Лю Цингэ успел

— Шисюн.       Шэнь Юань оборачивается на знакомый, такой родной голос. — Шиди Лю наконец научился открывать двери не ногой, — шутит он, прикрываясь веером.       В бамбуковой хижине, как и всегда, царят спокойствие и уют. А с недавних пор ещё и счастье. С тех пор, как шиди Лю изредка шепчет «Юань». И мастер Шэнь готов благодарить всех богов, кроме творца этого мира, за то, что тогда шиди Лю всё же успел.       Было страшно, очень страшно, когда он переворачивался лицом вниз, зная, что сейчас лишь это сможет остановить искажение ци его почерневшего лотоса. Было ещё страшнее, когда Ло Бинхэ разворачивал его назад, требуя показывать лицо в тот момент, когда… И Юань был согласен, он по-своему любил Ло Бинхэ, и любил этот мир, и очень, очень хотел жить. Даже если для этого было необходимо пройти через папапа с главным жеребцом. А когда воздух огладил голую кожу, вызывая толпы мурашек, стало ещё и стыдно. Но это того стоило. Он зажмурился, чтобы не видеть огромное чудовище, что через миг протаранит его медные врата. Страшно. Грёбанный Самолёт, оснастивший главного героя стенобитным орудием вместо того, что полагается человеку природой. Чужие руки грубо развели его ноги, задыхающийся голос потребовал открыть глаза, и Шэнь Юань не посмел ослушаться.       Ло Бинхэ, пылая демонической ци, навис над ним. Искривлённое страстью лицо пугало жутким оскалом, но главное — горящим взглядом. А в следующий миг Ло Бинхэ смело в сторону. Юань сначала резко свёл голые ноги, укутывая их подолом, а потом разглядел, что именно, а точнее — кто отправил в полёт протагониста. — Шиди Лю?       Это был он, тот, кто всегда спасал Юаня. Вот и сейчас он стоял, закрывая широкой спиной своего глупого шисюна, пламенел ушами и не собирался отходить в сторону. — Шиди Лю, — ком в горле казалось оброс длинными ледяными иглами. — Не надо, шиди Лю. Это… необходимо, чтобы… — Чтобы ты страдал, — жестко припечатал Лю Цингэ. — Я не позволю, чтобы ты снова жертвовал собой. — Но… — Юань не знал плакать ему или смеяться. Да, он не хотел, чтобы главный жеребец объездил его своим монструозным… да вообще объезжал его. Но и отказать он не мог. — Я согласен…       Уверенности в голосе Юаня не было ни на медяк. А вот в чём он был уверен, что Ло Бинхэ просто-напросто убьёт Лю Цингэ. Бог войны не смог выиграть ни одной битвы с главным героем, а ведь тогда тот щадил его. Теперь же, когда Ло Бинхэ впал в искажение ци, а его добычу выдернули буквально из-под него, пощады не будет. — Не надо, Ло Бинхэ! — отчаянный крик, конечно же, не мог остановить полудемона, впавшего в ярость.       Чудовищной силы удар обрушился на Лю Цингэ, а увернуться тот не мог: за его спиной по-прежнему оставался Шэнь. Брызнуло алым, и Лю Цингэ сложился бумажной фигуркой, падая на камни. Крик умер в горле Шэня, когда голова шиди глухо ударилась о землю. Ло Бинхэ переступил через поверженного противника, направляясь к сжавшемуся в комочек шицзуню. Юань лишь пискнул, подавляя недостойное желание закрыться руками. А в следующую секунду окровавленная рука сжала сапог Ло Бинхэ. — Не пущу! — Лю Цингэ хрипел, а на его губах пузырилась кровь. — Ты не причинишь больше вреда Шэнь Цинцю! — Вреда? — Ло Бинхэ замер. — Я?       А затем Шэнь Юань и сам не понял, как успел повиснуть на сильной руке, готовой оторвать Лю Цингэ голову. — Не надо, Ло Бинхэ! — Юань не мог сдержать слёз. — Этот наставник сделает всё, что ты хочешь, только не надо! Не причиняй вреда человеку, который всего лишь пытался защитить твоего шицзуня. Этот… я всё сделаю.       Договаривал Юань уже лёжа на земле, потому что Лю Цингэ не зря носил титул бога войны, а потому не потратил впустую предоставленный шанс, сдёргивая Ло Бинхэ за ногу на землю, мигом навалился сверху, прижимая меч к горлу. — Шэнь Цинцю всегда заботился о тебе, защищал, был готов ради тебя на всё, а ты! — меч дрогнул, пуская алую струйку по белому горлу. — Белоглазый волк, не ценящий добра! — Шиди Лю! — Юань не осознавал, что по-прежнему сжимает руку Ло Бинхэ, невольно мешая ему. — Не надо! — Даже сейчас, — Лю Цингэ шипел окровавленными губами. — Даже сейчас он защищает тебя! Неблагодарный! И ты поклянёшься своей жизнью, что никогда больше не сделаешь и не скажешь ничего, что хоть немного заденет твоего наставника. Я убил бы тебя, если бы не знал, что это сделает несчастным Шэнь Цинцю. — Правда? — Ло Бинхэ пропустил мимо ушей все угрозы и упрёки. В его чёрных глазах загорелся восторг. — Учитель счастлив, что я жив? — Да… — Клянись!       Два голоса прозвучали одновременно. Ло Бинхэ, как всегда, услышал только один. Расплывшись в глупой улыбке, главный герой смотрел на Шэня Юаня. — Один поцелуй, и этот ученик клянётся, что всегда будет почтителен и послушен. — Нет! — Хорошо…       Шэнь Юань вздохнул. Шиди Лю не сможет убить протагониста, мир романа просто не даст ему это сделать. Какой-нибудь дурацкий штамп, вроде разверзнувшейся прямо под богом войны пропасти, обязательно спасёт Ло Бинхэ. — Шиди Лю, этот наставник согласен выполнить последнюю своевольную просьбу своего ученика.       Право слово, поцелуй — это не папапа без смазки на камнях и даже без желания самого Юаня. Такая мелочь! А главное, искажение ци после слов Лю Цингэ пусть и отступило, но не прекратилось полностью. И этот Шэнь готов целоваться хоть до заката, лишь бы миру перестало угрожать насильственное объединение трёх царств.       И это сработало! Пусть целоваться не умел ни Юань, ни Ло Бинхэ, но они старались, и ци почерневшего лотоса успокаивалась. Юань старательно трогал губами мягкие, но настойчивые губы Бинхэ, а потом раздался тихий звон. Меч выпал из руки Лю Цингэ.       Ло Бинхэ ворчал, плакал, смотрел белой овечкой, но Юань оставался непреклонен. Он был готов пожертвовать своими медными вратами, но не жизнью шиди Лю. Поэтому они оба осторожно вкладывали выпавшие дымящиеся внутренности в кровавое месиво на груди и животе Лю Цингэ.       Из развороченной раны торчали пугающе белые обломки рёбер, диафрагма дрожала, от чего внутренние органы, казалось, шевелились. Остро пахло кровью, которая вздувалась глянцевыми пузырьками. У Юаня дрожали руки и болели прокушенные губы.       К счастью, чудовищный удар не задел лёгкие, и шиди Лю продолжал сипло дышать. Как бы Юаню ни хотелось оставить шиди в блаженном беспамятстве, но это было слишком опасно. Обморок мог в любой момент перейти в смерть. И он похлопывал по бледным щекам, теребил, не давая снова отключиться, пока Ло Бинхэ складывал вместе обломки рёбер и сшивал плоть. Переизбыток сил, который грозил разворотить медные врата Юаня, нашёл более созидательное русло, хотя сам Ло Бинхэ явно не был от этого в восторге и предпочёл бы первый сценарий. — Шицзунь слишком добр, — ворчал он. — Похоже, Ло Бинхэ совсем не ценит этого учителя, раз не испытывает и малейшей благодарности к человеку, который все эти годы защищал его. — Я бы справился лучше!       Ну да, это если не считать того, что защищал Лю Цингэ как раз таки от Ло Бинхэ. Но сказать этого вслух Юань, конечно же, не мог. — Он же сказал правду? — Ло Бинхэ состроил умильную рожицу, которую не сильно портил даже мазок крови на скуле. — Разве Лю Цингэ когда-то врал? — Юань смерил Бинхэ недовольным взглядом. — А вот этот ученик всё время пытается обмануть своего старого учителя. — Ты… его… слишком… разбаловал, — Лю Цингэ выглядел так, словно собирался отобрать иглу у Ло Бинхэ и зашить себя сам. И, пожалуй, это было недалеко от истины. — Как видишь, — Юань хмыкнул, закрывая лицо окровавленным рукавом за неимением веера, — шиди Лю никогда не лжёт.       Лю Цингэ выздоравливал тяжело и долго. Ло Бинхэ был изгнан из школы, но Шэнь Юань публично признал, что продолжает считать того своим учеником. А тот… как ни странно, проникся к Лю Цингэ каким-то нездоровым доверием и, когда глава Байчжаня окреп достаточно для своих вылазок, постоянно отлавливал того на миссиях, требуя подтверждения, что шицзунь всё ещё любит и дорожит своим непутёвым учеником, что сам Лю Цингэ достаточно заботится о своём шисюне, и передавал собственноручно приготовленные гостинцы. Юань каждый раз едва сдерживал смех, когда Лю Цингэ жаловался на Ло Бинхэ, выкладывая очередной кулинарный шедевр.       Юань с удовольствием лакомился деликатесами, в которые Ло Бинхэ мог превратить даже простой рис, угощал ворчащего шиди Лю и был счастлив.