All along

***

      В очередной раз проснувшись с коротким вскриком, дергаясь всем своим маленьким тельцем, Чарли утыкается в холодные ладони и окончательно запутывается во всем происходящем. Девушка бьет себя по мокрому лбу, всхлипывает слишком громко, что, возможно, ее услышат из коридора, прижимает колени к груди и старается не обращать внимания на пульсирующую боль в висках. Каждый раз она стоит возле изломанных тел, каждый раз дергается от шорохов за спиной, и каждый раз просыпается раньше, чем ей удается рассмотреть призрачный силуэт позади себя. Чарли смыслит во многих вещах, например, что нельзя вынимать нож из раны, или что в тесто лучше использовать разрыхлитель, чем соду, как ей любезно рассказывала бабушка. Но она до сих пор не поймет одного - что, черт возьми с ней случилось и как она, слушающая по утрам монотонный голос своего врача, оказалась в абсолютно неизвестном ей месте. Шутка мозга ли это, чей-то заговор или спектакль, но девушка всерьез начинает думать о том, что ее прокляли. Потому что по другому объяснить события последних месяцев ей про не удается. И появляющийся в самые удобные моменты, но к несчастью самой Чарли, адепт тоже вызывает множество вопросов, ответы на которые, вероятно, спрятала сама вселенная. Он смотрит на нее осуждающе, с толикой презрения, отчего рыжеволосая подавляет в себе желание швырнуть в него чем-нибудь тяжелым, например, кухонным стулом. Ну или ножом, возможность воплотить это в жизнь у нее однажды была, когда она нарезала курицу для грибных шашлычков, а он, бессовестно, что до дрожи, появился за ее спиной и слишком громко заявил что-то о миндальном тофу и о том, что пока ей не стоит покидать постоялый двор. Чарли тогда как язык проглотила, развернулась резко, выставив вперед лезвие ножа и готова была послать яксу благим матом, когда осознала, кто стал причиной ее, едва не случившегося, сердечного приступа. Ненавидит ли она его? Нет. Скорее адепт не вызывает у нее никаких теплых чувств, лишь огромную долю неприязни и непонятный, животный страх. Она очень долго пересиливала себя, чтобы подняться наверх и, под его очередные реплики о ее глупости и непослушании, сказать спасибо за спасение под деревней Цинцэ. Он тогда даже замолк на несколько секунд, принимая из ее рук миндальный тофу, пока она пятилась назад, стараясь не вызвать очередных недомолвок. От постоянного негатива у нее голова болит. Сейчас ее вряд будет беспокоить тема о взаимоотношениях, ей просто хочется выяснить причину всего навалившегося на нее дерьма. А еще спать. Очень сильно. Она утыкается в холодную подушку и прикрывает глаза, стараясь отогнать рой навязчивых мыслей. За дверью слышны шаркающие шаги и чье-то недовольное бормотание.

***

Утром Чарли ждал стоящий повсюду шум и мальчишка, лет десяти, разодравший ногу об острые камни. Девушка выдыхает, тщательно вытирая мокрые руки жестким, белым полотенцем, и берет небольшую иглу, подсаживаясь ближе к пострадавшему. Верр Голдет привела мальчишку сразу, как только Чарли проснулась и ей понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что от нее требуется. Ребенок при виде блеснувшей иглы в худощавых руках, сжался и попятился к противоположной стороне кровати, жалостливо шмыгая покрасневшим носом. — Давай без истерик, малыш, это необходимо. Рану нужно зашить, иначе попадет инфекция, рана загноится и тогда ты придешь ко мне уже для того, чтобы я отрезала тебе ногу, — Чарли заходит с козырей и мальчишка сглатывает, двигаясь ближе к девушке. Она накладывает с одного края простой узловатый шов и усмехается, когда слышит недовольное шипение, — если хочешь, можешь укусить меня за свободную руку. Или отвлечься и рассказать о себе и что же с тобой произошло. Он кивает и, совсем тихо, что Чарли приходится напрягать слух, рассказывает о своей семье и интересах. Так она узнает, что его зовут Юи, он живет с бабушкой, у нее самая вкусная острая лапша в мире, и что сегодня утром на него напали три хиличурла. А, и еще спас его злой паренек с зеленым копьем, но этого Чарли предпочла бы не слышать. Слишком много Сяо на ее голову в последнее время. Закончив со швами, рыжая обрабатывает всем необходимым и несколько раз хлопает мальчика по плечу, широко улыбаясь. — Ты молодец, хорошо держался. Если что-то начнет беспокоить, сразу беги ко мне. Хорошо?, — они кивает и пулей вылетает из комнаты, отчего Мисс Голдет тихо смеется, складывая руки на груди. — Ты хорошо ладишь с детьми. — У меня был младший брат и..., — девушка резко замолкает отводя взгляд куда-то в сторону и проглатывает противный ком в горле. Был. — Что-то не так? — Нет, все хорошо. Я побуду одна?

***

— Так это она причина той вспышки энергии в долине Гуйли? Запахивая длинный плащ, мужчина оборачивается к нескольким подчиненным и ехидно улыбается, отпивая горьковатое вино из неровного бокала. Трое кивают ему, и бормочут что-то нечленораздельное себе под нос, стараясь унять видимое беспокойство. Самый хилый из них выходит чуть вперед, намереваясь что-то сказать, и, получая одобрение, прочищает горло. — В последний раз такое было, когда объявились те двое и бездна повылезала из всех щелей . — Путешественница и ее брат? Перенос из другого мира, значит. Он усмехается, оглаживая большим пальцем гладкую поверхность бокала и переводит взгляд в открытое окно. Он подмечает, что ему стоит отозвать все разведки и патрули, намечается явная буря, ветер за окном, холодный и пронизывающий насквозь, не предвещает ничего хорошего. — У нее есть Глаз Бога? — Нет, господин, она не управляет никаким из элементов. — Хорошо, — он поднимается с насиженного места, подходя к окну, — значит устранить ее, в случае чего, проблемой не будет. — Определенно не будет, мы следили за ней на днях, боец из нее никакой. Ветер за окном усиливается, а на землю падают первые, крупные капли дождя.

***

Чарли смывает кровь с бледных рук и оборачивается, задумываясь о том, как она докатилась до всего этого. Адепт сидит у ее дивана, склонив голову вниз, зажимая рукой кровоточащий бок. Последнее, что она ожидала увидеть в своей чертовой жизни, так это яксу, просящего о помощи. Она понятия не имеет, что произошло, но закрывает за ним дверь, усаживая на пол и тянется к сумочке с медикаментами, принесенной Верр Голдет за несколько часов до происшествия. — Ты же вроде быстро регенерируешь, все дела, так почему сейчас рана не затягивается? — Был использован проклятый клинок, когда через несколько минут я понял, что ранение не заживает как обычно, вспомнил, как хозяйка двора упоминала о твоих познаниях в медицине. — И ты решил тут же завалиться ко мне посреди ночи и залить своей кровью весь пол? Сяо усмехается, поднимая на нее уставший взгляд, и убирает руку, когда девушка начинает стягивать с него майку, открывая обзор. Отвратительная, рваная дыра в боку заставляет Чарли сглотнуть и на секунду остановиться. Она знает, что нужно делать, но до этого ей доводилось зашивать лишь мелкие последствия от попавших осколков или вскрытые девочками подростками вены, когда она была на практике в колледже. — Не забывай, что я спас тебя тогда. — Записал меня в должники? Не переживай, тебя не забудешь, — она смачивает клочок белой ткани травяным раствором и аккуратно старается убрать запекшуюся кровь по краям, отчего Сяо поджимает губы и сдавлено мычит. Каким бы всемогущим он не был, он живой и боль чувствует, и Чарли старается, изо всех сил, — что произошло? Он молчит с минуту, опрокидывая голову на край дивана, прикрывает чуть поблескивающие в полумраке глаза и Чарли понимает, что он не горит желанием отвечать. Что ж, больно надо. — В руинах, в долине Гуйли, была группа людей. Я думал, что это очередные агенты Фатуи или Похитители Сокровищ. Но я не видел их здесь раньше. И как ты могла заметить по последствиям, вооружены они достаточно хорошо. — Думаешь, они знали, что встретят тебя? Раз почти смогли устранить. Ты ведь мог погибнуть. — Они явно были хорошо к этому подготовлены. Чарли шепчет что-то себе под нос, делая очередной шов, и старается не смотреть на бледное лицо яксы. Сяо наблюдает за каждым ее движениям, будто ожидая подвоха, но девушка молча заканчивает с его раной и резко поднимается с пола, отряхивая черную ткань платья. — Все. Сказала бы, что можешь идти. Но лучше тебе остаться здесь, на случай если что-то случиться. Мне так будет спокойней, — он вскидывает бровь и смотрит на нее непонимающе и крайне вопросительно, отчего девушка хмыкает и закатывает глаза, — считай, что на эту ночь я твой лечащий врач и это моя обязанность. Не обесценивай мой труд, я четыре года потратила на учебу в медицинском. — Так почему ты здесь? Рыжая останавливается около небольшого стола и подавляет в себе желание излить ему душу. Момент слишком подходящий, не иначе. И она рассказывает. Усаживается рядом, утыкаясь подбородком в острые колени, и рассказывает все. Потому что ей это было нужно, потому что она настолько устала держать все в себе и просыпаться по ночам от вида крови, что если бы она упала бы в тот овраг и лежала бы сейчас бренным трупом, сочла бы это за милосердие. — Так ты не из этого мира? — А ты думал, что я просто из другого региона? — Я вообще об этом не задумывался, меня в последнюю очередь интересует кто и откуда пришел. Чарли выдыхает, прикрывая глаза и сжимает грубую черную ткань. Слезы появляются как-то сами собой и она наспех утирает их, стараясь остаться незамеченной. Сяо буравит ее взглядом и девушка абсолютно не может понять, что твориться в его голове. Его безэмоциональность порой пугает до чертиков и дрожи в коленях. — Если ты хочешь разреветься, пожалуйста, я тебя не останавливаю. Столько боли выдержит далеко не каждый смертный. Девушка отчего улыбается и подмечает, что не такой уж этот адепт мудак, как ей казалось до этого. А еще она чувствует себя эгоистичной тварью, потому что проживший столько лет человек явно видел дерьма побольше, чем она. За маленьким окном светает и Чарли задумывается о том, что ей неплохо было бы поспать хотя бы пару часов. Она перемещается на диван, поджимая руки под голову и смотрит на темную чуть лохматую макушку. — Расскажешь о себе? — Нет. — Хорошо. И Чарли впервые за долгое время не видит во сне ту злосчастную картину. Честно, в этот раз она не видит абсолютно ничего.