Слепой волчонок

Десять лет спустя

Птицы напуганно слетают с веток зеленых кустов и, забравшись повыше на деревья, возмущенно смотрят на несущегося огромного черного волка, потревожившего весь лес в его законный тихий час. В том-то и дело: время отдыха, а его беременного омеги нет в их супружеской постели, где альфа его оставил всего на ничего. И сына с собой забрал. Поэтому волк и бежит сломя голову, дабы убедиться, что с его семьей все хорошо и ничего не случилось, а после начать вымаливать прощение, ведь знает, что ему муж с и без того нелегким характером, ставшим еще тяжелее из-за второй беременности, так просто не спустит с рук поступок Тэхена, не подумавшего, что за его недолгое отсутствие Чонгук может проснуться. Вожак из Тэхена хороший, но вот муж — не всегда. Его голова, кажется, даже во сне думающая, иногда может просто что-то забыть. Когда дела касаются стаи, ему помогает Хосок, на котором не лежит столь огромная ответственность, но когда дела касаются семьи… У Тэхена на это есть Чонгук, одним своим поведением тыкающий Тэхена носом в его ошибки, как какого-то несмышленного щенка, побуждая тем самым просить прощения, чтобы от него не отворачивались. Только Чонгук имеет такую власть над великодушным вожаком восточной стаи, укрепившим отношения с южанами, не прибегая при этом к заключению брака, как было раньше, и усилившим оборону границ, находящихся под каждодневным патрулированием. Вскоре после восхождения Тэхена на пост вожака десять лет назад до Тэхена дошла весть, что волки с Запада напали на северян и истребили всех до единого. Тэхен тогда несколько дней лично осматривал каждый угол их территории, проверяя, не забрели ли беженцы. Ни одного не встретил, отчего почувствовал странную тяжесть в груди. От осознания, что никто, даже самые маленькие, не выжили. А вместе с тем и облегчение: не придется брать ответственность за новые жизни, которые еще неизвестно, как проявят себя в чужом месте. Были бы лишние волнения. Тэхен добр, он мягок к членам стаи, но умеет быть и строгим, когда того требует ситуация. У него нет любимчиков, как и тех, кто совсем не мил его сердцу. Если бы и были, то альфа об этом не дал бы знать ни единой душе. Кроме одной: от Чонгука очень сложно что-либо укрыть. Он же чувствует этот мир совсем иначе. Между пышными еловыми лапами проглядывается толстый ствол дерева, где сосредоточена вся сила лесных духов, и Тэхен немного замедляется, не желая шуметь в священном месте. Восстанавливает дыхание, тяжело ступая на мягкий мох, и облегченно выдыхает, когда видит мирно дремлющего Чонгука в животной ипостаси, а рядом с ним в человеческом облике Сокджина, упирающегося спиной на дугой выглядывающий из-под земли корень и не упускающего из виду двух резвящихся волчат, играючи покусывающих друг друга. Один — белее снега, а второй — ярче солнца. Тэхен медленно выходит из тени деревьев, чем сразу же привлекает внимание непосед, и не может сдержать довольного фырканья, видя, как его сын тут же оставляет обескураженного рыжего волчонка. На всех парах бежит к своему отцу и совсем несильно врезается в лапы, радостно встречая. Тэхен ласково бодает Бао — их пятилетнее сокровище с Чонгуком, — омежка повержено валится на спину, без страха подставляя Тэхену живот, куда отец незамедлительно припадает мокрым носом, щекоча брыкающегося и поскуливающего сына, на время забывшего про спокойно ждущего в стороне Тэяна — сына Гису и Сокджина, родившегося в тот же год, что и Бао. Маленький альфа, с такими же большими оленьими глазами, как у его отца. Тэян — хороший друг Бао и вместе с тем головная боль Тэхена, давний кошмар которого обрел новую форму. Когда-то Тэхен, еще не уверенный в чувствах Чонгука к себе, боялся, что омега может выбрать Гису, уже однажды предавшего, а теперь его сын, не похожий на Гису только расцветкой, тесно общается с сыном Тэхена. Таким же маленьким, добрым и чутким, как его папа. Тэхен просто опасается за Бао. И ничего с этим поделать не может скрепя сердце принимая друга сына, но не доверяя. Поэтому когда эти двое гуляют, Тэхен, занятый делами стаи, периодически поглядывает на них, не выпуская из поля своего зоркого глаза. Пусть прошло много лет, в стае у некоторых семей рождаются рыжие волчата, дети не сторонятся и не принижают тех, кто не похож на них, но Тэхен, сколько бы не пытался, не может унять страх, возникший из-за пережитков прошлого. Не может перестать переживать за Бао. И неимоверно рад, что у Бао скоро появится младший брат. Тэхен, как вожак и тот, кто вырос в доме, где никогда не звучало нежное «люблю», приложит все силы, чтобы его дети, которые вырастут в настоящей любви, стали друг другу опорой и поддержкой. А Чонгук ему в этом обязательно поможет. Только прощения у него попросить… Тэхен, поиграв с сыном, неуверенно подходит к двум расслабленным и полностью спокойным омегам и садится подле них, виновато прижимая к голове уши. Сокджин, аккуратно расчесывающий шерсть никак не реагирующего на Тэхена Чонгука, коротко улыбается и отводит взгляд, наблюдая за валяющимися волчатами, в смятой маленькими лапками, траве. Лучше смотреть на них, чем на потерянного Тэхена, позволяющего себе такую слабость только в присутствии семьи и никого лишнего. «Я так виноват, Гук-а…» «Где ты был? — не открывая глаз и не меняя с трудом найденную удобную позу для сна. Эта беременность дается Чонгуку тяжело. Тэхен это знает. И ему нет оправданий. — Почему не разбудил? Я проснулся, а тебя нет», — все же открывает веки и поворачивает голову в сторону Тэхена. А Тэхен готов прямо сейчас пасть ниц пред этими вечно пустыми для всех глазами, в которых только Тэхен распознает эмоции. И в данный момент в тех отражается невообразимая печаль. «Хороший…» «Я испугался, Тэхен, — опять прерывает, обиженный и задетый. — Ты же знаешь, что меня надо предупреждать, куда ты уходишь, чтобы я мог найти тебя в случае чего». Знает. Эта просьба появилась с началом второй беременности, кажется, высасывающей все силы из хрупкого тела Чонгука. Чонгук физически очень и очень слаб. Был всегда. Поэтому и их первенец родился только спустя пять долгих лет, ушедших на то, чтобы укрепить здоровье Чонгука, так тщательно восстановляемое после относительно легких родов. Тэхен смотрит на своего супруга, лишний раз ничего не просящего, и хочет себя хорошенько ударить за то, что заставил волноваться. Попросит об этом услужливого Хосока. «Прости меня, хороший, прости, — скулит, ложась на землю и потираясь своей головой о шею поддающегося ласке Чонгука. Что тогда, что сейчас — не может долго держать обиду и, как и всегда, тяжело вздыхает, тем самым давая понять, что прощает. Это первый раз за всю беременность, когда Тэхен забыл предупредить о своем уходе. Насколько у Чонгука важный муж, настолько и любящий. Чонгук первое понимает, во втором никогда не усомнится, потому не смеет Тэхена, так долго его ждавшего, изводить своим капризным поведением. Ведь Тэхен не только любящий, но еще и любимый. — Я встречал Намджуна с Чимином. Они пришли». Чонгук оживляется и заинтересованно водит ушами по сторонам. Сокджин, замечая чужие шевеления, переводит косой взгляд на Тэхена и может только догадываться, что так возбудило до этого преспокойного Чонгука. «И тем более, меня не разбудил», — медленно поднимается Чонгук и тут же чувствует со стороны опору в виде подорвавшегося Тэхена, позволяющего на себя облокотиться. «Я должен был сначала проверить, хороший», — ни на шаг не отходит Тэхен, коротко облизывает то за ухом, то между глаз, тяжелый живот не трогает — лишний раз не провоцирует их еще не рожденного сына больно пинать Чонгука. Чонгук в такие моменты замирает камнем и рвано дышит, едва не валится с ног, а у Тэхена, каждый раз переживающего активность их волчонка, как в первый, колом вздыбливается шерсть на холке. Тэхену не обязательно прикасаться к животу Чонгука, чтобы сын почувствовал присутствие отца и поприветствовал его. Прямо как сейчас. Чонгук выдыхает с болезненным стоном и на дрожащих лапах ложится обратно на согретую лучами летнего солнца траву, благодарно утыкаясь носом в подставленную шею окружающего собой со всех сторон Тэхена. Сокджин, тяжело вздыхая, поднимается, стряхивает с воздушных одежд прилипшие травинки и легкой поступью идет звать детей домой. «Сейчас он успокоится. Немного полежим и пойдем домой», — вопреки этому, Чонгук только сильнее зарывается носом в шерсть Тэхена, да покрепче зажмуривает веки. «Пойдем домой». Вместе. Тэхен на это только кивает, зная, что скорее всего, Чонгук уснет, утомленный сильнее обычного. Это знает и Сокджин, под своим контролем уводя волчат обратно в поселение. И в этот момент, когда они с Чонгуком остаются наедине во владениях лесных духов, Тэхен в который раз благодарит тех, кто не имеет своего тела, за возможность любить своего хорошего супруга, предначертанного Тэхену с самого его рождения.

***

— Чимин, мне кажется, за эти полгода, что мы не виделись, ты стал еще краше. Не правда ли, Джунги? — довольно тянет Лиен, морщинистыми руками оглаживая круглое лицо сына с румяными щеками, и бросает быстрый взгляд на супруга. — Ты совершенно прав, нежный, — ставя на большой стол приготовленную специально в честь прихода гостей еду, соглашается Джунги. — Намджун хорошо заботится о Чимине. Лиен активно кивает, налюбоваться не может Чимином, хорошеющим с каждым годом. Чимин, и без того розоволицый, после слов отца краснеет еще сильнее и радуется, что Намджун дома помогает Джунги с тарелками. Намджун и правда хорошо заботится. За все двенадцать лет, прожитые с Намджуном бок о бок, Чимин ни разу не пожалел о своем решении уйти из родного дома вместе с этим альфой. Намджун сделал все, чтобы Чимин быстрее привык к новому месту, обучил Чимина всему тому, что умеет сам, но предоставляя Чимину выбор, чем он действительно хочет заниматься, и обезопасил от возможных угнетений со стороны некоторых членов стаи. Последним занимается и по сей день. Из-за того, что младший сын вожака все никак не вступит в брак, он не может занять пост пожилого отца. Первые два года на Намджуна с этим не наседали, но чем больше проходило времени, тем больше появлялось волнений о будущем их стаи. Намджуну нужен наследник. Так как Намджун непробиваемая скала и необузданный родителями альфа, Гону и Давон стали давить на Чимина, упрекая его в игре на искренних чувствах сына. Разразился крупный скандал, какого стены их дома никогда не слышали, но Намджун не собирался проглатывать острые лезвия слов, кинутые в Чимина. Задели его, пусть и на словах, омегу — задели и его. И Чимин, до того дня спокойно проживающий день за днем в компании Намджуна, смиренно принимавшего их отношения, впервые задумался о том, какого на самом деле Намджуну. И когда Чимин затрагивал эту тему, обычно разговорчивый альфа становился непривычно молчаливым, а на его губах расцветала нежная улыбка, сбивавшая с толку серьезно переживавшего Чимина. — Это последнее, о чем ты должен волноваться, милый, — один и тот же ответ на беспокойство Чимина, который за долгие годы с Намджуном так и не смог его полюбить, как альфу. Для родителей Намджуна, которые после ссоры с сыном даже косо не смели смотреть на Чимина, это большое горе. Для альфы, забравшего к себе Чимина, чтобы каждый день вызывать на его лице счастливую улыбку, это радость, которую чужая невзаимность не в силах стереть. — У нас недавно родился волчонок и… остался сиротой, — вырывает из воспоминаний Лиен. Чимин несколько раз промаргивается и немного растерянно смотрит на печально улыбающегося папу. — Маленький, рыженький альфа. Родители Чимина, прекрасно зная о том, какие именно чувства испытывает их сын к Намджуну, никогда не поднимали вопросы о браке и, тем более, детях. Они принимают решение Чимина, но как и любые родители, переживают, выпытывая то, что не скажет заботящийся о родителях Чимин, у Тэхена, которому Лиен подарил ту любовь, что не смог подарить родной папа. Чимин немного сбит с толку однозначным намеком папы, но не более. Омега любит детей, он с радостью носится с волчатами на Юге, но о том, чтобы завести собственных, не думал, просто потому, что и пары у него нет, но… Маленький рыженький альфа. Может, духи не просто так забрали жизнь родителей этого малютки? И именно перед приходом Чимина и Намджуна. Намджун выносит на задний двор пахнущий на всю округу грибной суп, незамедлительно привлекая внимание двух омег. Чимин смотрит на Намджуна светящимися надеждой глазами — и альфа прирастает к земле, гадая, что успело произойти за то время, пока его не было. Лиен добро улыбается на переглядывания молодых и, мягко проведя по плечу Чимина, уходит в дом: — Обсуди все с Намджуном. Чимин, поджимая губы, кивает. — Что такое? — спрашивает Намджун, ставя чан с супом на свободное место на длинном столе. — Что случилось? Намджун оглядывает Чимина с ног до головы. Омега в легком струящимся наряде, подчеркивающем все его плавные изгибы, вкупе с милым круглым лицом и нежным взглядом, выглядит еще очаровательнее, чем он есть в жизни. — Папа сказал, что в стае недавно один новорожденный волчонок остался сиротой. Рыжий альфа, — робко говорит Чимин, заламывая за спиной пальцы. Намджун не совсем осознает. Либо просто не хочет осознавать. — Ты хочешь, чтобы мы его взяли с собой? — все же озвучивает Намджун, смотря в живые глаза того, ради кого готов пойти на многое. — Чтобы он стал твоим и моим? — Да, — выдыхает Чимин, закусывая нижнюю губу и прячет взгляд. Как когда-то давно при первой их встрече, чувствует уже позабытое рядом с Намджуном волнение. — Тебе нужен наследник, а я его тебе подарить не смогу, так что… Чимин не успевает договорить: Намджун сокращает между ними небольшое расстояние и за затылок ласково притягивает к своему плечу опешившего омегу. — Милый, — горячо в самую макушку. Чимин затаивает дыхание, вслушивается. — Я готов взять этого щенка только с одним условием. — любовно отстраняет от себя, успевая поймать встревоженный взгляд. Намджун берет Чимина за руки и нежно разминает пальцы. Успокаивает. — Ты должен будешь тоже принимать участие в жизни моего сына. И… как же это правильно звучит. Его, Намджуна, сына, и вместе с тем его, Чимина. Не «наш», иначе получается наглая ложь. Намджун готов и это принять, ведь… он так сильно любит Чимина, который, хоть и говорит, что никогда не сможет подарить ему сына, именно это и делает, когда широко улыбнувшись, согласно качает головой, отчего и сам Намджун не сдерживает счастливой улыбки. И это не значит, что сын Намджуна и сын Чимина будет расти и не видеть любви между родителями. Будет. Просто у этой любви совсем иная форма.

***

— Тэхен, ему пять лет, — учтиво напоминает Хосок Тэхену, не сводящему глаз с бедного Тэяна. Когда-то давно точно таким же взглядом Тэхен смотрел на Гису, водящегося с Чонгуком. Да Духи издеваются над ним. Старый стол со временем оказался маловат для их семейных застолий и Джунги смастерил новый, длиннее, да еще и с запасом. На далекое будущее. Тэхен и Чонгук единственные из всех присутствующих, кто находятся в волчьих обличиях. Чонгук — потому что со дня на день роды, Тэхен — потому что с самого детства заботится о том, чтобы Чонгук не чувствовал себя лишним. Никто, конечно, и слова против не говорит. — Намджун, Чимин, тогда завтра утром я вас отведу к волчонку. Он пока живет в яслях, — говорит Лиен и Тэхен на его речь ведет ухом, что не укрывается от внимательного омеги. — Да-да, Тэхен, я рассказал детям о щенке, и они согласились его забрать. Тэхен переводит взгляд на сидящего напротив Намджуна и благодарно кивает, получая тот же жест в ответ. Под боком у Тэхена тихо посапывающий Чонгук, вдоволь наобщавшийся с Чимином, по которому всегда безмерно скучает. По другую сторону от Тэхена — Хосок, с горем пополам пытающийся накормить их третьего с Юнги четырехлетнего сына-омегу — Сэма. По столу проходится тихий смешок от потуг Хосока, и Лиен говорит, что Сэм этим, похоже, пошел в Чимина. — Ну уж нет, — строго выпаливает Хосок. Сэм пользуется замешательством отца и тут же соскакивает с его коленей, намереваясь побежать к братьям, как его ловко перехватывает мило улыбающийся Юнги. — Я не отпущу Сэма на Юг, — говорит с явным намеком на прошлое и хмуро смотрит на вопросительно вздергивающего бровь Намджуна. — Если надо будет, отпустишь, — подает голос Юнги, не убирающий ото рта Сэма ложку с картошкой до тех пор, пока омежка не сдастся под внушительным напором и не съест эту несчастную картофелину. — Нет, — отчаянно говорит Хосок, смотря на смешно нахмуренное личико своего младшенького, страдальчески пережевывающего еду. — Как его отпущу? — Если любишь, то отпустишь, — скармливая Сэму еще одну картошку, отвечает Юнги. Хосоку больше нечего возразить и он невероятно печальными глазами смотрит на Сэма, совсем не вслушивающегося в скучный разговор взрослых. Он просто хочет поиграть с братьями. А Хосок выглядит так, словно уже после ужина будет провожать их с Юнги сына в дальний путь. — А что насчет нас, Сокджин? — неуверенно спрашивает Гису, и за столом становится тише. — А что мы? — наивно интересуется Сокджин, благодарно подставляя стакан к успевшему захмелеть Шиу, подливающему забродивший компот. — У Хосока с Юнги уже трое волчат, — осторожно начинает Гису, а Тэхен, сразу понимая, о чем тот говорит, мрачнеет на глазах. Хосок, почувствовав со стороны ощутимое давление, тихо прыскает в кулак, забывая про свое еще не совершенное горе. — У Тэхена с Чонгуком скоро второй родится, а мы чем хуже? Сокджин удивленно распахивает глаза, к своему же счастью не успев пригубить компот, который обязательно застрял бы от такого громкого предложения перед всей семьей в горле. Хосок уверен, что у Тэхена начал дергаться глаз. Следить за еще одним отпрыском Гису он не вынесет. Если это будет омега — еще хорошо, но, если опять альфа… Тэхен поседеет раньше времени. Гису тем временем не перестает уговаривать: — Пожалуйста, черемушка, я так хочу маленького омежку, похожего на тебя, он нам просто необходим. Упертости с годами в Гису не убавилось. Он долго добивался Сокджина, который даже после того, как Тэхен стал вожаком, несколько месяцев отвергал Гису, говоря, что некрасиво и нечестно по отношению к стае будет сразу упасть в объятия другого альфы, не поскорбев по, хоть и совершившему преступление, но все же, супругу. Как же Гису тогда страдал от своей беспомощности. А потом еще долгие пять лет ожидания первенца. Неужели Гису не заслуживает еще одного сына? По столу расходится очередной добрый смех, а Хосок сочувствующе похлопывает Тэхена по спине.

***

Как Тэхен и боялся, эти роды оказались для Чонгука тяжелыми даже в волчьей ипостаси. Роды, как более опытный, принимал Лиен, Юнги таскал таз с водой, а Тэхен был просто рядом с Чонгуком, окутав его содрогавшееся в болезненных спазмах тело своими густыми феромонами, перекрывающими чужие и дарящими сплошной покой. Пока Чонгук жалобно скулил ему в шею, не зная, куда деться от разрывавшей его изнутри боли, Тэхен для себя твердо решил, что это будет их второй и последний сын, как бы не было велико желание воспитать еще множество волчат, похожих на его любимого супруга. Дороже Чонгука у Тэхена нет никого. И он больше не будет им рисковать. У них родился довольно крупный альфа, своими размером и темной расцветкой явно пошедший в Тэхена. Чонгук его долго вылизывал и не собирался от себя отпускать. Страшно измотанный, он всем своим обостренным естеством защищал от каждого новую жизнь, не подпуская даже Тэхена. — Опиши мне его, — спустя несколько дней, лежа на их супружеской постели в человеческом облике, просит Чонгук, как просил и после рождения Бао. Второго сына, спящего крепким сном на груди Чонгука, они назвали Сухо — будущего защитника своего старшего брата-омеги. Чонгук оглаживает ладонями его маленькое тельце, а Тэхен, лежащий рядом и подпирающий ладонью голову, кусает изнутри щеку и смаргивает заволакивающую глаза влагу. Минутная слабость. Личная боль Тэхена, которой он ни с кем не делится — Чонгук никогда не увидит их детей. Никогда не увидит, как Бао поразительно похож на него самого, никогда не увидит, как возмужает Сухо. И хоть головой Тэхен понимает, что Чонгук их видит, просто непривычно для них, зрячих, но трепетно любящее сердце обливается кровью. — Он большой, — прокашливается Тэхен, избавляясь от хрипотцы. — Гораздо больше Бао. — Да, я чувствую, — соглашается Чонгук, перебирая пушистую шерстку. — Поэтому его и было так тяжело вынашивать. Тэхен мычит, вбирая черты любимого, осунувшегося, с каждым днем приобретающего более здоровый вид, что не может не радовать Тэхена. — И у него такая же черная шерстка, как у меня. Чонгук на этих словах растягивает губы в блаженной улыбке. Со стороны двери слышится топот маленьких ног, после чего в дверном проеме появляется капельная светлая макушка с распущенными длинными волосами. Брови Тэхена жалостливо изламываются, а дыхание спирает, стоит следом за макушкой появиться невообразимо большим зеленым глазам, красиво переливающимся в ночном свете лампы. — Что такое, Бао? — первым нарушает тишину Чонгук, поворачивая голову в сторону сына. — Можно посмотреть на брата? — застенчиво спрашивает омежка, водя голой ступней по полу. — Иди сюда, — хлопает по месту рядом с собой Тэхен, и Бао незамедлительно подбегает, устраиваясь под теплым боком отца и во все светящиеся глаза разглядывая крупный комок шерсти. — Я уже люблю его, — уверенно говорит Бао, прикладывая ладонь к своей груди. — И буду заботиться о нем. Тэхен, переполненный эмоциями, валится с взвизгнувшим Бао на кровать, плотно придвигаясь к Чонгуку так, чтобы Бао устроился между ними, положив ладошки на плечо не перестающего улыбаться Чонгука, мысленно в который раз благодарящего духов, давным-давно позволивших остаться на этой земле, без сомнений называемой домом.