Бардак

Наото не терпит беспорядка. Будучи чистюлей с головы до ног, он всегда нещадно убирался в квартире Такемичи - в противовес Тачибане, он являлся тем ещё грязнулей. И в конце концов, он к этому привык. Просто молодой полицейский принял факт того, что Ханагаки совершенно безответственен во всех делах касающихся его самого. Он мусорил, превращал свою малюсенькую квартирку(если эту халупку плесневелую можно назвать квартирой, конечно) в мини свалку и вроде как не особо был этим обеспокоен. И конечно же, Наото Тачибана был в праведном гневе. Как этот идиот собирается противостоять огромной, чёрт возьми, преступной организации, если он даже до кровати своей дойти не может – обязательно цапанётся ногой за очередной хлам и свалится к чертям собачим в свой же мусор?

***

Когда Такемичи возвращается из очередного прошлого, Тачибана ждёт его в захламлённой комнате. Он хочет вновь начать бубнить про то, что Ханагаки снова насвинячил, но закрывает рот не успев сказать и слова. Ханагаки был другим. Наото сразу понял это, потому что он уже привык к брюнету. Полицейский опять открывает рот для того что бы начать допрос, но путешественник во времени поднимает на него глаза и о боже, лучше бы он этого не делал. Было бы лучше если бы он плакал. Да, определённо, было лучше бы если в васильковых глазах стояли слёзы, а не та оглушающая пустота. Он смотрел на него, но Наото понимал, даже смотря сейчас сюда, Такемичи видел не его. –Эй- – его в который раз обрывают и Тачибана имеет полное право разозлиться, но он физически не может. – Мне нужно побыть одному. Прости. – он говорит это тихо, но в голове Наото эта фраза отбивала куранты ещё несколько секунд. Именно поэтому он ничего так и не сказал. Именно поэтому он просто ушёл, оставляя Ханагаки одного среди мусора.

***

Когда полицейский приходит в знакомую квартиру на следующий день, она кажется чужой. Такемичи лежит там, во всём этом дерьме из ненужного хлама, но он другой. Раньше, его беспорядок был невероятно раздражающим, но живым . Нет, конечно, старые пачки от чипсов не оживали и не носились по комнате как ужаленные, однако смотря на этот бедлам и самого Такемичи, можно было понять что здесь кто-то живёт. Сейчас же здесь никто не жил, потому что ничего не изменилось. Потому что даже одежды нет на полу, и потому что упаковок от лапши быстрого приготовления на столе не прибавилось. Потому что во всей квартире загробная тишина и весь мусор как-будто посерел. И потому что Наото боиться что Ханагаки умер. Но путешественник во времени жив. Его грудь медленно вздымается и медленно опускается, Наото может слышать его тихое присутствие и вздыхает от облегчения. И он вновь убирается. Тихо, что бы ненароком не разбудить, хотя отлично знает, что Такемичи спит как убитый. Квартирка очищается и кажется чуть более пригодной для человеческой жизни. Наото оставляет в холодильнике какие-то сендвичи, которые купил в магазине не по-далёку и почти успокаивается. На последок он подходит ближе к матрасу, где спал Ханагаки, будто бы ещё раз удостоверяясь в том, что Такемичи всё ещё дышит. Ответом ему было мирное посапывание.

***

Наото приходит и на следующий день. И ему хочется закричать, потому что в этот раз квартира встречается его чистотой. Такой же, какой он оставил её вчера, когда уходил. Сендвичи всё так же лежали в холодильнике, никакой посуды в раковине, совершенно чистый пол и... Такемичи, неизменно лежащий на матрасе. Кажется, даже поза оставалась прежней. Тачибана идёт к телу как в трансе, чувствуя как желудок сковали железными тисками. Но Ханагаки дышит. Шум его тихого дыхания кажется целительной таблеткой для Наото, и комок страха в его желудке рассосался. На смену страха пришло непонимание. Он собирается расторморшить голубоглазого, что бы с остатками скинуть это странное наваждение и беспокойство. Однако замирает и тянет руку обратно. Наото вновь оставляет сендвичи в холодильнике, на той же полке что и прошлые

***

На следующий день Наото чувствует как на него накатывает истерика, потому что квартира чистая и матрас, на котором спал Такемичи пуст.