всполохи света на потухших щеках

      Дазай медлит, перебирая длинными пальцами прохладные ключи. Он гипнотизирует дверь, не зная, что ожидает там увидеть. Одасаку ни разу не приглашал его к себе домой – не позволял статус, наверное.       Почему Чуя привел его сюда и откуда он взял ключи – неизвестно. В мафии все адреса исполнителей, даже самых низших, строго засекречены.       Проходит много времени, правда много, а юноша все еще не может пересилить себя.       Неожиданно что-то касается его ноги, и даже через ткань брюк он чувствует тепло. Опускает глаза вниз и видит полосатого кота, который ласково трется о его ноги. Осаму нерешительно опускается на корточки и чешет его за ухом. Кот льнет к его руке, тихо мурлыча.       – Составишь мне компанию? – шепчет он, слабо улыбаясь неожиданному спутнику. – Кажется, мне немного страшно.       Кот садится на его ногу и тут же начинает играть с развязавшимся шнурком.       – Приму это за согласие.       Он вставляет ключ и мягко толкает дверь, которая впускает его в небольшую квартиру. Кот ныряет в проход первым, высоко задрав хвост. Осаму рад чувствовать рядом с собой кого-то живого и теплого, потому что его преследуют навязчивые мысли. О призраках, например.       Он осторожно снимает обувь и проходит на кухню. Плотные шторы не пропускают воздух и свет, Дазай задыхается от спертого воздуха. Открыв окно, он глубоко вдыхает и осматривает комнату. Бронзовая старая турка – Одасаку любил кофе почти так же сильно, как и острый карри. Осаму пытался приучить себя к этому напитку, желая быть ближе к другу, но не смог пересилить свое отвращение ко вкусу кофе.       Мягко проведя пальцем по пыльной столешнице, он проходит в единственную комнату.       Глаза кота сверкают в темноте. Мафиози включает свет и вздрагивает. Здесь столько вещей Оды, что на Дазая начинает давить его незримое присутствие.       В груди что-то очень больно скребется изнутри, медленно срывая с костей мышцы, пуская холодную кровь и перегрызая жилы.       Он бегло проходится пальцами по всем поверхностям, желая почувствовать то, что испытывал Одасаку здесь каждый день. Побыть им, оглядеться его глазами. Мятые простыни, книжная полка, пепельница и куча разбросанных бумаг и писем на столе.       Дазай жадно впитывает в себя каждую мелочь. Его взгляд останавливается на трех зачитанных книгах. Тех самых, про которые друг говорил не один раз. Он осторожно сдувает пыль и прячет их под своим плащом.       Рядом с ними большая записная книга в потрепанной кожаной обложке. Дазай листает сухие, исписанные вручную страницы. Он открывает первую и тихо проговаривает вслух:       – «Безупречный».       Роман, который писал Одасаку. Его Дазай прижимает к груди и какое-то время молча рассматривает кружащиеся в воздухе искорки пыли на солнце. Кот пытается поймать лапой солнечного зайчика, помахивая пушистым хвостом. Осаму закрывает глаза и представляет, что не было той ночи. И крови друга на его руках, и предательства Анго тоже не было.       Выдыхает.       – Нам пора, приятель, – он неловко приподнимает тяжелого кота одной рукой и выходит прочь из давящей квартиры, захлопывая дверь. Кот неохотно спрыгивает с его рук и исчезает в подъезде. – Спасибо за компанию.       Блуждая в собственных мыслях, Осаму успевает забыть, что Чуя обещал ждать его в машине. Поэтому он слегка вздрагивает плечами, услышав за спиной громкий гудок.       – Эй! – довольно кричит Чуя. – Позволите подвезти вас?       Дазай фыркает, садясь рядом с водителем и аккуратно складывает на коленях исписанную книжку.       – Куда едем?       – К звездам, – уныло тянет юноша, расползаясь по сиденью.       – Как скажешь, Роза.       Осаму пихает смеющегося Чую в плечо. И чего он так веселится? Проторчал почти весь выходной с ненавистным напарником, а теперь сидит и вдыхает этот тяжелый запах пыли и смерти.       В салоне пахнет не одной выкуренной сигаретой. Чуя выезжает со двора, слишком сильно выжимая газ на поворотах. Осаму вздыхает, трепетно разглядывая переплет книги. О чем она, а, Одасаку? Что за мысли блуждали в твоей голове?       Все происходит мгновенно.       Чуя успевает заметить мелькнувшую под колеса тень. Но если он затормозит на такой скорости, то непристегнутый Дазай проломит голову о панель машины. Свернуть некуда, придется ехать дальше.       – Стой, Чуя!       Резкий окрик Дазая заставляет подчиниться. Чуя бьет по тормозам, одновременно с этим применяя способность. Машина тут же вспыхивает красным, не сдвинувшись дальше ни на миллиметр. Гравитацией эспер глушит собственную инерцию, чтобы не улететь вперед.       Асфальт под колесами расползается в уродливых радиальных трещинах, Чуя пытается хотя бы вытянутой рукой смягчить удар Дазая, но не успевает.       Голова с глухим стуком встречается с бардачком, Накахара ловит его за шкирку рубашки, надеясь, что от этого удар будет не таким сильным. Клацают зубы, Дазай стонет, поднимая окровавленную голову.       – Ебучий случай! Какого хрена, а? – рычит Чуя. Он тянется к Осаму и зажимает его лицо в своих руках, с паникой наблюдая за тем, как из раны на виске и уголка рта начинает стекать кровь. Он несильно бьет его по щекам, пока дезориентированный юноша не приходит в себя.       Накахара придирчиво осматривает его голову, пытаясь найти свежие увечья, но ничего не видит, кроме нескольких шишек.       – Кретин, – шипит он, пытаясь избавиться от неприятной дрожи в руках. Честно, он испугался. Кто бы потом отмывал машину? – Нахера ты заорал?       Дазай рассеянно поднимает с пола книгу и слегка встряхивает головой. Кровь изо рта не останавливается и стекает по подбородку – он сильно прикусил щеку во время удара.       – Кошка, – стонет он, вытираясь рукавом.       – Хуешка, – цедит Чуя, протягивая ему свой платок. Тот благодарно кивает и морщится, прикладывая его к виску, а затем вываливается из машины.       В ушах привычно звенит, но ему доставалось и посильнее, так что ничего страшного. Водитель, забывая о собственных угрозах, выскакивает следом и херачит дверью так, что стекла дрожат. Липкий страх отпустил, пришла всепожирающая злость и раздраженность – забинтованный придурок чуть не откинулся из-за бродячей кошки.       – Идиота кусок, не смей больше так делать! – вопит Чуя, сжимая кулаки и игнорируя удивленные взгляды со стороны.       – Я к тебе больше не сяду в машину, хреновый из тебя водитель, откровенно говоря, – в свою очередь морщится Дазай и осторожно присаживается перед капотом.       Чуя наклоняется, и они видят огромные желтые глаза, которые испугано таращатся на парней. Разноцветные бока кошки тяжело вздымаются, а на передней правой лапке в шерсти путается кровь. Юноши переглядываются между собой.       – Кажется, у нее сломана лапа, – с сожалением морщится Чуя и тянется к перепуганному животному. Он осторожно берет ее на руки, осматривая на наличие повреждений. Кошка лишь тяжело дышит, слегка высунув розовый язык. Дазай зачарованно смотрит на облезлое животное в руках напарника.       – Нельзя ее так оставлять, – вдруг шепчет он, протягивая руку и дотрагиваясь до пушистой шерсти.       Чуя, который собирался сказать то же самое, резко передумывает и напускает на себя раздраженный вид. Тупая черта делать все наперекор.       – Нет уж, – нахохливается он, но кошку никуда не отпускает. – Мы не благотворительный фонд.       – Чуя…       – Неа, я никуда ее не повезу. От кошек шерсти много, салон еще испачкает. Мне и одного бродяги в машине хватает, – Накахара вразрез своим словам еще крепче прижимает к себе дрожащее животное.       И с чего это вдруг в Дазае проснулась мать Тереза?       – Но…       – Ладно, – перебивает он, как-то уж слишком быстро соглашаясь. – Только не смотри на меня так.       Глядя на кошку огромными глазами, Осаму стягивает с плеч плащ и осторожно забирает ее к себе на руки. Он бережно заматывает животное и садится в машину, нетерпеливо оглядываясь на напарника.       – Подумать только, везем помойную кошку в лечебницу, – закатывая глаза, хрипит Чуя. Не глядя, закуривает и выдыхает дым в окно. – Чувствую себя ебанным святым.       Дазай, наклонив растрепанную голову набок, пристально рассматривает затихшую кошку в своих руках.       – Она не помойная, – выдыхает он, непривычными движениями поглаживая ее за ухом. – Красивая.       Чуя чуть не въезжает в фонарный столб и давится дымом.       – Я, конечно, думал, что тебе может стать легче, если ты заберешь себе какие-нибудь вещи Сакуноске, но не настолько же. В тебя его дух вселился?       Дазай лишь неопределенно пожимает плечами. Кошка ему и правда очень нравится. Она слегка отошла от шока и сейчас доверчиво льнет к его рукам, вжимаясь в живот юноши.       – Да что ж такое, почему тут на каждом шагу одни разливухи и полиция, а ветлечебница находится у черта на куличиках, – недовольно бубнит Чуя, краем взгляда сверяясь с навигатором. – Понастроили, мать их за ногу…       Они успели за полчаса до закрытия. Дазай тушуется под ярким освещением, чувствуя себя как никогда пыльным и грязным, но все равно идет к администратору.       Юная девушка в очках окидывает парней любопытным взглядом.       – Чем могу помочь? – торопливо интересуется она, когда Чуя цыкает особенно недовольно. Он терпеть не может ждать.       – Мы случайно сбили кошку, – вздыхает Дазай, осторожно передавая пушистую в руки девушки. Та окидывает ее беглым взглядом и, извинившись, исчезает за соседней дверью.       Чуя пытается закурить, но сразу вянет под недовольным взглядом уборщицы и поспешно прячет пачку в карман.       – Молодой человек, – все же не удерживается женщина. – В помещениях шляпы принято снимать.       Кисло улыбнувшись, мафиози стягивает шляпу. По его лицу Дазай может прочесть все пожелания этой женщине слово в слово.       – Перчатки, к слову…       – Да знаю я, – рявкает Чуя, но в этот момент возвращается администратор.       Дазай виснет на стойке регистрации, невероятно смущая девушку своей близостью. Она прочищает горло и слегка отступает назад.       – Переломов нет, возможно легкое сотрясение и ушибы. Через несколько дней можете ее забирать.       Парни недоуменно переглядываются между собой.       – Забирай ты, – напарник тихо шипит на ухо Дазаю, – Будете вместе жить на помойке.       В ответ юноша фыркает и отпихивает рыжего от себя, любезно улыбаясь девушке. На щеках появляются очаровательные ямочки, отчего Чую начинает резко бесить все происходящее вокруг.       «Подхалимная зараза».       – К сожалению, у меня сильнейшая аллергия на животных, – заявляет Осаму, демонстративно потирая нос. – А вот Чуя вполне может забрать ее к себе.       – Эээ… Да? Наверное. То есть нет, у меня… Аллергия у девушки, с которой я живу, – выходит совсем жалко и неубедительно, но девушка понимающе кивает.       – Тогда мы попробуем отдать ее в приют, но, если мест не будет, придется усыпить.       Администратор озвучивает сумму чека за лечение, Дазай в это время медленно, но верно смывается к выходу.       – Чуя, плати, у меня карточка в машине, – он быстро скрывается за дверью.       Скрипя зубами, мафиози оплачивает какие-то необходимые лекарства и уход за животным, которое ему навязал суицидник.       Когда Чуя тормозит у перекошенных ржавых ворот с вывеской «Промышленные отходы, опасно!», то сумерки уже догорают последними красками.       Воздух душный и сладкий от ароматов цветения деревьев, Осаму скидывает с себя плащ, оставаясь в одной рубашке с небрежно повязанным галстуком. Чую всегда интересовало, почему он с самой первой их встречи одевается именно так. По-взрослому, обезличено. Белый верх, черные брюки, плащ Мори.       Чуя глушит мотор и поворачивается к напарнику. Тот отрешенно рассматривает книгу, которую за всю дорогу так и не выпустил из рук.       Накахара протягивает руку, неожиданно легко касаясь скулы Дазая и разворачивает его недоумевающее лицо в сторону.       – Тупица, – беззлобно бормочет он, дотрагиваясь до разбитого виска и синяка на щеке. Пальцы даже через перчатки теплые и знакомые, Осаму жмурится, ему приятны эти привычные касания напарника.       Сколько раз их избивали, калечили и смешивали с грязью, столько же раз они вытаскивали друг друга из передряг. Зашивали друг другу раны, смывали кровь и остатки пыли с лиц, прикрывали спины, несмотря на вечные перепалки.       – Больно, – тихо выдыхает Дазай в ладонь Чуи. Он виновато убирает руку.       – Извини.       Какое-то время они молчат.       – Чуя? – юноша поворачивается и заглядывает в лицо напарника. – Что ты пообещал Мори взамен ключа от квартиры Одасаку?       – Ничего, – беспечно пожимает плечами исполнитель. – Я у него в любимчиках, в отличие от некоторых я предан мафии. Босс знает об этом.       – Ты же знаешь, что я могу отличить каждую твою ложь от правды? – почти ласково интересуется Осаму, пряча улыбку в краешке губ.       – Это правда, – упирается Чуя.       Дазай не настаивает. Он вяло машет на прощание, берет плащ и прижимает книги к груди. Немного медлит, пытаясь собрать мысли в кучу и что-нибудь сказать, но потом передумывает. Чуя провожает его спину задумчивым взглядом и уезжает прочь, ощущая внутри себя непонятное разочарование.       Он не видел, что Дазай еще долго стоял возле ржавых ворот, впервые чувствуя отвращение к одиночеству, которое он когда-то выбрал сам.

___________________

      – Нет, Тачи, я не буду пить с тобой это пойло.       Чуя в пятый раз отпихивает от себя слишком уж развеселившегося друга с зажатым шотом лимончелло в руках.       – Не будьте таким зажатым, Накахара-сан! – игриво поводит бровями подросток и лезет обниматься.       Чуя недовольно морщится, чувствуя запах сладких лимонов, которым пропиталась одежда Тачихары. Лимоны неизбежно напоминали ему о Мотоджиро, а этот парень жутко нервировал его. Тачи прислоняется раскрасневшейся щекой к плечу Накахары и довольно вздыхает.       – Док, скажи ему, что в его возрасте так много пить вредно, – усмехается Чуя, больно оттягивая ухо рыжего друга. Тот что-то недовольно верещит у него под боком.       Мужчина с коротко стриженной челкой ехидно улыбается.       – Кто бы говорил, Чуя. Ты в его годы пил так, что даже твоя регенерация не спасала мой кабинет от блевотины.       – Ууу, это было жестоко! – воет Тачихара, выпивая еще один шот.       – Но это правда, – пожимает худыми плечами Док, забавляясь над покрасневшими от стыда ушами Чуи.       – Попробуйте пообщаться с Дазаем трезвыми, я посмотрю на вас, – ворчит он, желая утопиться в стоящем перед ним бокале. – Я пришел сюда не упреки в свой адрес слушать.       Они втроем частенько захаживали в бар и сегодняшний вечер не был исключением. Док был рядом с Чуей с самого начала, несмотря на то, что разница между ними была пять лет.       Он вместе с остальными Флагами был тем, к кому можно было обратиться за помощью или советом. Надежный, спокойный Док, вечно трясущийся от холода с болезненным видом и повсюду таскающий за собой капельницу. Сегодня, кстати, он ее не взял.       Тачихара присоединился к их небольшой компании не так давно, как только вступил в мафию. Пронырливый и смешливый, подросток так быстро втерся к ним в доверие, что ни Чуя, ни Док не смогли бы сказать, в какой конкретно момент они начали считать его за своего.       Накахара покосился на мирно сопящего Тачихару, подозрительно прищурившись. А и правда, как он так быстро влился в их с Доком дуэт? Язык у парня подвешен будь здоров, да и к людям он быстро находит подход. Идеальные качества для шпиона.       Отбросив глупые мысли, Чуя чокается бокалом с Доком, стараясь не разбудить пьяного Тачи.       – Вкусный сок? – интересуется мафиози, кивая на стакан, зажатый в бледных пальцах.       – Это морс, он не может быть невкусным, – подмигивает Док, взъерошивая прямую челку.       – Твоя правда.       – О чем задумался?       Док никогда не сидел рядом с кем-то, только напротив своего собеседника, проедая его пытливым взглядом и ловя каждое слово. Кому-то казалось это жутким, но только не Чуе.       – О том, что ближайшие два месяца мне придется работать без выходных, – вздыхает мафиози. Он задумчиво касается пальцем салфетки, и та принимается парить над столом. Чуя коварно ухмыляется и бросает салфетку в лицо спящему Тачихаре, но тот продолжает сопеть. – А еще Огай поставил условие, что на полгода я снова вернусь к регулированию контрабандных путей драгоценностей. Стоящий на этой должности не справляется. В рот я еба…       – А ну-ка не ругайся, – Док щелкает Чую по носу, а затем устало откидывается на спинку дивана. – Ты уверен, что оно того стоило?       Накахара задумчиво кусает обветренные губы.       – Уверен.       – И почему ты так носишься с этим чокнутым самоубийцей?       И что на это ответить? Чуя решает ответить правду.       – А хер его знает.       Он и правда не знает, что такого рассмотрел тогда в потухшем взгляде Дазая, пока они ждали Ремарка. Но ему захотелось вытащить его из этой пропасти, куда он неизбежно скатывался после смерти Оды.       Когда он, всклокоченный и раскрасневшийся от волнения, топтался перед Огаем, выпрашивая адрес Оды и ключи от квартиры, он все еще не понимал, зачем он это делает. А когда босс предложил работать без выходных и вернуться к нелюбимым драгоценностям, он без раздумий согласился.       И все это ради того, кому не было до него дела.       – Эй, Чуя, – Док ласково хлопает его по шляпе. – Ты же знаешь, что он не сделал бы того же для тебя?       – Знаю.       – Тогда зачем…       – Потому что наш Чуя-я не умеет по-другому! – оживает Тачихара, пихая друга под ребра. – Я сразу понял, как только его увидел – такая злая колючка на самом деле добрая и мягкая внут…       – Захлопнись, Тачи, не то отправишься завтра в наряд. В пять утра, – сиплым от сигарет голосом произносит Чуя, запихивая в рот Мичизу горсть орешков, тем самым затыкая его.       – У наф нетф нарядоф, – мычит он, а Док с мягкой улыбкой наблюдает за их ребячеством.       – Для тебя устрою, милый.       – В чем-то Тачихара прав. Ты слишком добрый, Чуя.       Он пожимает плечами и стаскивает с головы любимую шляпу, задумчиво проводя пальцами по ее полям.       – Кем вы мечтали стать в детстве? – вдруг переполошился Мичизу, обводя друзей пьяным влюбленным взглядом. – Я всегда хотел быть рок музыкантом, ну-ка зацените!       Но пока он не успел своими воплями распугать посетителей, рука Дока мягко опускается на его рот.       – Родной, не здесь. Не кусайся, Тачи!       Выпутавшись из хватки друга, Тачихара плюхается на соседний стул.       – К чему вдруг такие вопросы? – Чуя прикрывает ладонью глаза, чтобы не жмуриться от света.       – Просто интересно, как сложилась бы жизнь, если бы мы были обычными людьми.       Такое в кругу мафии не принято обсуждать. Прошлое, надежды и мечты – запрет. Все они были бродячими псами без крова и цели в жизни, но Портовая мафия приютила их, и обсуждать такие вещи было неправильно. Но юному Тачихаре необязательно погружаться во всю эту трясину, ради него можно сделать исключение.       – Не поверишь, доктором, – ухмыляется мужчина, допивая сок. Он никогда не пил алкоголь. – В Библии сказано, что Бог убил два миллиона человек. Я прочитал это в детстве, и с тех пор моя мечта – спасти два миллиона жизней, чтобы стать ближе к нему. Именно поэтому я в мафии, жду подходящего случая.       – Как-то это слишком уж… – Тачихара неловко чешет переносицу, с которой сползает пластырь.       – А я хотел стать пекарем, – тихо бормочет Чуя, растерянно наблюдая за тем, как официант подливает ему вина.       А вот это уже любопытно. На него устремляется две пары глаз, ожидая продолжения.       – Ну, просто, это же здорово? Нет? – Чуя мнется, но рука Дока легко опускается на его плечо, и он успокаивается. – Раннее утро, запах свежего хлеба и выпечки. Каждый раз создавать новые десерты, а всю осень напролет печь пироги и печенье и…       Его перебивает громкий смех Тачихары. Парень изо всех сил старается сдержаться, но это правда выше его сил. Он задыхается, хватаясь за живот, а Чуя и Док синхронно закатывают глаза.       – Прости! – хрипит Мичизу, вытирая выступившие слезы. Его обычно бледное лицо даже покраснело от смеха. – Ухх, кому рассказать ведь не поверят.       – Только попробуй, балбес, – угрожающе рычит Чуя, но сам уже давно улыбается. Тачи хоть и дурак, но искренний и смех у него заразительный.       – Нет, ну вы представьте, Чуя хлопочет весь в муке и фартуке, а вокруг летают миски со взбитыми сливками и вафли, как в сраной «Белоснежке».       – Это было в «Золушке», дурачок.       Чуя хрипло смеется, чувствуя себя на своем месте. Внезапно его телефон загорается, и он какое-то время не может прочитать сообщения из-за того, что в глазах все двоится. Но как только текст проступает четко, его прошибает холодный пот.       Он с грохотом вскакивает на ноги, резко обрывая разговор. По венам вместо алкоголя пускают ледяную дождевую воду.       Бинтованный 01:43 «Помоги».