Лес Авидья

Прошло полгода с тех пор, как Сайно стал жить в лесу Авидья. Он, как и обещал, ушёл из Академии, перестав считаться её учёным, и отринул звание алхимика Сумеру. Тем не менее судьба не перестала связывать его с наукой. Правда, работа теперь была слегка... другого характера. Пару месяцев назад в лес явился перепуганный и запыхавшийся паренёк в форме посланника Академии. Такие люди обычно доносили важные официальные письма или приглашения, которые нельзя было доставлять обычной почтой, и считались особенно приближенными к мудрецам. Тигнари тогда, мирно сопящий на кровати, положив голову на колени Сайно, который читал книгу, дёрнул ушами и резко вскочил. — Кто-то пришёл. Быстро метнувшись проверить, дух вернулся и недовольно проворчал: — Человек из Академии. Он весь трясётся и шёпотом зовёт твоё имя. Сайно, тяжело вздохнув, всё же встретил потерявшегося бедолагу и вывел из леса. Оказалось, посланник прибыл сюда с весьма интересным и настолько же сомнительным предложением. Дело было в том, что после его ухода участились случаи серьёзных правонарушений, связанных с плагиатом, злоупотреблением знаниями, подделками и прочими злоумышленными проступками в Академии. Втайне организованный совет принял решение о необходимости назначения для таких преступлений более серьёзных наказаний, однако обычная стража не станет искать одного человека для восстановления справедливости, поэтому план так и не перешёл к исполнению. Нужен был кто-то, кто имел достаточно силы и влияния, чьи убеждения были стойкими, а терпение безграничным. Кто-то, кого бы боялись, и при упоминании имени которого никто бы не решался совершать что-то противозаконное. — Так как вы являетесь доверенным лицом из-за большого внесённого вклада в развитие науки, когда помогли городу победить болезнь, они решили предложить эту должность вам... — Я отка... — Сайно не успел договорить, как в лоб ему прилетела шишка. Он удивлённо осмотрелся, замечая на высокой ветке сумеречную птицу с глазами Тигнари, отрицательно мотающую головой. — Я...эм... мне нужно подумать. Подожди меня здесь, я скоро к тебе вернусь. Ошеломлённый посланник проводил взглядом его спину и сделал три больших шага назад от леса, не чувствуя себя в безопасности. — Что ты творишь? — опередил дух вопрос, который Сайно сам хотел задать, — нельзя от такого отказываться. Раздавать тумаков возомнившим себя творцами истины дуракам, увлекшимся своими опытами. Как ни посмотри — работа и впрямь для тебя. — Но я же обещал... — Хм? Я не умру без тебя за несколько дней. Нет, я, конечно, буду скучать, но не думай, что я настолько хрупкий, — Тигнари смущённо отвёл взгляд, складывая руки на груди, — тем более, тебе всё равно нужно чем-то заняться. Ты и так каждый день ждёшь меня, пока я осматриваю лес... Сайно положил руки ему на щёки и притянул к себе, целомудренно поцеловав холодный нос. — Хорошо. Так он и стал вершителем таинств Сумеру. И, надо сказать, работу свою выполнял исправно. Если бы учёные могли видеть кошмары, то в каждом из них наверняка приходил бы Сайно с целью вмешаться в их исследования. Ему даже дали звание – генерал махаматра, которое теперь вселяло страх в сердца наивных студентов, полагающих, что их результаты достойны его личного визита. Единственным человеком в городе, который был действительно рад за него, оказалась Коллеи. Сайно часто приходил навещать её перед тем, как вернуться в лес. Однажды даже позвал с собой, чтобы познакомить с Тигнари. Девушка тогда отнекивалась и говорила, что сильно будет волноваться и точно не понравится духу, но тем же вечером оказалась перед тропой, ведущей в чащу. На удивление генерала они сдружились довольно быстро, и к концу выходных, проведённых в лесу, Коллеи даже стала звать Тигнари наставником, сетуя на то, что он намного умнее и лучше, чем её учитель в Академии. Дух не подавал виду, но был очень польщён таким доверием со стороны девочки и, уже провожая её вместе с Сайно, просил приходить в гости почаще. Солнце близилось к закату, и генерал махаматра, утомлённый долгим путешествием домой, облегчённо выдохнул, завидя перед собой ставшую уже родной табличку, гласящую "опасная зона". В этот раз ему пришлось преследовать целых три дня довольно вёрткого учёного, который ещё, ко всему прочему, пытался откупиться от наказания и даже угрожал расправиться силой. Жаль, что такие опрометчивые поступки не смешили Сайно так же, как и невольных свидетелей их перепалки. Работа бы тогда шла намного легче, хоть он никогда и не жаловался. Зайдя в лес, ему послышался звук дождя, бьющий по листве на высоких деревьях. Улыбнувшись, генерал снял капюшон с головы и запрокинул её, позволяя Тигнари омыть его лицо холодными каплями. Тоскующее от трёхдневной разлуки сердце вновь затрепетало в груди, предвкушая долгожданную встречу. — Я буду ждать тебя в доме, — предупредил Сайно, по пути снимая свой плащ окончательно. Когда он добрался до нужного места, за окном уже было темно, поэтому пришлось зажигать старую лампу. Иногда казалось, что её свет тоже зависел от настроения лесного духа: то она едва может осветить убранство маленького домика на дереве, то способна гореть ярче дневного солнца. Лохматые белые волосы, неудачно лёгшие после утреннего душа, любезно предоставленного Коллеи в городе, сейчас стали ещё более пушистыми из-за дождя. Генерал бросил попытки пригладить их и сел на кровать. Усталость будто рукой сняло, а голод перестал занимать все его мысли. Послышался скрип входной двери, из-за которой показались длинные уши, кажущиеся чёрными из-за слабого освещения. — Прости, не знал, что ты придёшь. Сильно промок? Тигнари достал из шкафа полотенце и, подбежав к Сайно, накинул ему на голову, заботливо вытирая волосы. Всё это время генерал молча сидел, разморенный чужой заботой, а когда пропитавшуюся влагой ткань убрали с лица, наконец-то заглянул в любимые глаза. — Привет, — с глупой улыбкой поздоровался он и протянул руки, обвивая талию духа. Тигнари, засмеявшись, отбросил полотенце на кровать и сел на колени Сайно, свесив ноги с одной стороны. Он обхватил ладонями его щёки и начал зацеловывать лоб, виски, прикрытые веки, нос, губы и подбородок — всё, до чего мог дотянуться. — Ты задержался. Что-то случилось? — Скучал? — проигнорировал заданный вопрос генерал, не желая портить момент воспоминаниями о том ублюдке, скрывающемся от него в подземных пещерах всей тропической зоны Сумеру. Дух честно закивал, обвивая его шею, и приник своим лбом к чужому. — Очень. Сайно усмехнулся, утягивая Тигнари в их первый настоящий поцелуй после долгого времени разлуки. Затем последовал ещё один, и ещё. Они часто сидели поздними вечерами, прижавшись друг к другу, и упоённо целовались, пока дыхание не сбивалось настолько, что каждый вынужденный глоток воздуха обжигал лёгкие. Сегодня генерал махаматра был особенно напорист, стискивая узкую талию в руках ещё сильнее, прижимая ближе к себе. Он очертил лёгкими поцелуями бледную скулу, спускаясь к шее, а затем отстранился. — Встань ненадолго. Тигнари озадаченно нахмурился, поднимаясь с его колен, но почувствовал, как руки Сайно снова тянут его за бёдра, раздвигая их, заставляя себя оседлать. Так действительно было намного удобнее, хоть интимность позы и заставляла духа невольно краснеть, а кончики длинных ушей смущённо опускаться вниз. Тигнари обвил чужую шею руками, почувствовав, как тёплые губы снова впиваются в его собственные. Мягкий язык скользнул по кромке его верхних зубов, проникая внутрь приоткрытого рта. Поцелуй вышел невыносимо медленным и тягучим, казалось, они вновь пробуют друг друга на вкус. Сайно сжал крепче ладони на бёдрах духа, прижимая их ближе к себе, заставляя притереться пахом о пах. Тигнари рвано выдохнул в его губы и попытался отстраниться, но был вовлечён в новый поцелуй, более страстный. Хвост заметался из стороны в сторону от приятных ощущений, а уши окончательно прижались к голове. В такие моменты эмоции духа были как на ладони, и это не могло не очаровывать. Генерал провел ладонью по его руке, предплечье которой не было скрыто длинным рукавом водолазки, и огладил плечо под краем футболки. На Тигнари всегда было много одежды. Иной раз Сайно занимал себя разглядыванием её составляющих вещей и деталей, пытаясь понять что на что было надето, к чему привязано и для чего навешано. Он бы соврал, сказав, что не представлял, как снимает всё это слой за слоем, оправдывая себя тем, что рано или поздно эти знания ему бы пригодились. Тем не менее, сейчас, когда время пришло применять теорию на практике, он банально не знал с чего начать. — Помоги раздеть тебя, — напрямую попросил генерал, сокрушенно выдыхая, когда дух начал нетерпеливо ёрзать у него на коленях. — Подожди, Сайно... ты что, хочешь... — Тигнари действительно не знал, как обозначить это. Нет, он, конечно, понимал что такое секс (во многом благодаря давным-давно забытым в лесу книгам порнографического содержания, которые оставляли особые любители уединённого чтения), но называть таким вульгарным словом то, что между ними сейчас происходило, язык не поворачивался. — А ты? — Сайно стянул с его руки перчатку и начал покрывать лёгкими поцелуями тыльную сторону ладони и костяшки, заглядывая в глаза, — ты хочешь? Дух заворожённо смотрел на него, находя в чужом взгляде то самое слово, которое всё никак не шло ему в голову. Любовь — вот чем они собирались заниматься. И Тигнари не видел ни одной причины отказывать ему. Он растянул губы в лёгкой улыбке и быстро закивал, помогая снимать с себя верхние слои одежды. Когда очередь дошла до водолазки, один рукав которой вовсе отсутствовал, Сайно остановил его, заверяя, что дальше справится сам. Забравшись под неё руками, он огладил бока и плоский живот, постепенно ведя вверх, целуя открытую подставленную шею. Тело в ладонях было словно из пластилина: мягкое, послушное, податливое. Хотелось трогать его везде, и генерал махаматра старался себе ни в чём не отказывать, вслушиваясь в тихие выдохи над своим ухом. Добравшись до груди, он несильно сжал между пальцев соски и поймал губами сорвавшийся стон Тигнари. Дух был на удивление чувствителен и отзывчив: то выгибался в руках, ища больше контакта между разгоряченными телами, то шире разводил бёдра, беззастенчиво притираясь своим возбуждением к чужому. Сайно задрал его водолазку до ключиц и припал к одному из сосков губами, коротко лизнув языком, а второй ласкал большим пальцем. Свободной ладонью он накрыл его член через ткань широких штанов и несильно сжал, аккуратно поглаживая. Тигнари над ним захныкал, вцепившись в загорелые плечи, и попытался толкнуться навстречу, но ласкающую руку вновь убрали, не давая получить желаемое. — Сайно...пожалуйста, не дразни меня. В ответ послышалась тихая усмешка, а на щеке расцвёл извиняющийся поцелуй. — Больше не буду, — он отстранился, осматривая комнату, — нам нужно что-нибудь жирное и скользкое для смазки, есть идеи? Тигнари кивнул и нехотя поднялся с колен, подходя к шкафу, в котором находились некоторые лекарства и снадобья. Достав оттуда флакон с эфирным маслом из адхигамы, используемое им когда-то для защиты своей шерсти от дождей, дух поспешил вернуться на своё место, по пути всё же снимая давящую на горло водолазку и развязывая пояс на штанах. Сайно немного приспустил их вместе с бельём, аккуратно высовывая пушистый хвост из специальных для него отверстий в одежде, нежно поглаживая у основания. Тот прогнулся в пояснице, подаваясь приятной ласке, и сдавленно выдохнул, почувствовав, что ткань больше не давит на возбуждённую плоть. Вид такого Тигнари – открытого, очаровательно краснеющего, со сбитым дыханием, маячившего голой грудью с припухшими сосками перед глазами – заставлял стремительно терять рассудок. Сайно уткнулся носом в его шею, жадно вдыхая родной запах, и с силой сжал себя через длинные шорты, хрипло застонав. У него нещадно стояло, и каждое движение тела на его коленях было сродни сладкой пытке. Кто тут ещё кого дразнит. Растягивать себя Тигнари вызвался самостоятельно, обильно выливая масло на свои пальцы и заводя руку за спину. Генерал махаматра лишь придерживал хвост повыше, чтобы тот не мешал, и снова припал губами к соску, несильно прикусив его зубами. В ответ послышался тихий всхлип, а за волосы сильнее притянули к груди в немой просьбе продолжить. Сайно обвил свободной рукой член Тигнари и начал неспешно надрачивать его, отвлекая духа от неприятных ощущений, заставляющих того изредка шипеть и хмурить брови. Минуты подготовки, казалось, шли целую вечность, и терпеть болезненное возбуждение становилось невыносимо. — Сайно, ты уже можешь, —прошептал Тигнари ему на ухо, невольно толкаясь в чужую ладонь, разводя в себе пальцы. — Уверен? Я могу ещё подождать. — Я не сомневаюсь в тебе, но...я сам уже на пределе. Сайно окунул две фаланги в пузырёк с маслом и приставил их к растянутому входу. Внутри уже свободно двигались три пальца духа, а обилие смазки каплями стекало вниз по промежности к яичкам. Генерал мысленно поблагодарил всех известных ему богов, что не видит это безобразие напрямую, иначе бы кончил, едва успев моргнуть. К чужим пальцам он добавил свой собственный, аккуратно проталкивая его и раздвигая тугие стенки. Тигнари уже в голос стонал над его ухом, сильнее обнимая за голову, и задрожал всем телом. — Всё, всё, всё, всё, пожалуйста... —вопреки своим словам, он подавался бёдрами назад, пытаясь насадиться ещё глубже, и разочарованно выдохнул, когда чужой палец покинул его вместе со своими. — Давай сменим позу, — предложил Сайно, оставляя мягкий поцелуй на губах. Дух согласно закивал, поднимаясь с его колен, и полностью снял с себя оставшуюся одежду, небрежно скидывая её на пол к ботинкам. Извечное чистоплюйство сейчас было совершенно некстати, да и дрожащие руки вряд ли бы позволили сложить штаны хотя бы пополам и повесить на стул. Под чужим голодным взглядом он лёг на живот и приподнял зад на коленях, задрав хвостик кверху, прижимая его к спине. Сзади послышался тяжёлый хриплый выдох, и Тигнари спрятал лицо в подушке, не справляясь со смущением. Сайно нежно огладил мягкие ягодицы и развёл их в стороны, притираясь между ними членом. Он растёр по стволу остатки эфирного масла, приставил головку к растянутому кольцу мышц, медленно входя наполовину, и замер. Горячее влажное нутро приятно обхватило его плоть, и генерал отчаянно боролся с желанием начать двигаться уже сейчас, но жалостливый всхлип немного отрезвлял поплывший разум. — Больно? — Нет...очень странно, — Тигнари сильнее вцепился в подушку, и качнул бёдрами, — можешь немного... — Глубже? — Да. Сайно не смог бы отказать, даже если бы захотел. Он нагнулся, оставляя лёгкие поцелуи на обнажённых лопатках, и уткнулся лбом в спину. Медленно проталкивая член дальше, генерал поражённо охнул, когда тело под ним взбрыкнулось, а комнату заполнил громкий стон. — Вот здесь, ещё... мнх... Сайно, я сейчас с ума сойду, давай быстрее, — прошептал Тигнари, прикрывая глаза и подаваясь навстречу. Послышался шлепок кожи о кожу, и в глазах помутнело окончательно. Генерал толкнулся вперёд, входя до основания, а затем неспеша подавался назад, вслушиваясь в чужое хныканье. Наращивая темп, он и сам не сдерживал свой голос. Они всё равно одни в лесу, и быть тихими сейчас совершенно не к месту. Тигнари млел от ощущения, как его подкидывало на кровати вперёд-назад. Нежные поцелуи в спину, сильные загорелые руки, сжимающие простыни рядом с его лицом, жаркий шёпот на прижатое к голове ухо о том, какой он невероятный и желанный — всего было одновременно много и мало. На периферии сознания возникло острое желание целоваться, и дух, приподнимаясь на локтях, обернулся, надеясь, что его поймут без слов. Чужие губы с готовностью впились в его собственные, будто всё время ждали этого, и Тигнари счастливо махнул хвостом по напряжённому животу сверху, приоткрывая рот. Член внутри регулярно бил по простате, заставляя гортанно стонать, и дух, не выдержав, содрогнулся в оргазме, изливаясь на простыни под собой. Сбитое дыхание кружило голову, а сил еле хватало удерживать бёдра навесу. Пока он пребывал в, казалось, совершенно другой реальности, Сайно аккуратно вышел из него и развернул размякшего на кровати Тигнари на спину, даря очередной чувственный поцелуй в губы. — Прости, я же говорил, что уже на пределе, — извинился дух, виновато смотря вниз на чужое возбуждение. — Ничего, — генерал отстранился и свёл его ноги вместе, поднимая и закидывая их себе на плечо, — сожми бёдра покрепче. — Что ты... — Тигнари едва не поперхнулся, почувствовав, как между ними Сайно просунул свой член, низко застонав. От такого пошлого вида стало дурно, а от чувства, как чужая плоть изредка проходится по его собственной, низ живота приятно тянуло. Дух прикрыл глаза тыльной стороной ладони, приводя мысли в порядок, а ноги сжимая плотнее, как и просили. Сайно был до невозможности привлекателен сейчас: нежно целовал его колени на своих плечах, хрипло стонал, прикрывая глаза, размеренно толкался меж податливых бёдер. Он и сам был на пределе. Через пару движений, генерал кончил на живот Тигнари, с силой сжимая пальцы на его коже. Немного восстановив дыхание, он отпустил чужие ноги и устало рухнул рядом, бездумно пялясь в потолок. — Подходящее время сказать, что я люблю тебя? — Даже не думай об этом. — Поздно. Я уже сказал. Сайно засмеялся, почувствовав лёгкий тычок в бок. Полежав так ещё пару минут, они начали неспешно прибирать устроенный беспорядок, лениво вытирая себя полотенцем, оставленным неподалёку. Они снова устроились на кровати уже в полной темноте, прижавшись друг к другу, крепко обнимая. Уже засыпая, Сайно вдруг заговорил: — Я часто думаю о том... — он замолчал, не зная, стоит ли продолжать. — Что будет со мной, когда тебя не станет? — они уже давно перестали удивляться, когда понимали друг друга без слов, — ничего. Я уже давно всё решил. Генерал приподнялся, пытаясь разглядеть в темноте глаза Тигнари. — Что именно? — Помнишь, я однажды говорил тебе, что, будучи созданными самим лесом, духам нельзя выходить за его пределы? Мы превращаемся в семена падисара, стоит нам едва высунуть нос отсюда. Сайно согласно кивнул, вспоминая разговор о жившем здесь много веков назад защитнике. — Я решил, что, как только наступит твоё время, я покину лес Авидья вместе с тобой. Тигнари, предвещая серьёзное выражение лица бывшего учёного, наощупь поцеловал его в щёку. — Если хорошо меня попросишь, я даже позволю тебе сохранять молодость до самой смерти. — Ты и такое умеешь? — Да, но только на территории леса. Не жить же мне до конца твоих дней с упёртым стариком, травящим свои глупые анекдо... — Тигнари, я люблю тебя, — перебил его генерал, сильнее прижимая к себе. — Я тоже тебя люблю, Сайно. Они вновь растворились в поцелуе, говорящем больше, чем произнесённые ими друг другу слова. — И мои анекдоты не глупые. Ответом послужило лишь ворчливое цоканье языка.