Наш последний кровавый закат

Эстетика долгой поездки на машине для кого-то может показаться скучной, неинтересной, выматывающей. Они же скажут, что ничего особенного в этом и нет, всего лишь вид пролетающих мимо деревьев, машин и домов, а так же заурядный шансон, какой любили послушать их родители в молодости. Для них, это так же либо полное молчание всех присутствующих в одном автомобиле, скрашенное той же музыкой из радио, либо скучнейшие разговоры, нравоучения старших, может даже небольшие споры и ссоры. Для других же — это особое место, особое время. Это подпевать радио со всеми, смеяться в голос с забавных историй и ситуаций. Это также невероятный вид из окна, новые места, какие те ещё не видели. Творческие, вовлечённые люди — явно активные оптимисты: находят эстетическое удовольствие даже в хлипких, затхлых, старых домах, что встречаются по пути, ищут забавное сочетание букв на номерах машин, высматривают в закатном, переливающемся небе тарелки НЛО. Они по ночам развлекают разговорами, страшилками и анекдотами человека за рулем, чтобы тот не уснул, вместе выходят из машины на обочине и дышат свежим, пусть хоть и пропитанным в какой-то мере выхлопными газами проезжающих мимо машин, и накалённым за весь день солнцем асфальтом, воздухом. Такие люди могут как планировать своё будущее заранее и знать наверняка, где они будут завтра, так могут и не делать этого, смело шагая в неизвестность, отправляясь на поиски приключений, преподнося самому себе каждый день как новое испытание, с проблемами и препятствиями которого необходимо разбираться уже на месте, как ещё непрочитанную главу какой-нибудь интересной романтично-фантастической книжки. Эстетика путешествий в автомобиле — это что-то настолько простое, чем наслаждаться порой может быть слишком сложно. Принято считать, что какая-либо поездка, это просто путь из точки ”А” в точку ”В”, где главное именно приезд в эту самую точку ”В”, но суть чаще всего находится именно в процессе передвижения. Несколько часов, дней или недель в дороге — вот, что на самом деле является точкой ”В”, а приезд уже лишь третьей ”С”. Это что-то инородное, другое, неземное, но в то же время что-то прекрасное, что-то, что описать словами слишком трудно. Это нужно прочувствовать, понять на своём опыте. Время в путешествии стирается, перестаёт иметь значение, а все дела на некоторое время уходят на второй план до момента, пока поездка не завершится. Это просто другая реальность, не сильно, но заметно отличающаяся от настоящей. Изрисованная крафтовая бумага альбомов, бесчисленное количество фантиков от конфет, тихо играющее радио, покачивающая головой забавная фигурка собаки, стоящая на торпеде автомобиля. Даже крестик свисает с зеркала, так же покачиваясь. Во всей этой обыденности, простоте и, казалось бы, ничем не примечательной детали повседневной жизни, можно было найти свою отдушину, своё удовольствие и духовный штиль. И в этом было своё восхищение, своя тяга к длительным приключениям, в которых предметом передвижения является автомобиль. *** — Oh, my love, my darling~ — О нет, только не это… — Страдальчески тянет Аяка, но всё же улыбается. — I've hungered for your touch, a long, lonely time, — Светловолосый парень продолжает петь, медленно приближаясь к девушке, слегка пританцовывая. — Помолчи! —And time goes by so slowly, and… Когда Тома приблизился к ней, Аяка тут же прикрыла ему рот рукой. Тот, в свою очередь, продолжал неразборчиво мычать, в то же время кладя ей руки на талию и мягко притягивая к себе. — Тома! Ну я же не умею танцевать, — Сквозь смех произносит девушка, пока Тома пытался вынудить её покачиваться одновременно с ним в такт музыки. — Наглая врушка, — Произносит парень, когда Аяка наконец опускает руки ему на плечи. — I need your love… Тома пропевает ещё одну строчку и мягко целует свою смеющуюся жену в розоватые губы. Медленно снимает её левую руку со своего плеча и переплетает пальцы, слегка отводя в сторону. А затем, также медленно, начинает поворачиваться вокруг своей оси, завлекая за собой Аяку. — Свалился романтик мне на голову, — Шутит девушка, укладывая голову ему на плечо. — Тебе же нравится это, признайся, — Светловолосый целует её в макушку мягких волос. — Не обольщайся, милый, — Аяка отстраняется от парня и нежно проводит ладонью по щеке Томы. — И всё же, не могу не согласиться с тобой. — Светловолосая еле заметно улыбается и снова тянется за поцелуем. Их долгая жизнь вместе, которая берет начало аж со средней школы, всегда была наполнена тёплыми воспоминаниями, горячими поцелуями и бесчисленным количеством слов о любви друг к другу. Вечера, которые они проводили вместе в объятиях с шерстяным пледом, кружками какао и компьютером, на котором шло очередное кино; солнечные летом и тёмные зимой, но одинаково греющие душу утра на кухне за завтраком; романтичные свидания в музеях, галереях, ресторанах и прогулках по оживленному центру города. Всё это — воспоминания, которые они вместе создавали и бережно хранили каждый в своём сердце. Они поженились через год после того, как Аяке исполнилось восемнадцать, а Тома был старше неё всего на пару лет. Девушка, как и мечтала, поступила в художественную академию, Тома же выучился на фотографа. С тех пор, как Аяка окончила своё обучение, они с Томой постоянно путешествовали по стране каждый в поиске своего: Аяка-в поисках необычных пейзажей, которые можно перенести на бумагу маслом, а Тома — почти то же самое, только запечатлеть их на фотокамере. И, конечно же, чтобы запечатлеть и друг друга на фоне красивой природы, архитектуры. Аяка писала Тому, а Тома фотографировал Аяку, и это происходило так часто, что у них даже появился отдельный небольшой чемоданчик для готовых холстов и печатных фотографий, на которых присутствовали исключительно лишь они одни. Если бы понятие ”Соулмейты” и правда существовало, и имело научное доказательство, что подтверждало бы его реальное существование, то Аяка и Тома точно бы являлись ими. Они успели полностью узнать друг друга за почти десять лет. Сейчас же они научились понимать друг друга без слов, по одному взгляду, по одному вздоху и жесту. Часто даже говорили одновременно одно и то же, и переняли привычки друг у друга. Это была та самая любовь, о которой снимают фильмы с обязательным хэппи-эндом и пишут романы. Это то, о чем мечтают многие, но мало кто имеет. *** Снова долгая дорога. Тома за рулем, Аяка сидит на переднем, набрасывая в альбоме скетчи. Заснеженная дорога, летящий в лобовое окно снег и день, плавно переходящий в вечер, ухудшали видимость, однако парню, проехавшему, кажется, уже тысячу километров за всё это время, это помехой не являлось. Дворники ритмично смахивали со стекла белый пушистый налет, тихо постукивая по нему. Тому немного клонило в сон, но засыпать ему не давала его супруга, которая что-то задумчиво говорила, пока рисовала. Как всегда: разговоры обо всем и ни о чем, однако слушать Аяку, её слова и голос Тома безумно любил. Не важно, о чём она говорила, важно то, что она просто это делала, и желание слушать её голос отгоняло сонливость. Тома очень, безумно сильно, невероятно её любил, и любил все, что как либо связано с ней. После окончания школы они с Аякой съехались и жили вдвоём несколько лет, а буквально полтора года назад завели собаку, назвав её Таромару. Таромару был необычайно умным и крайне дружелюбным псом, однако умел защищать, когда это требуется. С тех пор они жили втроем и даже когда они решили начать путешествовать — Таромару отправился с ними. Эта собака была своеобразным ребёнком, что помогал Аяке и Томе узнавать друг о друге и о воспитании много всего нового. Появление Таромару лишь сильнее сплотило их, и они даже начали задумываться о появлении настоящего ребёнка после того, как закончат путешествовать. В их маленькой, но такой уютной семье, всегда была идиллия и они сами порой удивлялись, как ещё ни разу не поссорились. Конечно, были разные ситуации, когда либо Аяка, либо Тома злились друг на друга, однако они никогда не раздували из этого ссору, тут же извиняясь и мирясь. Пресекали любое возможное появлении ссор, кратко говоря. И что это, скажете вы, если не чудо? Жить душа в душу целых девять лет и несколько месяцев без единственной крупной ссоры? — О, я знаю эту песню! Включи погромче, — Вдруг оживает Аяка и с загоревшимся огоньком в глазах просит Тому. — Правда? Хорошо, — Тома удивленно мельком глянул на жену и послушано прокрутил регулятор громкости. И чтобы та не говорила, Аяка была самым настоящим меломаном. Она очень часто слушала музыку когда писала маслом, когда готовила и даже когда принимала душ. Она ни за что не признается, что поёт, используя насадку для душа в качестве микрофона, а Тома, в свою очередь, что тайно подслушивает, сидя под дверью. — Подожди, это что-то знакомое. Да, я точно знаю припев! Ты его часто поешь в душе, — Ни секунды не думая над своими словами, произнёс парень. — Я что? Тома, ты подслушивал? — Аяка строго посмотрела на парня, а тот лишь нервно усмехнулся, понимая, что выдал себя с потрохами. — Ну ты у меня получишь, как остановимся! Дело в том, что Аяка сама по себе натура тонкая, её достаточно легко ранить и заставить её щеки пылать алым цветом. Девушка сильно стеснялась и сомневалась во всем, что касается её умений, хобби и вкусов. И если они с Томой преодолели её стеснение открыто демонстрировать свои художественные работы и жанры музыки, что она любит слушать, то петь и танцевать она предпочитала исключительно тогда, когда находилась одна. «Чтобы не позориться» — она часто оправдывалась, и даже не подозревала, что и то, и другое, у неё получается крайне хорошо. В любом случае, так считал именно Тома и искренне не понимал, почему она стесняется делать это в его компании. — Прости, милая. Ну что я могу поделать с собой, когда ты так красиво поёшь? — Ой, да брось. — Клянусь, это правда, — Тома улыбнулся и положил одну руку Аяке на колено в поддерживающем жесте. Таромару на заднем сидении громко гавкнул. — Видишь, даже он подтверждает мои слова. Если бы ты только разрешила, я бы записал тебя на кассеты и слушал бы только твое пение. — Тома… и почему только у меня не получается на тебя злиться по- настоящему? — Светловолосая накрыла чужую ладонь своей. — Наверное, потому что я знаю, как успокаивать женщин и выходить сухим из воды, — Шутит парень. — Ах, так значит много женщин было в твоей жизни, да? Знаешь, как с ними общаться? — Аяка сразу понимает игру супруга и решает ему подыграть. Наигранно злится и тыкает парня под рёбра, отчего тот начинает смеяться. — Аяка, я за рулём! — Еле как произносит Тома сквозь смех, пытаясь удержать своё внимание на дороге. — Все-все, я понял, понял! — С этого момента точно буду держать тебя в ежовых рукавицах, а то совсем разошёлся. Хоть бы постыдился перед женой! — Аяка возвращается в своё прежнее положение и вновь берет альбом в руки. — Женой? Постой, я думал, то было просто тематической вечеринкой, мне ещё тогда сказали дресс-код де… — Тома! — Недовольно прерывает парня Аяка, а тот лишь заливается смехом в унисон радио и лаю Таромару. ***