Кто мы теперь?

Она лежала на полу, чувствуя голой спиной холодный мрамор. После последнего Круциатуса ее крики все еще эхом отдавались в каменных стенах поместья, но она едва могла слышать их из-за собственного прерывистого дыхания, резкого и учащенного от дрожи, сотрясавшей тело. Под взглядами дюжины глаз ей захотелось прикрыть обнаженную кожу руками, но они не поддавались. Ее измученные руки смогли подняться лишь на несколько сантиметров от пола, прежде чем снова бессильно упасть. — П… П… Пожалуйста, — ее голос был едва слышен и насквозь пропитан болью. — Мы… Мы… нашли… — Хватит мне врать, грязнокровка! — Беллатриса закричала, выплевывая оскорбление, которое, как она предполагала, все еще действовало на Гермиону. То, что ее так называли в течение многих лет, в сравнении с последствиями Круциатуса, до сих пор чувствовавшегося в теле, не вызывало особой реакции. Это, казалось, еще больше взбесило разъяренную Беллатрису. — Strangulatus! Легкие обожгло, и Гермиона сразу же почувствовала, что задыхается. Она пыталась вдохнуть поглубже, но ничего не получалось. Не осознавая, она поднялась на колени и спустя секунду поняла, что снова может двигать руками. Но вместо того, чтобы прикрыть оголенные участки тела, Гермиона схватилась ими за горло, пытаясь каким-то образом заставить себя дышать. У нее не осталось воздуха, чтобы просто просить о помощи. Когда она рухнула на пол, как сломанная тряпичная кукла, перед ее глазами начало темнеть. И последней мыслью было то, что, как бы она ни представляла себе свою смерть, лежать почти обнаженной посреди поместья Малфоев ей никогда не приходило в голову. Это было почти комично, но у нее не хватало сил смеяться… Гермиона удивленно ахнула и быстро начала хватать ртом воздух, когда комната снова появилась в поле ее зрения. Она поднялась на четвереньки, задыхаясь. Гермиона снова почувствовала на себе взгляды Пожирателей, но ощущение того, что она снова может дышать, завладело всеми мыслями. Она попыталась встать, но ноги все еще были слишком слабы, чтобы держать ее, и поэтому опустилась на колени, стараясь дышать как можно глубже, в то время как ее начало подташнивать. Гермиона смутно осознавала, что Беллатриса ходит вокруг нее, и тут же снова напряглась, почувствовав руку в своих волосах. Ей это касание показалось нежным, и она снова ощутила, как кто-то опустился на колени позади нее, притягивая к себе. — Такая красивая девочка, — проворковала Беллатриса, ее руки моментально обвились вокруг тела Гермионы. Все еще приходя в себя от нехватки кислорода, а теперь, будучи терзаемой безумной ведьмой, Гермиона была парализована страхом. Грубые руки терли ее кожу, хватая и царапая ногтями грудь и живот. Теперь она была полностью обнажена перед толпой Пожирателей. Одни смотрели на нее с жаждой и возбуждением, другие с равнодушием, а некоторые — с жалостью и ужасом. — Может быть, после войны Темный Лорд отдаст тебя мне. Из тебя получилась бы прекрасная игрушка, — Беллатриса говорила насмешливо, слащавым голосом, как будто разговаривала с домашним животным, а не с человеком, которого мучила. Наконец ее руки оказались по обе стороны от лица Гермионы. Одна запуталась в волосах, а другая держала за челюсть. Беллатриса внезапно дернула Гермиону, наклоняя ее голову вбок и обнажая шею, где уже сочилась кровь от ее ногтей. — Ты мерзкая грязнокровка! Я не позволю тебе пачкать мой дом даже в качестве игрушки, — ее голос сочился ядом без следа прежнего приторно-сладкого фальцета. — Я спрошу тебя снова и на этот раз без вежливости. Такой голос пугал Гермиону больше всего. Тихий и устрашающий, пронизанный невысказанными угрозами. Неудивительно, что все считали Беллатрису Лестрейндж сумасшедшей. Казалось, что у нее много личностей, каждая из которых была более пугающей, чем предыдущая. Затем Гермиону снова толкнули, и та упала, ударившись лбом о твердый мрамор. Она почти не ощущала боли. После нескольких часов проклятия Круциатус, что для нее значила какая-то царапина на лбу? Когда Гермиона попыталась перевернуться и оттолкнуть Лестрейндж, она почувствовала, как теплая струйка крови затекает ей в глаза, смешиваясь со слезами и мешая обзору. Даже с затуманенным зрением она все еще видела черную копну волос и дикий взгляд Беллатрисы, склонившейся над ней. Та была зла, но под этой яростью было что-то еще… Страх? — Ты скажешь мне то, что я хочу знать, или я разрежу тебя на куски. Думаешь, твой рыжий предатель крови все еще будет хотеть тебя, если мы вернем ему тебя в ящике? — склонившись над ней, Беллатриса была так близко, что смогла прошептать ей это в лицо. — Спрашиваю еще раз: где ты взяла меч? — кричащий голос, раздавшийся так близко, заставил Гермиону испуганно взвизгнуть. — Я… Я же говорила… Мы только что… нашли… Я клянусь… Пожалуйста, остановитесь… — она едва выговаривала слова между рыданиями. — Пожалуйста… Остановись… Я не знаю, как… — Fumus Minima, — почти неслышно прошептала Беллатриса, и из ее палочки вырвался небольшой дымок и превратился в маленький серебряный нож. Она забралась Гермионе на живот и насмешливо склонила голову, наклоняясь, чтобы посмотреть в лицо своей жертве. — Скажи мне правду. Гермиона попыталась отвернуться от Пожирательницы, которая теперь сидела поставив колени по обе стороны от ее груди. Беллатриса грубо схватила ее за шею, заставляя их лица встретиться. Одного взгляда на Беллатрису Лестрейндж было достаточно, чтобы страх парализовал. Ее зрачки почти полностью были черными, а зубы сгнили от многолетнего пренебрежения уходом. Было заметно, что Беллатриса, возможно, когда-то являлась красивой женщиной, но отсутствие у нее здравомыслия и годы, проведенные в Азкабане, лишили ее этого. — Уверяю вас, Темный Лорд узнает правду и, скорее всего, убьет здесь всех. Включая тех, кто ему верен, и тех, кто нет. Избавление мира от одной грязнокровной шлюхи заранее не имеет никакого значения, — ее дыхание обожгло щеки Гермионы, и Беллатриса начала проводить лезвием вверх по руке. Не настолько, чтобы порезать, но достаточно, чтобы показать, что произойдет, если у нее не будет ответа. Гермиона умоляла, переводя взгляд с нее на нож, пронзающий ее руку. — Я… говорила… вам. Мы нашли его… Клянусь. Это было в лесу… на дне пруда… Пожалуйста, не… Она была прервана собственным криком, когда лезвие вонзилось в кожу. Она не могла бороться с Беллатрисой, сидящей у нее на животе и зажавшей руки под коленями. Когда нож вонзился второй раз, Гермиона закричала, пока голос не сорвался. Она царапала пальцами холодный мрамор под собой так сильно, что чувствовала, как ногти ломаются от давления. — Думаешь, ты заслуживаешь жить среди нас? Ты — ничто. Если тебе посчастливится умереть сегодня, то весь мир только будет этому рад, — бормотала себе под нос Беллатриса. Она больше разговаривала сама с собой, нежели с теми, кто наблюдал за происходящим. Гермиона все еще кричала и корчилась от боли под тяжестью Беллатрисы на своем животе. Но ее голос был таким хриплым, что даже не воспринимался ею как собственный. — Гермиона! — Пожалуйста, пожалуйста… — теперь она едва могла говорить, чтобы умолять. — Гермиона! Беллатриса снова приподнялась, восхищаясь своей работой, и поднесла руку к лицу Гермионы, заставив ту посмотреть на слово, вырезанное у нее на запястье. Грязнокровка. — Гермиона! Дверь в чулан с грохотом распахнулась. Гарри опустился перед девушкой на колени и осторожно убрал ее руки от ушей. — Гермиона, посмотри на меня. Все в порядке. Я здесь. Просто посмотри на меня. Она медленно убрала руки, позволяя Гарри взять их, и подняла голову. Ее глаза расширились от увиденного вокруг. Стекло и разбитые бутылки валялись на полу, а в стену вонзились осколки сломанной метлы. — Гермиона, все в порядке. Что случилось? Что я могу для тебя сделать? — Гарри… Гарри. Я не знаю. Я просто… Это было… слишком. Мне очень жаль, — она бросилась ему на шею и зарыдала. — Мне так жаль. Я не могла с этим справиться. Я думала, что смогу. Гарри обнял ее, притянув к себе, и успокаивающе гладил по волосам. Как это мог сделать только старший брат. — Все в порядке, Гермиона. Не извиняйся. Все будет хорошо. Ты справишься, — он продолжал повторять это как мантру, чтобы успокоить, пока она не перестанет дрожать. Гермиона вырвалась из его объятий, вытирая глаза. — Я… Мне так жаль, Гарри. Я все это разбила? — удивленно спросила она, оглядывая окружающие их обломки и разбитые стекла. Гарри смущенно посмотрел на нее. — Полагаю, что так. Я не мог найти тебя, а потом услышал грохот в чулане. Она закрыла лицо руками и снова зарыдала. —Прости меня, Гарри. Я думала, что снова нахожусь там, — Гермиона вытерла глаза и начала собирать рассыпанные по полу осколки стекла. — Сегодня твой день рождения, и ты не должен находиться здесь со мной. Вернись на вечеринку. Я просто… Я просто уберу этот беспорядок и… Гарри схватил ее за руку. — Гермиона, пожалуйста, перестань извиняться. Это… — он посмотрел на дверь. — Это слишком. Я говорил Джинни, что вечеринка — это перебор. Рон должен был об этом знать. Тебе не стоит беспокоиться. Все в порядке, — он достал из кармана волшебную палочку и начал чинить метлу. — Как новенькая, — сказал он, улыбнувшись и прислонив ее к стене. — Хорошо, тогда я поднимусь наверх и приведу себя в порядок. — Если ты еще раз извинишься, я на тебя обижусь, — он улыбнулся и взял ее за руку. — Все в порядке, Гермиона. Давай я все уберу, и мы вместе вернемся на вечеринку. — Нет, Гарри. Я не позволю тебе пропустить свою же вечеринку по случаю дня рождения из-за того, что ты должен нянчиться со мной. Я вполне способна… — Я знаю, что ты способна на многое, Гермиона, — устало пробормотал он. — Но ты мой лучший друг. Ты для меня как сестра, — он попытался улыбнуться, но это больше походило на гримасу. — Тогда я позову Рона. — Нет! Не стоит, Гарри. Пожалуйста! — взволнованно воскликнула Гермиона. Пока беспокойство не вернулось к нему, она добавила: — Просто возвращайся на вечеринку. Я приведу себя в порядок и спущусь, обещаю. — Хорошо, — сказал он неохотно. — Но если ты не спустишься через пятнадцать минут, то я пошлю за тобой Джинни, и ты знаешь, что она силой притащит… — заметив ее выражение лица, он мысленно выругался. — Гермиона, прости, я не это имел в виду. Она заставила себя улыбнуться, возвращаясь к своим мыслям и спрятав воспоминание о том, как ее тащили по каменному полу в Малфой-Мэноре, обратно в шкатулку, которую решила никогда не открывать. — Гарри, все в порядке, — она положила руку ему на грудь. — Я знаю, что ты не это имел в виду. Все в порядке. Я не настолько хрупкая, — Гермиона засмеялась, но звук быстро затих в крошечном чулане. — Я правда в порядке. Давай пойдем отсюда, пока кто-нибудь не заметил твою пропажу, — она слегка подтолкнула его к выходу. Бросив на нее последний взгляд сожаления, он повернулся, чтобы открыть дверь. Толкнув, они услышали звуки громкой музыки и смеха. Как только они закрыли ее за собой, Рон чуть не врезался в них. С напитком в руке он отшатнулся. — Упс… Извините, ребята. Гермиона, куда ты пропала? Ты была там, а потом куда-то исчезла. Прежде чем она успела ответить, Рон повернулся к Гарри. — Рита Скитер только что пришла, желая взять интервью у Мальчика-Который-Выжил, — он драматично выделил последние слова, чуть не пролив при этом свой напиток, — в честь его дня рождения. Лицо Гарри покраснело, и он бросился к входной двери, бормоча что-то про утренние чары. Рон повернулся к Гермионе, не обращая внимания на ее заплаканные глаза, и кивнул в сторону чулана. — Рад, что это был Гарри. Был бы это любой другой парень, я бы волновался, — он ухмыльнулся и попытался притянуть ее к себе, но Гермиона отвернулась от него. — Мы просто искали швабру. Джордж пролил свой пунш на какой-то старый ковер, и Кричер разозлился. Вот мы и решили прибраться за ним, понимаешь? — она улыбнулась, но улыбка не коснулась ее глаз. Рон, не уловив нотки лжи, продолжал ей ухмыляться. Все еще ничего не понимая, он наклонился к ней, теперь уже прижимая ее к стене. — Возвращайся на вечеринку, Гермиона. Такое чувство, что мы действительно не разговаривали целую вечность. Ее сердце забилось быстрее, когда он положил руку рядом с ней на стену, преграждая путь к лестнице. — Я как раз собиралась подняться наверх, чтобы немного привести себя в порядок, — Гермиона улыбнулась, стараясь быть совершенно естественной, несмотря на то, что сердце начинало учащенно биться. — Я скоро спущусь. — Могу я подняться с тобой? — спросил Рон, наклоняясь ближе к ее лицу, его голубые глаза с надеждой смотрели на нее. Гермиона чуть не покраснела от их близости, прежде чем вспомнила Беллатрису, сидящую на ней, и то, как это было реально несколько мгновений назад. Она рассеянно потерла руку, даже не осознавая этого. Гермиона сделала глубокий вдох, закрывая глаза и пытаясь успокоиться. Рон, восприняв это как положительный ответ, наклонил голову, чтобы поцеловать ее. И она позволила ему это, ответив на поцелуй хотя бы на секунду. Все хорошо. Все хорошо. Он любит тебя. Когда он убрал руку от стены и начал двигать ею вниз к талии, она отстранилась, выскользнув из его хватки, и направилась к лестнице. — Нет, все в порядке. Я скоро спущусь, обещаю, — увидев замешательство и намек на боль в его глазах, она добавила: — Я просто не очень хорошо себя чувствую. Извини, Рон, — Гермиона тут же пожалела об этом, подумав, что теперь он наверняка последует за ней, чтобы убедиться, что с ней все в порядке. — Ты должен пойти проведать Гарри, убедиться, что он не набросился на Скитер на своей же вечеринке. Прежде чем он успел что-то сказать в ответ, Гермиона повернулась и направилась по коридору к лестнице. На полпути она оглянулась, чтобы убедиться, что Рон не следует за ней, но заметила, что он уже начал уходить. Гермиона вздохнула со смесью облегчения и разочарования, прежде чем подняться в свою комнату.