ни о чём не жалей и люби просто так.

«не влюблены, но любят до сих пор».

«я в глазах твоих видел снег в океане.

этим снегом с тобой никогда мы не станем.

и пускай всё растает, ведь между мечтами

мы теряем любовь, как снег в океане».

      чем хороши напряжённые будни? быть может, именно большая загруженность позволит человеку не тонуть в навязчивом потоке своих мыслей?       этого же мнения придерживался и Арсений Сергеевич. но точно не сейчас. точно не в ближайшее время. голубоглазый понимает всю абсурдность происходящего, но не в силах что-либо изменить, когда дело касается его. человека, под чарами которого пал барьер, скрывавший тропинку к самым сокровенным уголкам души Попова. сейчас, наблюдая за тлеющей сигаретой, зажатой меж пальцев, мужчина бежит от реальности, притворяя дверцу прошлого.

снова.

«— ой, привет, малыш, — безо всякой стеснительности тянет мужчина, коротко

улыбаясь лишь уголками губ.

— знакомы? — выдаёт молодой человек в ответ слишком быстро, хмурясь первые

секунды — не каждый день слышишь подобное в свой адрес.

— Антон, — выдаёт прохожий, а глаза его сияют, как у маленького ребёнка, только

познающего мир. такие же чистые, глубокие и невинные. кто бы мог подумать, что

зелень глаз чужих способна одурманивать с первых секунд?

— Арсений…».

      дверь-проводник в лучшие воспоминания, в его прошлое, с грохотом захлопнулась прямо перед лицом, вышвыривая Арса в суровую действительность, как ненужную животину за порог. по телу проходится табун мурашек. он не понимает, в какой момент глаза начинает предательски щипать от слёз, а руки неосознанно сжимают пустую пачку сигарет. сердце мужчины заходится в бешеном темпе, ударяется о рёбра, которые в считанные минуты превратятся в пыль. он бы непременно залил свои чувства алкоголем, но какой, блять, в этом смысл?

Антон. Антон. Антон.

      в моменты безысходности люди пойдут на всё, чтобы получить желаемое для притупления душевной боли, которой свойственно усиливаться. об этом думает и Арсений. к счастью, голубоглазый успел всерьёз задуматься о поиске работы. и сделал это вовремя, чтобы на него очередной раз не обрушилась сокрушительная волна гнева. идёт пятый месяц его попыток достучаться до зеленоглазого, но всё тщетно. качнётся ли маятник в лучшую сторону для самого Арсения? чёрт его знает, но рискнуть стоит. выбора нет.       пять месяцев.                                           двадцать одна неделя.

                                                                              три тысячи шестьсот пятьдесят часов.

      время тянется невыносимо долго. секунды перетекают в вечность, а от этого ничуть не легче. но это его вина. он причинил боль человеку, раскрасившему за столь короткий срок его серый мир, в котором он успешно запечатал самого себя, и обитал долгие годы своей жизни. разве это честно? нет. чувство стыда имеет свойство прожигать дыру в груди сквозь время. он бы обязательно исправил ситуацию, но слишком поздно. Арсений знал, что каждый рано или поздно расплачивается за свои ошибки. настал его черёд вкушать всю горечь сполна. такова… цена.

«всё дело в том, что дождь ничем не рискует.

а я боюсь, что потерял тебя.

я невозможно скучаю…».

      Попов с головой ушёл в собственный поток размышлений, из которого его вытягивает Шастун, молча закинувший свой рюкзак на диван рядом с мужчиной. на долю секунды в глазах Арсения мелькает крошечная надежда на то, что зеленоглазый выкрикнет пару колких фраз в его адрес, пройдётся холодным и отрешённым взглядом, способным заставить неприятно сжиматься нутро. что-нибудь. но Антон исчезает из комнаты также быстро, как и появляется в ней. дыхание перехватывает. каждая попытка вобрать больше воздуха в лёгкие даётся с огромным трудом. не понаслышке он знает, что ничего хорошего от этого ждать не стоит.

затишье наступает перед бурей.

      он понимает, что тянуть нельзя. другого момента может и не быть вовсе. нужно сообщить Антону о новой работе. неужели это станет шагом, пускай небольшим, к снисходительности Шастуна? «слишком много вопросов. чертовски мало ответов». с этой мыслью Арсений, двигаясь по коридору как тень, неуверенно ступает по холодному кафелю прямиком к хмурому мужчине, чьё лицо не выражает никаких эмоций. Антон напоминает кусок человеческой плоти, но не более. никаких эмоций, никакого живого блеска.       — Антон? — складывается ощущение, что Арсений говорит с пустотой. мужчина по-прежнему никак не реагирует, а Попову несказанно хочется раствориться на месте. хули толку то? ничего не меняется, как бы он не изматывал себя, чтобы только угодить своему предмету воздыхания. другу.

«только солнце ниже, вечер ближе время пролетело быстрой птицей над волнами. я лечу фанерой над Парижем».

      Шастун вальяжно развалился на спинке стула, закинув одну ногу на другую. в зубах зажата сигарета. движения его медлительны, осторожны. он никуда не спешит. никогда не спешил. время в радиусе нескольких метров от него тоже замедляется, как ни странно. Антон прикуривает, затягиваясь никотином, как в последний раз, выпускает клубы ядовитого дыма в сторону, которые еле заметны при приглушённом свете, к слову, как и весь металл, коим он вечно увешан. Арсений ничего не имел бы против аксессуаров сожителя, будь они безвредными для него самого. голубоглазый кривит губы в кислой усмешке. боль от применённой физической силы ощущается в несколько раз лучше с таким то «оружием». на Антоне чёрная рубашка, плотно прилегающая к телу, которая идеально подчеркивает его подтянутое тело. в этом есть своё очарование.

      Антон напоминает мафиози, Арсений — его ангел.

      Попов понятия не имеет, как долго в воздухе сохранялась гробовая тишина. она режет слух вплоть до взрыва барабанных перепонок.       — я решил вопрос с работой, — на одном дыхании выпаливает Арс, разрушая гармонию. сжимает руки в кулак, а взгляд стремительно опускает в пол. в ушах стоит бешеная пульсация, которая то и дело прекращается, пропуская удары.