Призрак с заброшки

Секунды тянутся медленно и кажется, что уже прошла целая вечность. Дима смотрит на бледное, почти синее лицо парня отрешенным взглядом, не веря тому, что тот не выжил. Медперсонал не торопился отключать своего пациента от аппаратуры, с грустью оглядывая замерший возле него силуэт. Они даже не подозревают, что среди них находится призрачный парень, который ходит по палате и испуганно задаёт один и тот же вопрос, но в ответ ему звучит только тишина. Эмиль в отчаянии мечется то к одному, то к другому, то подбегает к кровати, пытаясь схватить свою руку, но проходит ее насквозь и испуганно отскакивает, снова и снова пытаясь узнать правду. — Дима! Я умер, да? Дим, — в голосе слышен страх и ужас, что заставило сердце мужчины дрогнуть. Масленников поднимает взгляд на призрачного парня, чувствуя тяжёлый ком в горле. — Я не верю в это, — хрипит он, снова возвращая взгляд на бледное лицо юноши на кровати. — Не верю… — Дима, я не хочу умирать! Сделай что-нибудь, а! — Умоляющим тоном просит призрачный парень, с надеждой глядя на мужчину, словно тот способен воскрешать мертвых. Дима в ответ молчит, аккуратно взяв бледную, холодную руку парня в свою. Отчаяние охватило все его естество. Чувство невыполненного обещания давило, с издёвкой смеясь в лицо. Что остаётся сейчас делать? Неужели вот так все и закончится? Масленников качает головой, поднимая взгляд на поникшего призрачного парня, у которого слезы текли по щекам. Даже призраки умеют плакать... Медперсонал за спиной мужчины зашевелился, собираясь закончить свое дело: убрать аппаратуру и отправить тело пациента в морг. Вдруг до слуха долетает короткий сигнал, заставив всех, включая и Диму вздрогнуть. Масленников переводит взгляд на аппарат обеспечивающий искусственную вентиляцию лёгких, замечая еле заметную рябь кардиограммы. Снова слышится сигнал аппарата сердца и мужчина не веря своим ушам и глазам, тянет руку к груди парня. Лёгкий стук сердца отзывается на касание и Масленников почти подпрыгивает от радости. — Есть! Он живой! Живой! — Вскрикивает он, не убирая руку от груди Эмиля, слушая слабые удары. К постели тут же подбегают, чтобы осмотреть Эмиля и снять показатели, поэтому Дима отходит в сторону, чтобы никому не мешать и счастливо улыбается. Рядом с ним встал призрачный парень, с надеждой глядя в ту же сторону. Дима не сразу заметил, что тот перестал быть золотистым, а значит опасность миновала. Спустя время, к нему подошёл врач, устало потирая вески. — Мы проведем исследование, чтобы выяснить причину его ухудшения состояния и временной смерти. — Врач кисло улыбается, на секунду оборачиваясь назад. — Мы вам сообщим, если что-то узнаем. — Спасибо, — кивает Дима, посмотрев на парня, над которым суетились медсестры. — Я пойду тогда, чтобы не мешать вам. — Конечно. До встречи. Масленников кивает в ответ и выходит из палаты, направляясь к выходу, краем глаза наблюдая за призрачным парнем, который шел рядом, опустив голову. Диме хочется подбодрить его, обнять за плечи, но это было невозможно. Когда они дошли до машины, Дима наконец смог заговорить с Эмилем, не боясь, что кто-то увидит его разговаривающего с самим собой. — Все будет хорошо, — призрачный парень поднимает голову, взглянув на Диму глазами цветом шоколада. — Ты живой, теперь просто постарайся очнуться. — А если я не смогу? Я так и останусь призраком... — Грустно роняет Эмиль, отводя взгляд в сторону. — Эй, за то время, сколько мы с тобой знакомы, я хоть раз тебя обманул или не сдержал слово? — Фыркает Дима, пытаясь разрядить обстановку. Парень кисло улыбается, посмотрев на мужчину. — Почти только что! — Сощурившись, произносит Эмиль и Дима борется с желанием дать парню подзатыльник. В шутку конечно, но все равно ж не получится. — Но ты ж все равно живой, сученыш! — Но в коме. Эмиль начинает улыбаться и глаза его сверкают, радуя этим мужчину. Ему совсем не хотелось, чтобы парнишка грустил. Дима заводит машину, выезжая с территории больницы, сосредоточено глядя на дорогу, не забывая краем глаза наблюдать за Эмилем, который от нечего делать пытался открыть бардачок. Остановившись на светофоре, Дима несколько секунд терпеливо смотрит на старания призрачного парня, а после, не выдержав, открывает бардачок, под испуганное «ой». — Там не особо интересно, обычный мусор, — поясняет мужчина, возвращая внимание на дорогу, заводя двигатель. — Я просто хотел посмотреть, могу ли открывать что-то, — смущённо бормочет Эмиль, с интересом разглядывая содержимое бардачка. — Тебе нравятся сникерс? — Не, это Сударь, — отмахивается Дима, улучшая момент и наклонившись, забирает мусор, чтобы выкинуть его на ближайшей остановке. — Он любит пожрать, особенно сладкое. — А ты? — Я тоже люблю, но не настолько сильно, как Никич. — Понятно. Эмиль ведёт рукой и крышка бардачка легко поддается, закрываясь с лёгким щелчком. Оставшуюся дорогу они молчат. Эмиль наблюдает за мелькающим пейзажем, а Дима следит за дорогой, размышляя обо всем, что произошло за последнее время. Он вспоминает об преступниках и его передёргивает от все ещё свежих воспоминаний. Полиция ищет тех людей, следя за каждым поворотом и углом города, чтобы те не смогли напасть на новых жертв или своих свидетелей. Но как все уже в курсе, не всё бывает идеально и преступникам удается найти лазейку. Если бы он сказал, что не боится смотреть в лицо опасности, то наверняка бы соврал. Ибо каждый человек боится за свою жизнь и жизнь близких людей. Страх перед чем-то это нормально и этого не нужно стыдиться. Страх — естественное состояние, его невозможно контролировать, он не показатель слабости. Поэтому Дима не скрывал, что боится за свою жизнь, но больше за жизнь друзей и Эмиля. Ему бы не хотелось, чтобы те погибали из-за того, что он стал невольным свидетелем преступления. Тем более он не хотел, чтобы погибал парень, который сейчас сидел возле него и наблюдал за всем из окна. У него никого не осталось кроме лучшего друга, который почему-то так и не появился на горизонте, будто не волновался за него. Масленников кривится, подумав о неком Максиме и оглядывается к Эмилю. Призрачный парень уже не был весёлым, скорее поникшим и будто бы уставшим. — Хочешь поспать? — Предлагает Дима, на что парень качает головой, устало улыбаясь. — Призраки не спят, — хмыкает он, потянув уголок губ. — Я пробовал и не раз. Зато узнал, что могу проникать в чужие сны. — И как ты это узнал? — Когда тебе снился кошмар. Я хотел тебя успокоить и коснулся твоего лба и очутился у тебя во сне. От этих слов Диму бросает в дрожь. Значит та добрая сущность парня ему не приснилась, а это был он сам? Тогда почему он сиял золотистым светом в его сне? Дима ведь поначалу думал, что это просто подсознание так над ним шутит, а оказалось, что это было взаправду! Мужчина вспоминает, что после его пробуждения призрачный парень продолжал сиять золотистым светом. Тогда Масленников сбросил все на совпадение и что Эмиль просто «впитал солнечные лучи», а сейчас это совпадением не кажется. Дима смотрит на парня, который выглядел, как обычно, и с тихим вздохом отворачивается, заруливая во двор своего дома. — Эмиль, ты знаешь что-нибудь про эти все свечения у тебя? — Спрашивает он, тут же замолкая, поняв, как звучит вопрос. — Ты про это свечение у сердца в той заброшке и золотистый свет у тебя в квартире? — уточняет Эмиль, немного повернувшись к мужчине. Дима кивает, внимательно глядя на парня. — Знаю. Эти свечения есть у призраков, которые находятся в коме. Серебристый — остановка сердца, золотистый — ты умираешь, черное свечение означает, что ты станешь злым духом после смерти, темно-синее — переродишься, красное... Красное — в данный момент тебя медленно убивают. Ещё есть сиреневое. Оно означает, что ты никогда не вернёшься в мир живых после смерти. — Откуда ты это знаешь? — Макс увлекается мистикой. Он изучил ее вдоль и поперек, — вздыхает Эмиль, качая головой. — Он мне ещё рассказал, что если призрак войдёт в чужое тело и не выйдет из него в течение часа, то может разделить душу вместе с тем человеком, и их воспоминания будут общими. Человек сойдёт с ума и может покончить с собой. — И ты ему верил? — Нет, конечно... Я думал, что это все чушь и пустая болтовня, а теперь... — Поэтому ты был таким спокойным... — Я был спокойным, потому что верю тебе. — Почему? — Ты не даёшь мне умереть, поэтому мне не страшно, когда появляются эти свечения. — Это просто везение, я же не волшебник. Однажды, я не смогу тебе помочь, поэтому... Очнись! И все закончится. Масленников вздыхает, посмотрев на призрачного парня, который вдруг поник, опустив голову. Сейчас он был похож на провинившегося ребенка, которого отругал отец. Где-то в груди появилось желание обнять и утешить своего временного невидимого жителя, но он понимал, что этого невозможно. Но руки уже тянулись к Эмилю, касаясь его плеч. На удивление, они не прошли сквозь призрачного парня, а покорно легли на спину, притянув Эмиля в объятия, отчего тот удивлённо охнув, машинально обхватывает торс мужчины. Дима и сам не понял, как у него это получилось, поэтому молча сидел, уставившись в одну точку, пытаясь сообразить и понять, что это не сон и он правда обнимает своего призрачного парня. — Как... Как ты смог меня коснуться? — Шепчет Эмиль, уткнувшись носом в плечо мужчины. — Я захотел этого, — выдыхает Масленников, обнимая осторожно, будто боялся, что все испортит. — Ты обязательно очнешься, не грусти. — Ага. Спустя пару секунд, Дима отпускает парня, после чего поворачивается к двери, чтобы открыть ее. Испуганный возглас рядом останавливает его и Дима смотрит на Эмиля, который со страхом в глазах глядел вперёд. Проводив его взгляд, Дима замечает две высокие фигуры в черной одежде, которые непринужденно стояли возле черной машины с тонированными окнами. Масленников и без объяснений понял, что это были те самые люди, которых он слышал в заброшенном доме. Не теряя больше ни секунды, Дима схватил телефон, набрав номер полиции.

***

— Дима! — Взволнованный голос Сударя встретил его раньше, чем мужчина успел переступить порог. Всего два часа назад схватили преступников и Дима задержался в участке, чтобы опознать голоса и после подписывал протокол. — Что случилось? — Все в порядке, — морщась от головной боли, проговаривает Дима, снимая кроссовки и проходя в гостиную, где грузно падает на диван. В квартиру возвращаться он передумал. — Ты так стремительно убежал, что я думал, что апокалипсис наступил, — сетует Никита, садясь рядом на диван. — Рассказывай, что произошло? Ты был напуган. — Эмиль чуть не умер, а возле дома меня поджидали те ублюдки. Все обошлось, — коротко поясняет Масленников, потирая виски. Тем временем Эмиль берет в руки подушку, поднимая ее над головой, подходя к Сударю. Дима этого не видит, так как устало закрыл глаза. — Отстань ты от него! — Ворчит парень и кидает подушку в Сударя, который вздрогнул от неожиданности, так как совсем забыл о призраке. — Чего он кидается? — Ошарашенно произносит он, вертя головой, будто хотел увидеть призрачного парня, который в данный момент собирался поднять ещё одну подушку. — Он сказал, чтобы ты от меня отстал, — с усталым смешком роняет Дима, поворачиваясь набок. — Твой друг разве не видит, что ты устал? Пусть лучше сделает тебе чай и даст поспать, — проговаривает призрачный парень, грозно уставившись на Сударя. Дима тихонько смеется, прикрыв глаза. — Действительно, Сударь, дай поспать, — фыркает он, постепенно засыпая. — Эмиль тут недоволен тобой. — Он что, уже тут хозяин? — Нет, просто заботится. У меня было длинное утро. — Ладно, вы оба правы. Спи, я пока что-нибудь приготовлю. — Ага.

***

Темнота встречает очнувшегося мужчину жуткой тишиной, со злорадным смехом играя с его сознанием. В нос ударяет уже знакомый, противный запах затхлой воды и крови, от чего голова начинает кружиться. Все тело отчего-то дрожит, но лежавший на полу мужчина не обращает на это внимание, пытаясь подняться на ноги, желая хоть как-то уйти от ужасного запаха. Луна выглядывает в единственное окно, с разбитым стеклом и снова смеётся, издевательски проливая на пыльный пол, усеянный кровавыми пятнами свои мертвенно-бледные лучи. Дима делает шаг и тишину пронзает громкий скрип, от которого хочется зажать уши. Дальше он старается ступать осторожно, постепенно, чтобы не задевать скрипучие половицы. Масленников уже не удивлен, что снова оказался в этом заброшенном детском доме. На этот он уже намерен узнать, что всё-таки это здание от него хочет. Почему-то Масленников был уверен, что каменное строение живое в его сне и оно обязательно расскажет ему тайну. Он больше не боялся, осторожно двигаясь к выходу из комнаты, так как в темноте весьма трудно ориентироваться в пространстве. Когда он выходит в коридор, то видит силуэт парня, который был освящён светом, словно прожектором. Парень был одет в красную рубашку и синие брюки, которые висели на нем мешком. Одежда на нем была потрёпанной и местами порвана. Парень стоит спиной к мужчине и не двигается, будто ждёт, что Дима подойдёт ближе и он делает шаг, не сводя взгляда с силуэта. Когда до парня останется пару шагов, тот вдруг исчезает и появляется в десяти метров от мужчины и тот снова осторожно идёт к нему, ступая по полу на ощупь, не сводя взгляда с одной единственной светлой точке. Спустя некоторое время, Дима останавливается перед знакомой комнатой, посреди которой спиной к нему сидел тот парень. Дима осторожно заходит в комнату, замечая, как парень медленно поворачивается, открывая вид на свое лицо и Масленников дрожит от нескрываемого страха. Перед ним был Эмиль или кто-то похожий на его призрачного парня. Из темных глаз текли слезы, окрашивая бледные щеки в кровавые следы, на лбу зияла дыра, а рот был полностью зашит нитями, словно кто-то не желал, чтобы парень говорил. Видимо при жизни этот несчастный узнал тайну, за которую его и убили такой ужасной смертью. Переборов ужас, Дима подходит к парню, садясь перед ним на колени и с удивлением замечая, что тот не пытается ему навредить, а наоборот, словно ждёт помощи. Мужчина тянет руку к лицу несчастного, касаясь щеки, утирая кровавый развод, заглядывая в бездонные, полные боли и отчаяния глаза, в которых намертво застыл страх. Всего одну ночь назад этот парень будто пытался убить его, вцепившись в плечо так, что оно болело. Но на этот раз он словно не желал зла или это был не он? Дима пытается вспомнить недавний сон и перед глазами возникает тот жуткий образ. Это были два разных призрака. Один будто желал его убить, улыбаясь кровавым ртом, а второй просто помощи. И оба, почему-то похожи на его Эмиля. — Почему ты так похож на моего знакомого? — Шепчет мужчина, замечая промелькнувшую в темных глазах эмоцию, которою он не успел поймать. Дима несколько секунд разглядывает парня, все больше убеждаясь, что тот безобиден и никакого зла в нем нет. Его взгляд падает на пухлые губы с запекшейся кровью, которые были плотно пришиты черной нитью. Не надеясь на удачу, Дима похлопал по карманам, в поисках чего-нибудь острого, внезапно нащупав маникюрные ножницы, которыми аккуратно разрезал нити и так же осторожно убрал их с губ. Парень свободно вздохнул, зашевелив ртом, будто за долгое время принудительного молчания разучился не то что говорить, но и двигать челюстью. — Кто ты? — Тихо спрашивает Масленников, оторвав немного ткани от своей рубашки, чтобы осторожно вытереть кровь с лица парня. — Я... Ни... Ни... Ник, — запинаясь на каждой букве, хрипит парнишка, стараясь выдавить хоть слово. — Нико... — Тебя зовут Коля? — Поспешив на помощь, спрашивает Дима, перестав вытирать кровь с лица призрака парня. Он не был удивлен, что может дотронуться до него, ибо понимал, что находится во сне. А здесь все возможно. — Д... Д... А... Да! — С трудом выдавливает призрак, от напряжения хмуря брови. — Это ты пытался меня убить прошлый раз? — Н... Н... Нет. — Не ты? — М-мой брат. — Близнец? — Да. — Как долго вы тут? — Очень долго... Он и я воспитанники. Дима задумывается на секунду и сознание яркой стрелой проносится в голове. Воспоминание об истории этого здания, в котором много лет назад была резня из-за одного обезумевшего мальчика — пронеслось в голове подобно урагану. Того несчастного остановили выстрелом в голову. Дима опускает взгляд на лоб призрака, чувствуя ужас от того, что перед ним, кажется, сидит тот самый безумец. Но всё-таки чутье мужчины подсказывало ему, что что-то тут было нечисто. — Это... Это из-за тебя тут была резня? — Нет. — Из-за брата? — Нет... — Что же тогда тут произошло? — Смерть. Жестокая смерть детей, которые были не нужны никому, — слышится злобный шепот за спиной, заставив Диму обернуться и уставиться на вторую, жуткую копию Эмиля. Именно он в прошлый раз сбежал от яркого света. — Взрослые были такими жестокими! Дети ни в чем не виноваты, а их отправляли на жуткую смерть. Их продавали частями в разные страны и за это получали деньги. И никому и дела не было до исчезнувших детей! — Брат... — Тихий шепот за спиной остановил пламенную, полную яда речь парня в дверях. — Он может нам помочь. — Ты, глупый! — Снова раздается злой голос, приближаясь с каждым шагом. — Разве ты забыл, как ты умер? Однажды тебе тоже один якобы добрый человек хотел помочь и что? Он застрелил нас! А потом всем рассказали, что ты... Обезумел и почти всех убил. Помнишь? — Но он не тот человек. — Откуда тебе знать? — Он освободил меня от нитей... — И ты сразу ему доверился? Неужели ты не хочешь отомстить? — Ему не хочу. Он не причем, брат. Я чувствую, что он нам поможет. Он и тот парень. Кажется, он наш родственник. — Что ты несёшь? Какой родственник? Мы умерли много лет назад, откуда у нас могут быть родственники? — Это не значит, что у нас не осталось родственников... — Так, стоп, стойте, — встревает Дима, до этого слушавший весь разговор, не смея перебивать братьев и даже не заметив того, что Коля перестал запинаться на каждом слове. — Я запутался. Что тут произошло, объясните? И почему передо мной только вы двое? — Потому что остальных тут нет, — шипит один из братьев, тот что был злее своего близнеца. — Тут только мы с братом. — Но почему? — Хотели бы мы это знать! — Остальные смерились со своей участью, а мы не смогли, — тихо роняет призрак, тот, что назвался Колей. — Да! Не смогли, — рычит второй близнец, делая угрожающий шаг в сторону мужчины. — Не смогли, потому что нас не отпускает горе. — Какое? — Месть. Дима замирает, когда чувствует железную хватку на своем горле, судорожно пытаясь поймать воздух губами. Злая копия Эмиля, а точнее призрак, похожий на него злобно сверлит его взглядом, расплываясь в хищной улыбке, из уголков губ выступают капли крови, которые тонкой струйкой скатываются по подбородку и шее, делая образ парня ещё более жутким. Дима пытается высвободиться из хватки, но призрак держит его с такой силой, что ещё чуть-чуть и шея точно сломается. — Сережа! Перестань, хватит, — раздается взволнованный голос другого парня и на руке повисает Коля, пытаясь отодвинуть брата от мужчины. — Этот человек не причем! Отпусти его. — Они все заплатят! — Шипит Сережа, сдавливая шею сильнее, выдавив гортанный хрип Димы, который уже посинел от нехватки воздуха. В какой-то момент, когда мужчина уже готов был попрощаться с жизнью, ибо знал, что если умрет во сне, то и на яву тоже оставит мир живых, рядом появляется неяркий свет, от которого злой призрак моментально отпрыгивает в сторону и Дима падает на колени, вдыхая воздух и кашляя. На его плечи ложатся теплые, знакомые руки. Дима оборачивается, встречаясь со взглядом карих глаз, которые с беспокойством смотрели на него. Убедившись, что с мужчиной все в порядке, Эмиль поднимает голову к двум близнецам, хмуро сдвинув брови. Он весь будто ощетинился, словно готовился рвать и метать. — Что вам нужно от него? — Голос у парня стальной, пробивающий до мурашек. Дима смотрит на его профиль, невольно залюбовавшись тем, как тот в гневе прекрасен. — Ничего не нужно! — Не дав сказать призраку брата, выпаливает Коля, отпихивая его за спину. — Простите нас, брат бывает вспыльчивым. Как тебя зовут? Мне кажется, что ты наш родственник... — Я Эмиль и вряд ли у меня в роду были близнецы, — холодно роняет парень, настороженно глядя на призраков. — Я говорил, что он нам не родственник! — Шипят за спиной Коли, но тот и ухом не повел. — Всё-таки, расскажите, что с вами произошло? Может я смогу помочь, — произносит Дима, поднявшись на ноги. Близнецы переглядываются, прежде чем все же начать свой рассказ. — Вы наверняка знаете, что лет пятьдесят назад здесь был детский дом, — начинает призрак Коли, неловко почесывая руку. — Этот дом был далеко от города, поэтому и воздух тут был чище. Я бы даже сказал, что это место больше было похоже на оздоровительный комплекс. Здесь было около ста воспитанников и каждый получал должное внимание и заботу. Мы хорошо питались и одевались, у нас были игрушки, хорошая одежда мягкие кровати, не то что в других детских домах. Нас лечили и заботились. Мы думали, что здешние взрослые любили детей и жалели их... А потом оказалось, что все это было только спектаклем для наивных зрителей. Мы не сразу заметили, что некоторые дети пропадали без следа. Сначала мы не предавали этому значения, ибо это детский дом и нормально то, что кого-то из нас забирали приемные родители. Но все оказалось гораздо хуже... — Обычно, когда забирают ребенка, его приводят попрощаться с остальными, чтобы типа дать надежду, что и за тобой придут, — тихим голосом подхватывает призрак Серёжи, который сейчас уже не выглядел злым. — Но никого из пропавших детей мы не видели перед уходом, да и никто из посторонних к нам не приходил. Тогда мы с братом и ещё двумя парнями и заподозрили что-то неладное и стали следить за взрослыми. Воспитатели смотрели на нас хищными глазами и выбирали жертву. Когда они находили ее, то заботились о ней ещё больше, а потом этот ребенок пропадал спустя несколько дней. — Мы сначала не знали, куда отводят очередную жертву, пока Савва (примечание автора — Савва это еврейское имя) не сказал нам, что видел, как медсестра отводила его соседа Мишу к себе в кабинет и больше он оттуда не вышел. И тогда мы решили узнать правду! Разработали план и в одну из ночей пробрались в кабинет медсестры. Мы были как можно тише, стараясь никого не разбудить. — Когда мы вошли в кабинет, то стали искать потайную комнату и нашли ее за шкафом. Мы открыли дверь и увидели лестницу, которая вела вниз. Мы начали спускаться. Когда четверо детей спустились в небольшое помещение, было понятно, что это была часть подвала. Эту часть оградили стеной, чтобы никто не нашел эту комнату, даже те проверяющие, которые приезжали каждый год с плановой проверкой. Им было не в досуг выяснять, куда деваются дети, так как были убеждены, что их усыновили и даже видели пару тройку документов, которые естественно были поддельными. Закрытая часть подвала имела небольшую площадь, посреди которой стоял операционный стол, а вдоль стен располагались стеллажи, шкафы и холодильники. А так же висели разные орудия пыток, на полках стояли банки с каким-то содержимым, а помимо них были пробирки, какие-то препараты и операционные инструменты. Все это напугало детей, которые не могли сдвинуться с места, оглядывая жуткие вещи. Со стороны лестницы послышались шаги. Несколько человек спускались в подвал, в котором не особы было куда спрятаться. Дети поспешно разбежались кто куда, притаившись в своих укрытиях и в этот момент в помещение зашли несколько воспитателей и медсестра, а сними была одна из девочек воспитанниц, которая была без сознания. Бедняжку положили на операционный стол и привязали конечности веревками. Дети в укрытиях замерли от страха, наблюдая жестокость взрослых и не могли сдвинуться с места. Двое из них все же не выдержали и заорав, выбежали из укрытия, вот только их поймали и убили на месте. Близнецы дождались, когда взрослые уйдут и только тогда, задыхаясь от ужасного запаха выбежали из укрытия и покинули жуткое место. Оказавшись в своей комнате, дети попытались уснуть, но так и не сомкнули глаз. На следующий день оба были начеку и зорко следили за взрослыми. Им бы рассказать остальным, чем занимаются воспитатели и медсестра, но не знали каким образом это сделать. Так как детский дом находился практически в глуши, помощь звать было бесполезно. Четырнадцатилетние мальчики и понятия не имели, как спасти остальных. Единственный человек, который искренне ко всем относился — был охранник. Дети и решили к нему обратиться за помощью. К нему подошёл Коля и рассказал обо всем, но кто знал, что его услышала медсестра и рассказала соучастникам? Колю поймали и заперли в одной из комнат, зашив ему рот. Его просто оставили медленно умирать. — Меня не трогали, наверное потому что оставили на потом. — Проговаривает Сережа, сжав руки в кулаки. — Я не знаю, почему брата не убили, а оставили умирать от голода и жажды. Но однажды я пришел к нему, чтобы хоть как-то помочь ему и увидел... Как охранник... Он... — Сережа глубоко втягивает воздух в грудь, со свистом выдыхая вместе со словами, которые заставили Диму похолодеть. — Он был педофилом. Тогда я и понял, зачем его оставили и почему дядя Боря ко всем так по-доброму обходился. Тогда все рухнуло во мне. Спасения ждать не от кого. Я должен был спасти всех от этих людей, поэтому взял нож и воткнул охраннику в спину. Но моих сил было недостаточно, я его только ранил и разозлил. Дядя Боря вытащил пистолет и пристрелил нас обоих... — А потом пошел убивать остальных. Он их убивал ножом, чтобы потом наврать всем, что это обезумевший ребенок напал на всех. — Разве не было расследования? Почему так просто поверили со слов якобы свидетелей? А другие дети, почему они молчали? — Начал сыпать вопросами Дима, до глубины души потрясенный рассказом двух призраков. Эмиль был ошеломлён не меньше, застывшей статуей слушая парней. — Я так думаю, что полиции просто заплатили, а выживших детей запугали. — Жмёт плечами Коля, оглянувшись к брату, который больше не пытался бросаться убивать всех подряд. — Те, кто умер здесь либо превратились в призраков, либо сразу же рассеялись и ушли на небеса. — Тогда почему вы остались тут и где остальные? — Они смирились, говорили же. — А вы... — Нас тут держит месть. Мы хотим отомстить тому мужику. — Пятьдесят лет прошло, он умер уже наверное, — задумчиво тянет Эмиль, качая головой. — Нет, он приходит сюда. Вы должны помочь его остановить! — Яростно шипит Сережа, глядя в сторону двери, где появляется покачивающейся силуэт. — Помогите нам. Дима всматривается в фигуру мужчины лет восьмидесяти, который с трудом передвигал ноги, что-то или точнее кого-то держа на руках. Пройдя несколько шагов, мужчина бросает свой груз на пол, игнорируя обступивших его парней и размяв суставы, встаёт на колени, включив фонарь. Яркий свет освятил маленькую фигуру парнишки лет четырнадцати, который был явно без сознания, с тряпкой во рту. Дима словно заворожённый следил за отточенными, привычными движениями старика, который раздевал мальчика и чувствовал, как тошнота подходит к горлу. Злость за ребёнка тут же ударяет в висок и он что есть силы начинает орать, чтобы старый извращенец отпустил ребенка, но тот его будто не слышал. — Скорее, будет поздно, — слышится далёкие голоса двух братьев и Диму вырывает из сна. Рядом тут же появляется испуганный Эмиль, глядящий на него с вопросом во глазах. — Идём, скорее! — Выдыхает Масленников и вскакивает с дивана, пугая вошедшего в комнату Сударя. — Куда? — Спрашивает он, но Дима не отвечает, бегая по дому, хватая вещи, которые понадобятся для защиты и первой медицинской помощи. Поняв друга без слов, Сударь бежит следом за мужчиной, не спеша пока расспрашивать его. — Сударь, в ту заброшку, срочно! — Без лишних слов выпаливает Дима, нырнув в салон гелендвагена. — Ты уверен? — Да, быстрее! — Что случилось? Дима вкратце рассказывает свой сон, понимая, как это звучит, но на удивление Сударь воспринимает его слова серьезно и на полную жмёт газ, лавируя между машинами. Рядом с Димой сидит Эмиль, который нервничал не меньше, чем мужчина. Они едут так быстро, что появляется страх кого-то сбить, но даже при такой скорости Сударь был осторожен и наблюдателен. Вскоре, перед ними выросло то злополучное здание, от которого мурашки бежали по коже. Выскочив из машины Дима, что есть силы бежит по коридорам и лестнице, прислушиваясь к звукам. Сейчас он знал, что здесь никого нет, кроме того старика с его жертвой, поэтому беспрепятственно преодолел пару этажей и оказался перед закрытой дверью до боли знакомой комнаты. Из-за хлипкой, деревянной доски слышится гортанный рык и слабый скулеж, от которого кровь в жилах мужчины тут же закипает и он резким ударом ноги выбивает дверь, влетая в комнату так быстро, что старик ничего не успевает сообразить, как его рывком отбрасывают к стене, больно приложив об нее спиной. Дима с дрожащими от ярости руками наклоняется к старику, который от страха съежился, пытаясь прикрыть руками лицо. Бить слабых и немощных было не в стиле Димы, поэтому тут же потеряв к извращенцу всякий интерес, он возвращается к измученному мальчику, который всеми силами пытался уменьшиться, лишь бы его не трогали. Одежда на нем порвана и провоняла гнилью, поэтому Масленников осторожно убрал остатки ткани, при этом утешающе что-то приговаривая и после укрывает парнишку своей курткой, так же бережно поднимая мальчика на руки. Наконец, отойдя от шока и страха, старик вскакивает на ноги и бежит на Диму, но тот резким выпадом снова отбрасывает его к стене. В это время в комнату вбегает Сударь, понявший все без слов, связав руки старика. Спустя несколько мгновений, все трое, вместе с Эмилем, спустились на улицу, где дождались скорой и полиции, вызванные предусмотрительным Сударем. Отдав мальчика на попечение врачам и наврав представителям полиции, что в заброшенное здание он с другом пришел случайно, так как вспомнил, что обронил там карточку, расслабился. Расписавшись в протоколе и попрощавшись с сотрудниками полиции и скорой, ребята проводили машины взглядом, после чего обернулись к зданию. Сейчас при свете сумерек наступающего вечера оно не казалось мрачным и жутким, скорее это уже было обычное здание, которое просто доживает свой век, сохраняя в себе ту ужасную тайну, забравшую много жизней. — Как думаешь, те близнецы освободились? — Раздается голос, нарушая вечернюю тишину. — Думаю, что да, — тихо отвечает Дима, оборачиваясь к призрачному парню, который стал почти незаметным. Что-то в груди мужчины дрогнуло и забилось птицей. — Эмиль? Все в порядке? — Да, — парень смотрит на мужчину ясными глазами, улыбаясь так тепло и мягко, что Дима замирает на мгновение. — Ты просто стал прозрачнее, — спустя какое-то время произносит он, наблюдая, как парень опускает голову, чтобы себя оглядеть. — Может я и правда родственник тех братьев? — Задумчиво тянет Эмиль, поднимая взгляд на здание. — И я должен был помочь им... Ведь почему-то ты меня и их видишь. — Наверное, так и есть... Мы можем об этом узнать, если покопаться в архивах. — Кивает Масленников, после чего оборачивается к Сударю, который смотрел на него во все глаза, не смея встревать в разговор с невидимым парнем. — Ты чего, Никич? — Знаешь, если бы я не знал, что где-то рядом с тобой стоит призрак Эмиля, то подумал бы, что ты сошел с ума, — тараторит парень, после чего усмехнувшись, качает головой, кивнув в сторону машины. — Поехали? Дима в ответ ничего не говорит, только согласно кивает, проходя к гелеку. Мысли тут же занимают те братья близнецы и их ужасная участь. Рассказывать полиции об истинной истории Масленников не решался, так как не знал, как объяснить свою теорию. Сказать, что это ему приснилось? — его только поднимут на смех и больше слушать не станут, решив, что блогер свихнулся. А если приврать, что якобы встретил одного из бывших воспитанников этого дома и он все ему рассказал, тоже не пойдет ибо и полиция захочет пообщаться с этим человеком. Ни один вариант не подходил, поэтому Диме так и останется похоронить тайну в себе. Главное, что тот бывший охранник теперь будет гнить в тюрьме. Осталось только узнать информацию о тех братьев близнецах, которых так часто Дима принимал за своего призрачного парня. — Дим... — Из мыслей его вырвал тихий голос, который словно был где-то далеко и больше похожий на искаженный звук ветра. — Что? — Дима оборачивается на звук и видит пустое место. Призрачного парня рядом не было. — Сударь! Заворачивай в больницу, быстрее! — Что случилось? — Спрашивает тот, послушно поворачивая машину в сторону знакомой больницы. — Что-то с Эмилем, его призрак пропал! — Выдыхает мужчина и дальше оба друга едут в полной тишине. Не успел зелёный гелендваген заехать на территорию больницы, а Дима уже выскочил из машины, мчась в сторону входа. Все мысли его были призрачным парнем и где-то в груди ключом бился страх, что тот всё-таки не выжил. А ведь мужчина не успел даже попрощаться с ним! Да что там попрощаться, он не хотел чтобы тот уходил так быстро. Дима привык к присутствию Эмиля и теперь, когда тот исчез, появилось чувство пустоты и утраты чего-то нужного, какой-то частички. Все время, пока Эмиль был рядом, Дима чувствовал тепло и был по-настоящему счастлив. Он привык к парню и привязался к нему слишком сильно и вот теперь мысль о том, что он больше не увидит парнишку, больно хлестала по ребрам, выкручивая внутренности на изнанку. Преодолев несколько коридоров, мужчина влетает в палату, замечая возле кровати парня несколько сотрудников медперсонала и в груди появляется неприятное чувство дежавю. Он подходит к кровати на ватных ногах, в то время, как прибор противно заверещал, оповещая всех о том, что он прекращает свою работу. Сердце мужчины остановилось, а после забилось медленно и тоскливо. Его не замечают, занятые исследованием и суетой. — Эмиль, очнись, — шепчет он, встав возле кровати, нежно взяв бледную руку в свою. — Пожалуйста, очнись. Не уходи. Прибор остаётся молчаливым, показывая на экране ровную полоску, означающую остановку сердца. Дима пытается вспомнить, был ли у Эмиля золотистое свечение, но ничего. Призрачный парень был обычный, только прозрачный после похода в заброшку. Дима даже и не подумал, что это с чем-то связанно, ведь призраки могут быть прозрачными, так? Он где-то слышал, что если призрак тратит много сил, то становится почти невидим для того, кто его может видеть. Поэтому, он не придал этому никакого значения, надеясь, что призрачный парень наберётся сил и снова станет прежним. Свою догадку тогда, у того здания он озвучивать не стал, скинув все на то, что это связь с теми братьями близнецами была причиной. Хотя он и не отрицал этого, уж слишком все трое были похожи. — Эмиль... Давай же, очнись! — От всего сердца просит Дима, легонько дёргая за руку парня, вглядываясь в бледные, исхудавшие черты. — Очнись же, ну! — Молодой человек, нам очень жаль, — раздается голос врача за спиной, заставляя сердце мужчины замереть. — Эмиль, давай, солнце, очнись, — будто не слыша никого, шепчет Масленников, наклоняясь к телу парня, обхватив его плечи и чуть встряхнув. — Давай же! — Время смерти... — Начинает кто-то из медперсонала, но Дима резко разворачивается, не дав закончить фразу, всем видом говоря, что не верит в смерть парня. — Дайте мне с ним побыть... — Со вздохом шепчет мужчина, спустя мгновение. — Потом скажете все, что хотите. Медперсонал переглядывается между собой, прежде чем выйти из палаты, оставив мужчину одного с парнем. Дима оборачивается назад, вглядываясь в бледное, бескровное лицо, осторожно касаясь впалой щеки кончиками пальцев, словно боясь, что парень расколется словно фарфор. Парень был похож на уснувшего ангела, который потерял все силы и теперь не может очнуться. И похоже уже никогда не сможет. Дима ласково проводит по щеке парня, смахивая со лба локон и наклоняется совсем близко к лицу, словно хотел разглядеть каждую мелкую деталь. Вблизи Эмиль кажется ещё более прекрасным принцем, который будто пал под заклятием колдуна и только волшебство способно его оживить. Постояв так одно мгновение, Дима, не отдавая себе отчёта, касается губами приоткрытых, чувствуя лёгкую суховатость. По телу бежит лёгкая дрожь и сердце колотиться, словно в приступе тахикардии. Он резко выдыхает в бледные губы, будто желая отдать часть себя, чтобы парень наконец ожил. В ответ слышится совсем тихий вздох и чужие губы смыкаются в поцелуе. От неожиданности Дима отпрянул назад, уставившись на порозовевшее лицо парня, который несколько секунд назад вроде как был мертв. Длинные ресницы слегка задрожали и в следующую секунду парень открыл глаза, уставившись в одну точку. — Доктор! Сестра! — Радостно вопит Дима спустя несколько секунд после осознания того, что Эмиль всё-таки жив. — Сюда! Он живой! В палату ворвались несколько медсестер вместе с врачом, удивлённо перешептываясь и осматривая пациента. Эмиль был полностью здоров, ничего не угрожало здоровью и он мог сам спокойно дышать, без помощи искусственной вентиляции лёгких. Пока медсестры с врачом проводили осмотр, Дима тихонько вышел из палаты, набрав сообщения друзьям и после отправился в регистратуру, где оплатил полное лечение парнишки. Посмотрев в сторону палаты, Дима с облегчением вздыхает, радуясь, что выполнил свою миссию и огорчаясь одновременно, что больше парня он не увидит. Тот же наверняка не помнит ничего из того, когда был призраком, поэтому и Дима для него совсем незнакомый человек. Доставать парня ему не хотелось, да и вряд ли бы тот поверил во все это, наверняка бы посчитал Диму сумасшедшим и попросил бы больше не приближаться к нему. Поэтому Дима решил даже не пытаться подружиться с парнем, зная что не выдержит и все же попытается рассказать о том, как тот был призраком. Да и чувство скрывать не получится. — Прощай, Эмилька...