ни о чём не жалей и люби просто так.

ты сбегаешь, чтоб не быть вдвоём, а я на уши поднял район. своё сердце подарил — а где твоё? я не помню дорогу домой…

твои слова как пепел — кружатся по ветру, не встретимся, наверное, с тобой. твоя любовь в пакетах, в зиплоках и конвертах. моя любовь — прожить твою боль.

      будние день за днём пролетают, как ласточки за окном их однушки в осеннем Питере. арсений смотрит сквозь стекло, вспоминая прошлое, где он был хоть немного рад стабильности и знал, чего он хочет. от этого в грудной клетке расплывается тепло и мужчина на секунду даже улыбается. но тут же с лица все эмоции пропадают, он как-будто сбрасывает занавес, как в театре и ≪спектакль окончен≫.

где ты? я бегу за тобою, разрываясь мечтою растворяясь в ночи.

не молчи..

      щелчок входной двери. где-то изнутри что-то содрогнулось. мужчина привстаёт с диванного подлокотника, направляясь к свету в коридоре. там антон, хватаясь за косяки, пытался стянуть с себя кроссовки, что до шнурков покрыты грязной слякотью. его широкая ладонь скользит от выключателя вниз по стене и молодой человек оседает на пуфик возле шкафа.

…разговор с самим собой, поздний вечер на мостовой, жду тебя такой родной. жду тебя такой пустой.

нам это всё так нравится, я постараюсь справиться, 100 метров под землёй, снова метро, снова домой…

      — опять ты… ужрался в сопли? — пальцы начинают дрожать от нарастающей тревоги, потому арс сжимает ими свои локти. сам он в футболке и пиджаке с подвёрнутыми рукавами, брюках. недавно пришёл со встречи. не такой уж и важной, на самом деле, нежели то, каковы старания его сожителя. тот очень уматывается на работе, а у арсения всё как-то не клеится с работой ещё на стадии собеседований. ≪проблемный≫, что уж говорить, он прямо как ячмень перед серьёзным, публичным выступлением. всегда мешается и лишний. но антон его до сих пор не выгнал, за что он очень ему благодарен и продолжает попытки хоть как-то поддержать. но всегда получается всё через жопу.       — я тебе принесу вещи, сходи в душ… — и арсений снова уходит в комнату, чтобы, очевидно, принести ему домашнюю одежду.

мой аппетит перебил никотин, мой редкий сон добил кофеин, я начинаю утро. мой миг это — дом грез, я жду свой метаморфоз, кормлю с ладони психоз, вхожу в сакральный гипноз, кто, кто, кто подхмелеть, под ноль в глазах тяжелеть…

      только вот кудрявый не хочет тратить время на принятие душа и, уже переступив с небольшим грохотом от стараний, свою обувь, целится расшатанной алкоголем вестибуляркой в диван. периодически шлифуя своими плечами стены, полку, шкаф.

…я так молод и так зол, на щеках бликует соль, нам знакома эта боль…

      но ему не удаётся коснуться лицом мягкой поверхности и зарыться головой в подушки. его ловят уверенно за плечи и немного тянут назад.       шастун моментально хмурится, ощущая, как саднит плечи от ударов о препятствия под давлением от чужих пальцев. а после и вовсе чувствует, как его хотят обнять. ощущение дрожи в чужом теле отрезвляет и шастун в ту же секунду дёргается в сторону.       — отпусти се-час… же…       — тебе нужно переодеться, ты грязный с улицы, — с надрывным спокойствием произносит мужской голос за спиной.

…я не хотел покидать этот город и ты главный повод.

      — ты, бля, не понимаешь чт- ли? вообще?       раздаётся резкий, обременённый волнением вздох и арсений еле разжимает пальцы на теле сожителя. не хочется получить по лицу от пьяного, завтра утром ещё на мероприятие. кстати, о нём.       — я завтра иду на выставку с… — арсений слышит насмешку, шуршание одежды и поднимает обычно всегда опущенный взгляд на мужчину перед собой.       — как всегда, гулянки, — антон раздражённо улыбается, всё также нетрезво пошатывается и старается вылезть из серой кофты и футболки. — лучше бы работу нашёл, бездарь.

≪вот бы тебя мне не знать!≫ —

изо всех сил закричать. делай, что хочется, но только без меня.

      у голубоглазого кривятся губы от обиды. поджав их, он часто моргает, чтобы убрать подступившие слёзы и усмехается тут же. игнорируя наплыв. лишь бы избежать слабости. хотя от неё не убежишь, если она — и есть ты. в квартире не холодно, но внутри начинают дрожать органы из-за страха. так неприятно клокотать под солнечным сплетением. и горечь от горла не хочет отступать.       как и всегда такая жалкая картина. изо дня в день, чёртов попов, стоит, сложив ручонки в замочек и глаза в пол по щенячьи. иногда проскальзывает приступ отвращения со злостью.

                              ну как так можно, а?!

      шастун терпит это уже несколько лет и всё никак не может понять: нахера я ваще вожусь с ним, блять?       вышвырнуть на улицу, только вот кроме модных шмоток здесь у него ничего своего больше и нет. слишком жестоко, но и чересчур сердобольно. в глотке копится комок тошноты от этого абсурда… внутривенный холод негодует, когда арсений пытается коснуться, проявляет знаки внимания и улыбается. всё тело протестует против этих вещей и антон с каждым таким разом всё дальше и дальше. и чего только этот пидор добивается? если терпеливость шастуна ему не позволит прикончить соседа по комнате, то его обязательно до полусмерти изобьют за внешний вид гопчики с ближайшего района. и антон не придёт к нему на помощь. отвлекающий манёвр, арсения охватывает защитная реакция. он привык к таким издевательствам и к тому, что он никчёмный. и то ничего не может с этим сделать.

прости… Антон, пожалуйста… прости!..

      — я как раз хотел обсудить со знакомой место в кофейне, — но дальше продолжить говорить он не может. он накрывает ладонью лоб и прячет горячие слёзы по щекам, стараясь не шуметь носом. не всхлипывать. он чувствует, как его ненавидит антон и не понимает, что он может сделать. но знает за что и как сильно.       но и это остаётся без внимания. кудрявый сбежал уже на кухню, предвкушая чужую жалость. в груди дыра. попов старается из всех сил не зарыдать прямо тут, с нервно подрагивающими губами и напряжёнными бровями. единственное, что он умеет, так это быстро успокаивать свои истерики. научился быстро, ведь каждый раз над ним возвышалась тень чужой руки, готовая нанести боль без зазрения совести. и он не заслуживает другого.       мужчина пальцем утирает влагу под своим носом, сжимает кулаки ледяные из-за волнения и присоединяется к антону на кухне. осторожно входит, видя худую спину друга, смело осматривает лопатки, рёбра выпирающие и позвоночник. затем шагает в сторону, чтобы подать ему стакан воды. берёт кружку, из-под крана наливает фильтрованную и разворачивается лицом к шастуну, ставя чашку рядом с его рукой.       у самого ладони трясутся. и в один миг снова быстро сжимаются от резкого движения чужой руки. в ней мимолётно оказывается белый фарфор, а в ту же секунду исчезает с рывком и с оглушающим звоном разбивается о дверцу кухонного шкафчика прямо над головой арсения.

ДА ОТЪЕБИСЬ ТЫ УЖЕ ОТ МЕНЯ НАКОНЕЦ!

      попова охватывает с головой дрожь и он пригибается, боком ударяясь об стенку плиты, цепляет ребром ручку от неё и шипит, хотя внезапно в груди спирает не то криком, не то плачем. бледные ладони закрывают макушку, а колени безбожно слабые. а антона это не волнует: он хватает арсения за пиджак у холки и поднимает с пола с силой, будто и не был пару минут назад пьян.       — как ты меня заебал. ты постоянно только ноешь, и ноешь!       голубые глаза щурятся в тени рук, а с уст срываются неудержанные всхлипы и скулёж. ладони прячут покрасневшее лицо от напряжения и горячего, сбитого до боли в лёгких дыхания.       продолжает прятать лицо, но не может выдержать криков у уха и его тоже пытается прикрыть, вздрагивая каждый раз от ругани в свой адрес. такой бесполезный и слабый.       — …никому ненужное чмо! когда ты уже сдохнешь… — такие громкие крики. бьют всё сильнее, словно толпа взбесившихся людей. пока арс сжимается, ведь больше ничего и не может, чувствует, как ему без жалости ломают кости, разбивают нос, ударяют по лицу, наступают на бок и давят, заставляя скрючиться от неописуемой боли по всему телу.       только вот телу всё равно, пока душа рвётся на многочисленные части. — как я хочу от тебя избавиться…       грохот. голубоглазый мужчина неусточиво валится обратно, когда антон его отбрасывает. бьётся со всей силы боком о ту же электронную плиту и взвывает, моментально поджимая к себе ноги. бьётся в угол и продолжает без сдержек выть, как псина, избитая, замёрзшая, грязная.

одинокая, ненужная, выброшенная и забытая…

      арсений терпит головокружение и боится пошевелиться, чтобы ненароком не свалиться на пол. ещё антон увидит, вообще придёт в бешенство и точно не выдержит и треснет, как следует.       арс стонет от проснувшейся боли на месте сильных ушибов, голос уже даже хрипит, а гортань посвистывает от перенапряжения, тоже побаливает, что глотать больно, но мужчина осматривается покрасневшими глазами вокруг и хочет встать, хоть и боится. прислушивается сквозь ползущую кровь в сосудах, пульс и звон в ушах. не уснул ли шастун? но в квартире полная тишина. настолько оглушающая, после вспышек этой и предыдущих ссор.

нет! не нужно, нет, пожалуйста, не надо!

      хлопок по лицу. жар на коже. оцепенение и страх двинуться. даже звука не издаёт, а от очередного замашка прикрывается, будучи не в силах противиться правосудию.       вот лицо антона. потом резкая искра перед глазами. пол, руки, распластавшиеся на нём и окрасившая его собственная кровь. видит в белесой луже блики кухонной люстры и забывает, как дышать, ведь кровь заползает во все дыхательные пути. а от бессилия хочется снова рыдать, но не успевает сообразить ничего толкового, как слышит громкий хлопок дверью.

это было позапрошлой ночью…

                                          …перезаряжай, выстрели в спину

                                                                        за то, что я любил тебя…

арсений с мокрым лицом заползает на край не расправленного дивана, шмыгает носом, ощущая ледяной покров воды на коже лица и обхватывает такими же холодными руками торс крепко спящего антона после пьяного угара. тот не проснётся до утра и арсений будет рядом всю ночь, чтобы вовремя позаботиться о состоянии друга.

≪ни о чём не жалей.≫

он прижимается к горячей груди щекой и вдыхает глубоко, позабыв обо всей боли ранее, улыбается ненароком, но даже не замечает этого и думает, как соскучился.

≪…и люби просто так.≫

      всё нутро ноет, пульсируя болью, что отзывается в определённых участках особенно сильно при малейшем движении арсения. он жмурится, рвано выдыхает и замирает, ведь боится разбудить соседа. отчаянно не желает концентрироваться на физических ощущениях. это ничто в сравнении с тем, как он ценит кудрявого. хочет и ныряет с головой в свои чувства. мягкие, тающие, сладкие несбыточные грёзы о несуществующем счастье рядом с ним. арсений знает, что он — плохой человек, но он рад, что антон его принимает таким и не уходит.       но тешить себя изо дня в день надеждой, что шастун его не бросит, с каждым разом всё больнее. но и к этому он привыкнет. антон же как-то справляется? и арсений тоже. справится.