О чем звучала арфа

      — Сволочи малолетние, — бурчит Риндо, бегло проводя пальцами по струнам.       — Что-то не так? — спрашивает Эмико, наблюдая за Хайтани. Арфа звучит? Звучит. Что ещё нужно?       — Они на арфе, как на гитаре брынчат, а потом она расстраивается. Играть на ней — отвратительно. Звук не тот, ощущения не те. Не то, в общем. Ее можно долго не настраивать при умелой игре, но они…       — А почему вы ее не убираете?       — Не хочу, — признаётся Риндо. — Она — единственное мое вдохновение. Смотришь на какой-нибудь тяжёлой паре, и уже не так трудно. В общем, без нее было бы сложнее.       — Здорово, — кивает Такэути, наблюдая, как Хайтани крутит колки и из раза в раз дёргает струну. Когда та оказывается настроенной, он удовлетворённо кивает, склоняет голову чуть набок и приступает к следующей.       Риндо садится за арфу, играет. Что поражает Эмико — Хайтани никогда не повторялся при ней. Каждый раз, когда она приходила сюда, прогуливалась мимо, просто слышала его — каждый раз другая мелодия.       И вот сейчас он играет что-то нежное, немного заунывное, и Эмико полностью отдается ощущениям.       Играет Риндо сегодня дольше обычного, и мелодии все почему-то грустные, и Эмико становится грустно тоже. Минорные ноты пронзают сердце насквозь, и она вздрагивает в очередной раз, когда чувствует, как ком скачет от груди к горлу, застревает где-то в трахее, и слезы наворачиваются на глаза.       — Ну вот, расстроилась, — выдыхает Риндо, и Эмико думает, что он будет снова настраивать инструмент, но вместо этого он подходит к ней, стирает одинокую слезу с щеки с той нежностью, с которой гладит изгиб арфы по утрам. — Почему ты плачешь?       — Я устала, — она поникает окончательно, стараясь отвести взгляд, лишь бы не смотреть на него.       Риндо ничего не говорит, лишь прижимает ее к себе за макушку и медленно перебирает взлохмаченные волосы, немного поглаживая.       — Я не дам тебе совета, что тебе следует делать. Это совершенно нормально — уставать, но тогда тебе обязательно нужен отдых. Я надеюсь, ты отдыхаешь хоть иногда, — он смотрит на нее многозначительно, но продолжает говорить. — Главное — пережить это состояние, не дать себе сломаться, и только.       Говорит так просто, словно это можно осуществить по щелчку пальца. Но он прав, Эмико это понимает и лишь жмется ближе к Риндо, обнимая его в ответ.       — Собирайся, скоро ехать домой.       Эмико собирать-то и нечего — ей кажется, будто она уже дома: здесь, в его объятиях.