоточиться в тот момент – это теплые глаза напротив.       – Это… нормально для тебя?       Вопрос неловко повисает в воздухе, и перед бетой предстает вся мягкая уязвимость Джисона – все его волнение и трепетная неуверенность. Сынмин чувствует странную волну нежности, внезапно взбушевавшуюся в его сердце. Он не отвечает на это – просто тянется вперед, неловко тычась своими губами в губы Джисона, и даже, кажется, задерживает дыхание. Омега издает негромкий удивленный звук, но, конечно же, не отстраняется – не может. Наоборот, прижимается теснее и по-хозяйски захватывает в плен губы Сынмина. Его руки ложатся на талию беты, цепляясь за его домашнюю футболку, и тянут ближе, почти впечатывая Сынмина в теплое тело напротив. От Джисона пахнет душистым шампунем и мягкими цитрусами – у Сынмина почти кружится голова.       – Это клубничный бальзам?       Это первое, что говорит Джисон, когда они отстраняются друг от друга с характерным чмокающим звуком. Сынмин почти уверен, что снова глупо покраснел.       – Мой любимый! – добавляет омега восторженно. – О, Минни, ты само совершенство. – напевает он. Джисон снова настойчиво чмокает бету в губы, будто пытаясь лучше распробовать вкус, а затем мягко проводит по ним языком.       – Что ты… – Сынмин путается в словах, почти задохнувшись от смущения, и Джисон смеется над ним и его умилительно розовыми щеками. – Фу, тебе нужно поменьше проводить время с Минхо-хеном. Он учит тебя грязным вещам. – Сынмин фыркает, заметив самодовольное лицо омеги, и отталкивает его, выбираясь из цепких объятий.       – Но это Инни научил меня. – Джисон поправляет, озорно подмигивая, и хрупкий розовый мир Сынмина переворачивает с ног на голову за доли секунды.       – Что?! – вопрошает он. – Боже, этот маленький извращенец…       Джисону, кажется, невероятно весело.       Сынмин бы солгал, если бы сказал, что Джисон не выглядит великолепно. Легкая, почти полупрозрачная рубашка, подчеркивающая все достоинства спортивной фигуры, идеально подобранные украшения, легкий макияж – Джисон выглядит так, словно сошел с обложки журнала. И Сынмин чувствует себя немного нелепо рядом с ним – в одном из своих свитеров и в простых джинсах. Наверное, стоило одеться немного приличнее для их первого свидания... Сынмин не уверен – у него было не так уж много свиданий.       – Ты слишком красивый. – задумчиво говорит он, когда они уже едут в машине до ближайшего роликового парка. Сынмин все никак не мог перестать бросать на Джисона внимательные взгляды – его глаза будто магнитом притягивало к теплой коже, беззастенчиво выглядывающей из-под этой дурацкой рубашки. Но омега, кажется, даже не замечал этого, самозабвенно поглаживая талию Сынмина под свитером, куда он уже запустил свои проворные пальцы, едва они сели на задние сидения.       – О, так ты считаешь меня красавчиком? – Джисон самодовольно улыбается в ответ, очевидно, слишком гордый своим сегодняшним образом. – Хм... Погоди, дай-ка вспомнить, сколько раз ты говорил мне об этом. – он делает вид, что действительно задумывается об этом. – Один? Точно-точно, во времена дебюта. Что с тобой случилось?       – Больше не скажу ни разу. – Сынмин закатывает глаза, заставляя Джисона коротко рассмеяться, но в его глазах мелькает слишком очевидная нежность, когда он прячет от омеги взгляд.       – Эй, говори это каждый раз, как видишь меня! – Джисон тут же возражает, и его подбородок упирается в острое плечо Сынмина. Его дыхание щекочет бете кожу. – Мне нравится.       – Тогда тебе стоит обратиться за этим к Хенджину. – Сынмин ворчит, делая вид, что все еще дуется, но если честно, он просто немного смущен. Быть откровенным – определенно не его сильная сторона. – Он говорит тебе это каждый день, а тебе все мало?       – Но я хочу слышать это от тебя тоже! – Джисон сразу же возмущается, ощутимо ущипнув бету за талию, чтобы вернуть себе его взгляд. – Ты хоть знаешь, как это ценно?       – Ценно? – Сынмин непонимающе косится на него, и Джисон фыркает так громко, будто бы это самая очевидная вещь в мире.       – Конечно! Ты ведь почти никогда не говоришь нам комплименты, Минни. – плаксиво тянет он, надувшись. – Только Чонину, потому что он твой единственный младший. Но мы тоже хотим, знаешь ли! – обиженно добавляет он, слабо цапнув Сынмина за плечо зубами, словно подтверждая этим своё недовольство. Бета издает тихий вскрик больше от удивления, чем от боли.       Он потирает место укуса и возмущённо смотрит на Джисона.       – Разве вы уже не знаете об этом? – спрашивает он и тут же дергает плечом, когда зубы Джисона снова оказываются в опасной близости от него. – Что я не так сказал?       – Откуда нам было знать, нравимся мы тебе или нет, если ты даже не делаешь нам комплименты?       Джисон фыркает, надувшись еще больше, и отворачивается к окну. Но тем не менее, его руки все еще остаются на талии беты, удерживаясь под его свитером, словно убрать их оттуда – выше его сил. Это очаровательно и вместе с тем – совершенно нелепо. Сынмин прячет улыбку.       – Сначала мы действительно думали, что ты не заинтересован в нас и в отношениях с нами. – негромко говорит Джисон, и его взгляд возвращается к лицу Сынмина, полный отчаяния и сожаления. – Ты просто... Я не знаю, был так молчалив и строг. Я редко слышал от тебя похвалу. Ты больше кусался.       – Я не… – Сынмин открывает было рот, чтобы ответить, но замолкает, обдумывая слова омеги.       Действительно, он обычно нечасто хвалит мемберов за их навыки или таланты. Редко делает комплименты по поводу их внешности, нового образа или прически – чего угодно. Он просто... Наверное, Сынмин просто не считал это необходимостью, ведь они наверняка уже знали все это сами – зачем им тогда все эти глупые комментарии Сынмина? Они точно знали, насколько красивы и насколько талантливы, в конце концов, у них ведь есть глаза.       Только слепой не заметил бы этого.       Но если взглянуть на все это с другой стороны…       – Это... имеет смысл. – смущенно признается Сынмин, а затем, немного подумав, добавляет: – Извини. Ты очень красиво выглядишь сегодня, Санги. Правда.       – Вот видишь, это не так уж и сложно. – Джисон сразу же перестает дуться и растягивает губы в довольной, широкой улыбке. – Спасибо, Минни, ты тоже сегодня чудесно выглядишь.       – О, ну да, не смеши. – Сынмин фыркает, закатывая глаза, но его щеки предательски розовеют от комплимента. – Я надел первое, что попалось мне под руку.       – И это все равно не делает тебя менее красивым. – Джисон уверенно отвечает, стукнув указательным пальцем по носу беты. – Я думаю, ты выглядишь очень мило в этой одежде. Мой маленький уютный щенок!       – Я все еще выше тебя. – Сынмин фыркает, не удержавшись от поддразнивания, но затем заметно смягчается. – Но ты… правда хорошо выглядишь сегодня.       – Я рад, что тебе нравится. – Джисон счастливо улыбается, и может быть, Сынмин ненадолго теряется в его искрящихся, теплых глазах. – Я старался выглядеть хорошо ради тебя, ведь это наше первое свидание. Нужно было произвести на тебя впечатление! – добавляет он с тихим смешком.       – Я видел тебя пьяным, сонным, в соплях и слезах, но все равно пошел с тобой на свидание. О каком впечатлении может идти речь? – Сынмин снова фыркает, и Джисон смущенно стонет, пряча лицо в его шее. – Тебе не нужно было так стараться ради меня.       – Но я хотел! – отзывается тот. – Боже, Минни, просто заткнись и сделай вид, что бесконечно очарован мной. – страдальчески стонет омега. Кончики его ушей забавно краснеют.       – Мне даже не нужно делать вид. – Сынмин отвечает. Тихо, почти совсем беззвучно, но Джисон все равно улавливает это.       – Что?       – Что?       – Нет, подожди, что ты только что сказал? – он поднимает голову и настойчиво смотрит на бету. В его взгляде до смешного ясно читается удивление и детский восторг, но Сынмин не собирается сдаваться без боя.       – Ничего. – он отвечает со всей серьёзностью, на которую только способен. – Я ничего не говорил, тебе показалось.       – Но ты сказал! – Джисон возмущенно возражает, и его руки настойчиво сжимаются вокруг талии беты, почти заставляя Сынмина задохнуться. Сынмин, кажется, слышал хруст собственных ребер...       – Ладно-ладно! – он слишком быстро сдается, и Джисон ослабляет хватку, отзываясь довольным урчанием. – С каких пор ты стал так нагло применять ко мне свою силу? – ворчит Сынмин.       – С тех пор, когда ты стал таким язвительным и непослушным щенком. – незамедлительно отвечает Джисон.       – О, не смеши. Ты последний человек на земле, которого я стал бы слушаться. – Сынмин не может удержаться от язвительности, и Джисон снова недовольно дуется.       – Это именно то, о чем я говорю. – вздыхает он, принимая поражение и опуская голову на плечо Сынмина. – Ты слушаешься только Чан-хена, потому что он главный. Это несправедливо! – он поднимает на бету взгляд и недоверчиво хмурится. – Признайся, ты любишь его больше всех остальных?       Он вдруг спрашивает, и Сынмину даже сначала кажется, что ему просто послышалось – разве может Джисон задавать настолько глупые вопросы? Но омега удивительно серьезен, и Сынмин давится смехом, глядя на его сосредоточенное лицо.       – Я так и знал. – моментально взрывается Джисон. – Я знал это! Так вот, в чем преимущество быть главным альфой! – сокрушается он. Смех Сынмина почти превращается в истерическое бульканье. – Ну, и чего ты смеешься?       Бете требуется минута, чтобы вернуть себе возможность говорить. Он вытирает выступившие на глазах от смеха слезы, и снова коротко хмыкает.       – Потому что ты глупый. – наконец, произносит он. Джисон открывает было рот, чтобы возмутиться, но Сынмин качает головой. – Я люблю всех одинаково, Санги. Что вообще за мысли в твоей голове?       – Ты лжешь. – Джисон непреклонно качает головой, заставляя Сынмина снова громко расхохотаться. – У тебя точно есть любимчики! Это Чан-хен и Инни? Сынмин! Перестань смеяться надо мной! – он хватает бету за руки и тянет на себя, насколько это вообще возможно с ремнями безопасности. – Посмотри мне в глаза и скажи правду!       – Ладно. Ладно! Если это заставит тебя успокоиться. – Сынмин сдается, не переставая улыбаться, и послушно смотрит в глаза омеги, нетерпеливо ожидающего от него ответа. – Я скажу тебе правду. – он понижает голос до заговорщического шепота, и Джисон придвигается ближе, чтобы услышать его. – На самом деле, больше всех я...       – Ну? – Джисон нервно торопит.       – Люблю Чанбин-хена. – торжественно заканчивает Сынмин.       – Что?! – омега удивленно вскрикивает, заставляя водителя хмуро покоситься на них, но даже это не может умерить его пыл. – Ни за что, я в это не верю! Почему именно он?       – Ну... Он заботится обо мне. – Сынмин дразнит, явно наслаждаясь всей этой до ужаса глупой ситуацией и забавным выражением лица Джисона.       – Я тоже забочусь! – тот возмущается, приложив руку к сердцу для пущей убедительности. – Я очень сильно забочусь о тебе, Минни, разве нет?       – Хен несет меня в постель, если я очень устаю. – бета начинает загибать пальцы.       – Я тоже могу отнести тебя в постель! – перебивает его Джисон. – Только взгляни на мои мускулы! Ты хоть знаешь, как усердно я работаю над ними? И все это только ради тебя!       – Хен покупает мне еду. – Сынмин добивает его последним аргументом. – А ты мою постоянно воруешь!       – Я не… – Джисон пытается возразить, но не находит слов, поэтому быстро сдувается, обиженно скрещивая на груди руки. – Ладно, боже, два-три в его пользу.       Сынмин улыбается, наблюдая за омегой, и странная радость переполняет его сердце сейчас, в этот самый момент. Он вдруг чувствует острую необходимость коснуться Джисона – потянуться к нему, почувствовать тепло его кожи и поймать взглядом каждую его эмоцию. Он неуверенно дотрагивается пальцами до щеки Джисона, привлекая его внимание, и тот неосознанно тянется к редкой ласке.       – То, что я сказал раньше, было правдой, Санги. – говорит Сынмин негромко, и омега сразу же возвращает на него взгляд – понимающий и нежный. – Я люблю каждого из вас одинаково.       – Я знаю. – Джисон улыбается в ответ, перехватывая ладонь Сынмина и мягко сжимая в своих руках. – Просто хотел услышать твой смех.       Сынмин не помнит, когда последний раз был в роликовом парке. Кажется, это было во времена дебюта, когда у них еще были свободные минутки до тех пор, пока не пришла популярность. Джисон тянет его за собой, заводя в незнакомое закрытое помещение, и расплачивается у касс, не выпуская изучающего пространство Сынмина из поля зрения. Он определенно привлекает к себе много внимания – Сынмин не сразу замечает это, но люди вокруг них кидают на омегу заинтересованные, изучающие взгляды. Что ж, это почти неудивительно, ведь Джисон действительно выглядит потрясающе.       – Они так пялятся на тебя... – Сынмин ворчит куда-то омеге на ухо, честно стараясь не показаться ему ревнивым бойфрендом, но Джисон все равно улавливает перемену его настроения. Он широко улыбается.       – Конечно! – хвастается он. – Ты же сказал, что я красавчик! – дразнит, заставляя Сынмина едва слышно фыркнуть.       – Ты закончил платить? – бета бросает на него острый взгляд, скрещивая на груди руки, и уходит вперед к полкам, чтобы выбрать подходящие ролики. Джисон остается позади, пытаясь в спешке засунуть непослушную карту в бумажник.       – Детка, я же пошутил!       Он догоняет Сынмина и тут же цепляется за него, капризно повиснув на его руке. И может быть, этот виноватый, жалобный взгляд слишком быстро растапливает сердце беты.       – Давай выберем ролики и пойдем. – предлагает Сынмин, и его голос заметно смягчается, давая понять, что он не сердится на Джисона всерьез. – Мне уже не терпится прокатиться.       Омега внезапно тушуется. Он отводит взгляд, избегая смотреть Сынмину в глаза, и нервно кусает щеку изнутри.       – Ты иди, я догоню тебя позже. – уклончиво отвечает он, и Сынмин непонимающе хмурится.       – Ты не хочешь кататься? – спрашивает он негромко, немного расстроенный, но больше – понимающий. Джисон мог поспешить со свиданием – он часто делает, не подумав – и здесь все еще достаточно много людей, что может действовать омеге на нервы. Как бы сильно Сынмин ни хотел кататься, Джисон для него все же важнее.       – Нет-нет! – Джисон тут же машет руками, не позволяя Сынмину допустить даже намек на подобную мысль. – Конечно, нет, Минни! Я хочу, просто... – он мажет взглядом по полкам с роликами и взволнованно подбирает слова. – Просто хочу сначала выбрать подходящие ролики. И… я, наверное, еще немного разомнусь, но потом сразу к тебе, обещаю!       Сынмин, кажется, понимает, в чем дело.       – Ты… не умеешь?       Вопрос неловко повисает между ними, когда Сынмин высказывает это странное, почти абсурдное предположение. Но Джисон смущенно отворачивается, и бета понимает – это не предположение, а самая настоящая реальность.       – Ты не умеешь кататься на роликах, Санги? – спрашивает он еще раз, увереннее, и его голос звучит достаточно мягко, чтобы Джисон почувствовал себя еще более смущенным.       – Может быть, я не так всемогущ, как говорил. – неловко ворчит тот, и его щеки предательски краснеют от нелепости всей ситуации. – Я не умею кататься на роликах, ладно? – все же признается он. – Давай я просто постою тут и посмотрю на тебя? Уверяю, мне понравится даже этот вариант! – умоляюще предлагает Джисон.       – Тогда зачем ты позвал меня сюда? – Сынмин коротко качает головой, мягко взяв его за руку, чтобы заставить посмотреть на себя, но Джисон упрямо прячет глаза. – Мы могли бы пойти в любое другое место, или просто посидеть в общежитии, знаешь? Заказать еду и посмотреть фильм?       – Нет. – Джисон решительно качает головой, подняв на него взгляд. – Это... слишком обыденно. – качает головой он. – Я знаю, ты любишь ролики, поэтому привел тебя сюда. Я хотел сделать это свидание особенным для тебя. Именно для тебя, понимаешь?       – Ты такой глупый. – Сынмин тихо смеется, поглаживая большим пальцем ладонь омеги, и вдруг больно тычет его в грудь. – Ты очень, очень глупый!       – Знаю. – Джисон дуется, даже не отрицая его слова, и потирает ушибленное место. – Я хотел порадовать тебя, а в итоге выставил себя дураком. Какая нелепица...       – Эй, нет, все хорошо. – Сынмин возражает, и если честно, его невероятно трогает тот факт, что Джисон так сильно хотел ему угодить. – Давай я научу тебя, хочешь?       Джисон обдумывает это предложение целую минуту. Сынмину даже кажется, что он слышит скрежет крутящихся в его голове шестеренок – это заставляет его улыбнуться.       – Только если ты будешь держать меня. – наконец, отвечает тот. – Пообещай, что не отойдешь от меня ни на шаг! Я не хочу шлепнуться или создать тут пробку!       – Я обещаю. – Сынмин смеется, но все же кивает – со всей привычной серьезностью и решимостью. – Я буду держать тебя. И поймаю, если ты упадешь.       Джисон кивает. Смотрит на бету преданными глазами, будто месячный щенок, и все никак не хочет отпускать его теплую руку, сжимая в своей. Сынмин мягко улыбается в ответ. Оба знают, что эта фраза значит гораздо большее.       – Давай, всемогущий Джисон, пойдем. – Сынмин быстро выбирает две пары нужных им роликов и тянет омегу в сторону ближайшей лавочки, чтобы поскорей приземлиться.       В просторном зале уже катаются люди, но сегодня их не так много, так что Сынмин рад, что все так удачно сложилось. Он знает, что Джисон не любитель людных мест – но тот факт, что омега все равно привел его сюда, делает что-то невообразимое с его сердцем.       Джисон действительно очень старается ради него.       – Как это работает...? – Джисон негромко бурчит, все еще немного смущенный, и Сынмин едва может сдержать глупое хихиканье, глядя на то, как тот вертит в руках шнурки.       – Давай, я помогу. – предлагает он, присаживаясь перед омегой на корточки, чтобы помочь надеть и надежно закрепить на ногах ролики. – Так удобно? Не жмет?       – Просто немного непривычно. – Джисон неуверенно отвечает, разглядывая свои ноги, и Сынмин улыбается, ободряюще похлопав его по бедру.       – Это ненадолго, не волнуйся. – успокаивает он, поймав растерянный взгляд. – Ты скоро привыкнешь, я обещаю. – Сынмин встает, протягивая Джисону руки, чтобы тот мог ухватиться за него и подняться. – Готов?       – Нет, я совсем не готов. – омега в ответ нервно фыркает, но все равно доверчиво тянется к Сынмину, хватаясь за раскрытые ладони. – Но надо же как-то поддерживать свою репутацию.       – Ого, ты молодец, Санги!       Это не первая похвала от Сынмина за сегодня, но спустя час она начинает казаться Джисону издевкой. Потому что как бы сильно он ни старался, у него едва ли получилось сделать пару самостоятельных шагов. Он цеплялся за бету все это время, а когда Сынмин отъезжал от него чуть дальше, чем на сантиметр, Джисон вопил, цепляясь за бортики и воздух.       – Я чуть не умер! – Джисон жалуется, тяжело дыша, когда они падают на ближайшую скамейку, чтобы перевести дух, и вытирает рукавом рубашки пот со своего лба. Сынмин смеется над ним, но все равно заботливо предлагает из своего кармана платок. – Не понимаю, почему тебе нравится, это ведь так трудно!       – Тебе просто кажется, что это трудно. – бета коротко хмыкает в ответ, разглядывая яркие ролики на их вытянутых ногах. Он чувствует противную каплю пота, катящуюся по его спине, но даже это не омрачает сейчас его настроение. Он слишком счастлив, чтобы обращать внимание на такие мелочи, а еще ему очень хочется взять Джисона за руку. – Я в первое время тоже так думал. На самом деле… – он ненадолго замолкает, подбирая правильные слова. – Знаешь, это как танцы. Как новая хореография. – говорит он. – Сначала кажется, что это трудно, и что у тебя ничего не получится, но с практикой становится легче. Чем больше тренируешься, тем легче становится.       – Вау, ты что, философ? – Джисон хмыкает, устало опираясь на плечо беты, но ему нравится такое сравнение. По крайней мере, оно имеет смысл. – Звучит хорошо. И умно. – добавляет он на выдохе. – Но… ты совсем не покатался нормально. Все это время только со мной возился.       – О, но мне даже понравилось. – смеется Сынмин. – Хотя бы раз в жизни увидел тебя таким послушным.       – Не смешно. – Джисон закатывает глаза, но его губы все равно расплываются в улыбке. – Но, правда... Ты можешь еще покататься. – уже тише добавляет он, подняв на Сынмина взгляд. – Я подожду тебя здесь, ничего страшного.       – Ты уверен? – Сынмин спрашивает, не слишком уверенный в том, стоит ли ему вообще оставлять Джисона одного. В конце концов, это их общее свидание.       – Конечно. – омега моментально кивает. – Я уже накатался на десять лет вперед, а у тебя на лице написано, что тебе мало. А так я хоть смогу перевести дух. – канючит он.       – Ладно. – Сынмин смеется, и в его глазах вспыхивают довольные искорки. На самом деле, он бы проехал еще пару кругов, чтобы вспомнить, как это вообще делается. – Тогда я пойду. Ты пока отдыхай, я скоро вернусь!       Джисон не успевает ответить на это, потому что Сынмин уже отъезжает в сторону – быстро набирает скорость и вливается в толпу. Омега стягивает с ног ролики, небрежно бросая их рядом со скамейкой, и шевелит пальцами, с болезненным стоном проверяя, не атрофировались ли они. Для него действительно осталось загадкой, что именно Сынмин нашел в таком увлечении, но что ж, пока его бета счастлив, он будет счастлив тоже.       Джисон переводит взгляд на людей, пытаясь выловить среди мельтешащих тел Сынмина, и находит его растрепанную макушку. Кажется, тот уже вошел во вкус, потому что его широкая улыбка почти ослепила Джисона, заставив его бедное сердце забиться быстрее. Омега достает телефон, чтобы успеть запечатлеть этот момент не только в своей памяти, но и на видео, и может быть, он невероятно гордится тем фактом, что именно он сделал Сынмина таким.       – Вы все должны мне завидовать. – самодовольно говорит Джисон, когда приближает зум камеры, фокусируя его на лице беты. Он не обращается ни к кому конкретно, но уже знает, что отправит это видео в общий чат, чтобы заставить других ревновать. Он готов признать, что все они ведут себя немного по-собственнически теперь, когда Сынмин, наконец, начал вливаться во все аспекты их жизни, как стаи. – Только взгляните, разве он не очарователен? Настоящий щенок, такой счастливый. Это я сделал его таким.       Сынмин, конечно, замечает направленный на него телефон – он корчит недовольную рожицу, но все равно машет ему рукой, даже не пытаясь скрыть улыбку. Джисон смеется.       – Ах, мое сердце… – омега вздыхает, драматично кладя ладонь на свою грудь, но Сынмин не слышит его, и поэтому смеется тоже.       Бета катается еще недолго, неуклюже пытаясь вспомнить все грациозные пируэты, но потерпев в них неудачу, снова возвращается к Джисону. И Джисон делает вид, что совершенно не загипнотизирован тем, как легко Сынмин держится на этих несчастных роликах. Или как очаровательно выглядят его пушистые, совершенно беспорядочные волосы. Или как сияют глаза и розовые разгоряченные щеки.       О, это уже слишком...       – Уверен, что больше не хочешь кататься? – пытаясь отдышаться, спрашивает Сынмин. Он садится рядом, и Джисон даже не сразу улавливает суть его вопроса, глупо засмотревшись на него.       – Нет. – он отвечает немного запоздало, и Сынмин старается не смеяться над его растерянным лицом. – Что насчет тебя? Больше не хочешь?       – Думаю, на сегодня достаточно. – Сынмин отзывается, мягко улыбнувшись в ответ. – Мы... могли бы вернуться в общежитие и заказать что-нибудь поесть, что думаешь? Я немного проголодался.       – Да. – Джисон оживляется от упоминания о еде и кивает. – Конечно! Что ты хочешь поесть? Выбирай все, что угодно, я угощу тебя! Как только мы вернемся домой, ты можешь взять мой телефон и карту, я куплю для тебя много вкусностей!       Сынмин нежно смеется над его вспыхнувшим энтузиазмом, но согласно кивает, зная, что его ответ действительно много значит для Джисона. Ему важно, чтобы Сынмин согласился, чтобы Сынмин принял его своеобразный жест любви и позволил позаботиться о себе.       – Спасибо, Санги. – негромко отзывается бета, но Джисон слышит. Застенчивая, но до ужаса довольная улыбка вмиг появляется на его уставшем лице.       – Не благодари!       – Как ты себя чувствуешь? – Джисон мягко спрашивает, когда они оба уже валялись на идеально заправленной кровати Сынмина, ожидая заказанную еду и выбирая на фон ненавязчивый фильм. Его голос тихий, почти граничащий с шепотом, и Сынмин неосознанно тянется ближе к нему, чтобы лучше расслышать. – Устал?       – Немного.       Сынмин отзывается, слишком занятый выбором фильма, и Джисон скучающе обвивается вокруг него, положив голову на его плечо. Его пальцы находят бедро Сынмина, забираясь под ткань легких шорт, и щекочут нежную кожу, безмолвно прося бету оторваться от ноутбука и уделить ему внимание. Теперь он не собирается упускать ни единой представленной возможности необходимого ему тактильного контакта, и Сынмину стоило бы догадаться, что этим все обернется.       Но, на самом деле, он не возражает.       – Уверен, завтра у нас будут болеть ноги, но это ненамного тяжелее наших обычных репетиций. – добавляет Сынмин, щелкая кнопками ноутбука.       – М... – Джисон согласно гудит, потираясь щекой о его плечо. – Честно, я думал, все будет куда хуже. Но знаешь, мне даже понравилось кататься.       – Конечно, я ведь держал тебя все это время. – Сынмин притворно возмущается, но уже через секунду они оба смеются.       Он, наконец, находит нужный фильм.       Если честно, Сынмин даже не уверен, что сможет досмотреть выбранную мелодраму до конца, потому что его уже нещадно тянет спать. А теплое тело Джисона рядом совершенно не помогает сосредоточиться – пальцы омеги так и не оторвались от его ног, теперь бездумно скользя по ним вверх и вниз.       – Спасибо за это свидание, Санги. – наконец, говорит Сынмин, отставив ноутбук в сторону и развернувшись к омеге всем телом, чтобы видеть его лицо. Джисон издает протестующий звук, обнимая бету за талию, и утыкается лицом в вырез его футболки. Что ж, кажется, не одного Сынмина здесь клонит в сон.       – Не благодари меня за это. – недовольно ворчит омега. – Звучит так, будто я сделал тебе одолжение. Но я просто хотел порадовать тебя.       – Ладно. – Сынмин закатывает глаза и коротко улыбается, пусть Джисон и не видит этого. – Как мне тогда выразить свою признательность? – дразнит он.       – Ты мог бы поцеловать меня! – Джисон оживляется, тут же поднимая голову и вытягивая губы трубочкой, и тянется к щеке беты, оставляя на ней звонкий влажный чмок. – Или просто сказать, что тебе все понравилось. – добавляет он уже тише, слегка обеспокоенно глядя на бету.       – Мне все понравилось. – честно отвечает Сынмин. – Ты... очень удивил меня, когда сказал про роликовый парк. Я не ожидал.       – Я хорош в сюрпризах, не так ли? – Джисон слишком очевидно смущается, но все равно старается держать лицо и храбриться.       – Очень хорош. – Сынмин с улыбкой кивает, и Джисон довольно урчит в ответ, снова доверчиво утыкаясь лицом в шею беты. Будто его тянуло туда магнитом.       Но Сынмин не возражает против этого тоже.       – Ты... разрешил поставить тебе метку, помнишь? – вдруг негромко произносит Джисон, и его теплое дыхание щекочет Сынмину кожу. – Могу я…?       – Сейчас? – Сынмин спрашивает, почувствовав странную волну трепета и волнения где-то глубоко в груди. Ему вдруг захотелось поерзать на постели или чем-нибудь занять руки.       – Не могу больше ждать. – слышится честный ответ.       Сынмин молча кивает. Он не уверен, что может доверять своему голосу прямо сейчас.       Джисон бормочет что-то неразборчивое, кажется, благодаря, и кончик его носа скользит по шее Сынмина, выбирая подходящее место. Здесь, в аккурат на стыке плеча и шеи, у Сынмина уже есть первая метка от Чана – она еще не зажила и до сих пор была довольно болезненной. Если честно, она даже больше похожа на синяк, чем на метку, но Джисон все равно останавливается рядом с ней, тщательно принюхиваясь. Сынмин пахнет ненавязчиво и легко, знакомо, но именно в этом месте на его коже чувствуются нотки собственнического запаха Чана, что, кажется, очень нравится Джисону. Поэтому его желание оставить частичку своего запаха именно здесь вполне объяснимо. Сынмин не спрашивает об этом.       Джисон медлит, словно давая бете время подготовиться к возможной боли, и довольно урчит, инстинктивно вылизывая его шею перед укусом. Настойчивый язык неприятно давит на поврежденную меткой Чана кожу, но Сынмин ничего не говорит, позволяя омеге делать все, что тот только захочет. Его пальцы путаются в волосах Джисона, хватаясь за них, словно за спасательный круг, и он слегка сжимает пряди в ладони, давая понять, что готов. Джисон улавливает это – снова бормочет что-то неразборчивое, и наконец, вонзает зубы в кожу беты. Чуть ниже метки главного альфы, но все еще достаточно близко к ней.       Сынмин чувствует гораздо больше дискомфорта и боли, чем был готов принять.       Короткий стон предательски срывается с его губ, как бы бета ни пытался его сдержать, и он почти уверен, что потянул Джисона за волосы слишком сильно.       – Извини. – Джисон воркует, кажется, не замечая этого, и мягко лижет новую метку языком, успокаивая пульсирующую кожу. – Извини, Минни, крошка... Прости меня.       – Я... нормально. Все нормально. – Сынмин отзывается, найдя в себе силы слабо улыбнуться, и его руки безвольно падают на шею омеги. – Это было… хорошо.       – Хорошо. – Джисон согласно кивает, прижавшись носом к метке, чтобы почуять отголоски своего запаха на шее Сынмина, и его переполняет слишком много эмоций, чтобы выразить их словами. – Ты так хорошо справился, детка. – воркует он.       Его глаза светятся невероятной гордостью, когда он смотрит на шею Сынмина.       – Она красивая? – Сынмин спрашивает, коротко хмыкнув от самодовольных нот в голосе омеги.       – Красивая! – Джисон тут же кивает, поднимая взгляд на бету.       Он улыбается, прижимаясь мягким, целомудренным поцелуем к его губам, и снова опускает глаза на шею. Сынмин понимает его – думает, что понимает, ведь он не так сильно подвержен инстинктам, но ему тоже все еще хочется знать, что они теперь принадлежат друг другу.       – Выглядит очень хорошо. – негромко шепчет Джисон, словно все никак не может перестать любоваться и Сынмином, и меткой. – Так подходит тебе... Так идет. – бормочет он, прежде чем утянуть бету в глубокий, чувственный поцелуй.       Сынмин сразу же поддается – размыкает губы и впускает его настойчивый язык, когда Джисон требовательно кусает его за нижнюю губу. Омега тянется к нему. Он давит на Сынмина всем весом своего тела, и бета может только принять этот очевидный жест доминирования, послушно опускаясь спиной на кровать. Метка все еще болезненно напоминает о себе при каждом незначительном движении, но Сынмин не зацикливается на этом, слишком увлеченный поцелуем и теплыми ладонями, забравшимися под его футболку.       Но все это быстро заканчивается.       Сынмин недовольно стонет, когда руки Джисона покидают его талию, перемещаясь на постель по бокам от головы беты, и инстинктивно тянется за ним. Джисон смеется ему в губы, прежде чем прервать поцелуй, чтобы посмотреть на него – такого послушного и податливого под ним.       – Завтра же пойдем на свидание. – говорит Джисон, и Сынмин не сразу понимает, что он имеет в виду.       – Снова? – он недоверчиво спрашивает, непонимающе нахмурившись, и бездумно скользит по предплечью Джисона, наслаждаясь его теплом, близостью и твердостью его мышц под пальцами.       – Да, черт возьми. – Джисон кивает со всей решимостью, и Сынмин не удерживается от короткого, нежного смешка. – Пойдем в кино и будем целоваться на последних рядах. И кидать попкорн в людей.       – Тогда мы будем пестрить на всех новостных каналах. – Сынмин возражает, но бабочки в его животе предательски трепещут при одном только упоминании о следующем свидании.       – Мне все равно. – омега качает головой, по-детски дуя губы. – Заставим Чан-хена разобраться с этим.       – О, ты такой дрянной. – Сынмин дразнит, и Джисон фыркает, наклоняясь к нему, чтобы завлечь в очередной поцелуй.       И Сынмин чувствует себя невероятно, невероятно счастливым.