Кто мы теперь?

Гермиона проснулась в оцепенении. В течение нескольких секунд она не понимала где находится, но после минутного привыкания смогла смутно различить очертания фигур в своей комнате. Девушка ощутила безошибочный утренний эффект зелья сна без сновидений: звон в ушах, тошноту и лёгкую головную боль. Попытавшись сесть, она невольно дернулась назад, вскрикнув, когда почувствовала, как из темноты протянулись холодные руки и взяли ее за кисть. Гермиона слышала, чей то голос, но из-за длительного действия зелья голос говорящего был приглушен. Внезапно в комнате зажегся свет, и она увидела Джинни, сидящую рядом с ней на кровати с растрепанными волосами и заспанным лицом, как будто она тоже только что проснулась. — Какого черта, Джинни! Ты чуть не довела меня до сердечного приступа! —она прижала руку к груди и глубоко вздохнула, отчаянно пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. — Извини, — сказала Джинни, все еще прищуривая один глаз, чтобы защитить его от резкого света, наполнявшего комнату. — Я подумала, что ты вот-вот встанешь, и не хотела, чтобы ты упала, — когда Гермиона недоуменно посмотрела на нее, она продолжила. — Сьюзен говорила, что ты будешь чувствовать сонливость, раз она дала тебе такую ​​большую дозу сна без сновидений. Помнишь? Теперь к ней начали возвращаться обрывки воспоминаний. — Да, извини, — Гермиона покачала головой, пытаясь собраться с мыслями. — Смутно помню, как будто в голове туман. Гермиона вспомнила, как Сьюзен Боунс вернулась с Джинни вскоре после того, как Гарри крикнул вызвать целителя, но все казалось таким расплывчатым и далеким, как будто эти были чьи-то чужие воспоминания, а не ее собственные. — Тебе что-нибудь нужно? Зелье от головной боли? Вода? Быстрый пинок под зад за то, что ты такая упрямая? Гермиона резко посмотрела на Джинни, которая в ответ посмотрела на нее в своей серьезной манере, которую она, очевидно, унаследовала от своей матери. — Воды, пожалуйста, — попросила она, и Джинни встала, покидая комнату без дальнейших насмешек. Гермиона позволила своей голове откинуться на подушку, когда туман в ее голове рассеялся. — Я не в порядке. Я не в порядке, — она повторяла эти слова снова и снова, сидя на полу. Гарри, совершенно растерянный, с растрепанными волосами и глазами, полными страха, опустился перед ней на колени. Он отчаянно пытался успокоить ее, но все было безуспешно. Девушка не могла справиться с дрожью и чувствовала, как ее бросает то в жар, то в холод. Губы Гарри шевелились, но она не могла разобрать ни слова из-за тяжёлого дыхания и навязчивых мыслей, проносящихся в голове. Помоги мне! Она чувствовала, как кровь стучит в ушах, а темные пятна затуманивали зрение. Гермиона знала, что Гарри рядом с ней, и попыталась сосредоточиться на его зеленых глазах, затуманенных от слез и беспокойства. Что со мной происходит? Она схватила руки Гарри. Он, казалось, даже не замечал, как сильно ее ногти впиваются в его кожу. У меня сердечный приступ. Ее грудь быстро вздымалась и опускалась, но как бы сильно она ни втягивала воздух, он, казалось, полностью не достигал ее легких. Я схожу с ума. — Я не в порядке, — сейчас она говорила чуть громче шепота, несмотря на крик в голове. Ее зрение затуманилось, и комната начала вращаться вокруг. Звук ее собственного вздоха и искаженные слова Гарри начали постепенно стихать. Она почувствовала, как теряет сознание, когда в глазах начало темнеть. — Ге…рм….н — Герм…н… Гермиона слышала чьи-то голоса, но как будто она была под водой, они звучали тихо и искаженно. — Гермиона. Руки мягко коснулись ее лица, и что-то холодное и влажное прижалось ко лбу. Она попыталась открыть глаза, но они казались слишком тяжелыми. Когда ей удалось медленно открыть их, она почувствовала, как лежит на полу и три пары глаз, не моргая, смотрят на нее сверху вниз. — Что… случилось? — Гермиона попыталась спросить, но ее губы, казалось, весили больше, чем веки, и была уверена, что не издала ни звука. Она прочистила горло и решилась снова. — Что случилось? Девушка в белом халате справа от нее заговорила: — Ты упала в обморок, Гермиона. Когда Гермиона попыталась сесть, двое из троих решили уложили ее обратно, и мокрая фланель, которая была на лбу, упала ей на грудь, заставив ее подпрыгнуть на месте. Девушка отряхнула белую ткань халата и заговорила снова. — Важно, чтобы ты оставалась лежать хотя бы на пять минут. Твоё тело все еще восстанавливается, и если ты встанешь слишком быстро, то снова упадёшь. Гермиона узнала женский голос и глаза, но остальные черты ее лица казались слишком смутными, чтобы их можно было разглядеть. Она посмотрела на Гарри, который находился прямо на ее головой. Судя по тому, как он сидел, она лежала у него на коленях, и покраснела от досады, тут же попытавшись пошевелиться, но он удержал ее на месте. — Не считай это странным, Гермиона, — сказал он со смешком. Если он смеется, значит, я не умираю. Пальцы скользнули по ее руке, и она перевела взгляд на Джинни, сидящую слева от нее. Когда они встретились глазами, она снова начала плакать и ощутила, как ее подбородок начал дрожать. Джинни провела рукой по ее щеке, и Гермиона поняла, что это те самые ладони, которые она чувствовала перед тем, как открыть глаза. — Все хорошо. Сьюзен пришла помочь. Мы все здесь, рядом с тобой. Сьюзен Боунс? Теперь она могла ясно видеть и, повернувшись, увидела Сьюзен Боунс, улыбающуюся ей сверху вниз. — Теперь ты можешь меня видеть? — Гермиона кивнула, и Сьюзен продолжила. — Хорошо. Думаю, теперь ты можешь сесть. Когда Гермиона начала подниматься, Сьюзен и Джинни взяли ее за руку и осторожно подняли на ноги. Они подвели ее к одному из стульев за кухонным столом и помогли сесть. Несмотря на твердую спинку стула, он был удобным под ней и помогал унять дрожь в ногах от нескольких коротких шагов, которые потребовались, чтобы дойти до него. Она оглядела комнату и снова поразилась царившему вокруг беспорядку. Портреты на стенах валялись на полу, рамы были перекошены. Чайные чашки и коробки с едой валялись у ее ног. А у Гарри на груди и подбородке было что-то похожее на засохшую кровь. — Гарри, что случилось? — спросила она, боясь, что знает ответ. — О, это, — ответил он, глядя на свою грудь. — Хм. Как бы это сказать… Ты просто что-то из себя выстрелила. Но я в порядке, правда. Просто немного разбил себе нос. — Выстрелила из себя что-то. Что, черт возьми, это значит? — Случайный выброс магии, — Сьюзен устало потёрла переносицу. — Это нормально для тех, кто пережил серьезную травму. Это очень похоже на то, через что проходят дети, когда впервые учатся использовать свою магию. Когда тело воспринимает угрозу, твоя магия просто выходит из тебя. — Гарри, я… — она не знала, что сказать. Стыд от того, что причинила ему боль, был изнуряющим. — Мне… мне так жаль. Я не знаю, что случилось. Я не знаю, что со мной. Гарри подошел и сел рядом с ней, взяв ее руки в свои. — Гермиона, что бы это ни было, ты сможешь это исправить. Мы сможем. Сьюзен говорит, что это нормально. Я в порядке, правда. Это не первый мой разбитый нос. Все будет хорошо. Она позволила ему обнять себя, плача у него на груди и думая, как глупо, что именно он утешает ее после всего, что она только что ему сделала. Через несколько минут она перестала плакать и смогла унять дрожь в груди достаточно надолго, чтобы посмотреть на Сьюзен и спросить: — Что со мной произошло? Сьюзен откашлялась. — У тебя была паническая атака. — Паническая атака? — она вопросительно посмотрела на нее. — Но я не паниковала… ну, во всяком случае, не в начале. Она слышала, что Сьюзен начала работать в больнице Святого Мунго после войны, но не видела ее уже, наверное, год. С тех пор, как они вместе помогали восстановить Хогвартс. Даже тогда они были в команде из десятки человек. Теперь, когда война закончилась, они не были друзьями, скорее знакомыми. Поэтому было странно, что Гермиона успокоилась, когда Сьюзен улыбнулась ей, несмотря на то, что чувствовала себя совершенно униженной из-за текущей ситуации, в которой оказалась. — Это распространенное заблуждение относительно панических атак, — сказала Сьюзен. — Они могут возникать по разным причинам, большинство из которых вовсе не связаны с паникой. По сути, ваш мозг становится перегруженным из-за стресса или сильных негативных эмоций, и естественная реакция вашего тела «бей или беги» берет верх. И тогда вы оказываетесь в ловушке собственного разума, не в состоянии замедлить свои мысли или психологические и физические реакции, происходящие в вашем теле, — слова Сьюзен были спокойными и мелодичными, благодаря чему ситуация казалась гораздо менее драматичной, чем Гермионе казалось несколько минут назад. — Значит, я слишком сильно отреагировала на то, что упала в обморок? — спросила Гермиона, не в состоянии скрыть свой скептицизм. — И да, и нет, — сказала Сьюзен, тяжело вздохнув. Когда Гермиона ничего не ответила, она решила пояснить. — Ответ да, поскольку твоё тело слишком остро отреагировало, думая, что твоя нынешняя ситуация здесь, в твоем доме с людьми, которые тебя любят, небезопасна. Ответ нет, потому что все не так просто. Это не значит, что ты слаба или не контролируешь то, что происходит в твоём сознании. Несколько минут они сидели молча, Гарри и Джинни переглядывались, а Сьюзен терпеливо ждала, пока Гермиона справится со своими эмоциями. Конечно, она слышала о приступах тревоги и панических атак. Гермиона уверена, что еще на третьем курсе была на грани нервного срыва, но в этот раз действительно чувствовала, как умирает. Она провела трясущейся рукой по лбу, обнаружив, что он все еще липкий от пота. — А как насчет случайной магии? У меня не было такой проблемы до вчерашнего вечера. На самом деле я даже не знала, что у кого-то есть такая проблема, — Гермиона устало посмотрела на целителя. — Как я уже сказала, это вполне нормально для человека, перенёсшего серьезную травму. Однако это не особенно распространено, поэтому исследований по этому вопросу проведено очень мало. В Маггловском мире то, через что ты проходишь, называется посттравматическим стрессовым расстройством, вкратце ПТСР. В магическом мире это относительно неслыханное явление, но в основном из-за стигмы, связанной с лечением психических расстройств. Однако, исходя из моих исследований, когда люди с магическими способностями страдают от ПТСР, это может привести, по сути, к выбросу магии, когда твоё тело пытается защитить себя от предполагаемой угрозы. — Значит, через это прошли и другие люди? — Абсолютно верно, — ответила Сьюзен.—Любой, кто страдает от серьезной травмы, подвержен высокому риску посттравматического стрессового расстройства. Магглы наблюдают его преимущественно у тех, кто участвовал в войнах, а также у всех, кто столкнулся со значительными страданиями. — Итак, есть ли какое-то лечение от этого? — спросила Гермиона, и ее сердце ушло в пятки. Сьюзен одарила ее добродушной улыбкой. — Это полностью излечимо. Магглы десятилетиями лечили эту болезнь с феноменальными результатами. Когда пациент готов, часто побочные эффекты, связанные с посттравматическим стрессовым расстройством, при лечении полностью исчезают. — Часто? А как насчет других случаев? — В других случаях пациенты могут научиться правильно реагировать на свою травму или на возникающие вместе с ней воспоминания и тревогу, которых достаточно, чтобы впоследствии жить полноценной нормальной жизнью. — И что именно включает в себя такое лечение? — Мы с коллегами в настоящее время работаем над этим. Это довольно новая область в магическом мире. — Я думала, вы сказали, что ПТСР успешно лечится десятилетиями, — сказала Гермиона, сбитая с толку. — Это для магглов. Для нас психическое здоровье — это в основном неизведанный процесс. — Я уверена, ты в курсе, что я работаю в больнице Святого Мунго. После Хогвартса я много училась и работала среди лучших целителей со всего мира. Мои коллеги и я много работали над созданием отделения исцеления разума в больнице Святого Мунго, почти полностью посвященного маггловским методам лечения. У Гермионы голова шла кругом. — Исцеление разума? Маггловские методы лечения? Но это бессмысленно. Совет Министерства никогда бы на это не пошел. Маггловское лечение почти оскорбительно в больнице Святого Мунго… Да, почти везде в магическом мире. При этих словах Сьюзен нахмурилась впервые сначала разговора. Однако печаль на ее лице была недолгой, поскольку она быстро пришла в себя и надменно подняла подбородок вместе с одной бровью. — Вы правы, и мы работаем над тем, чтобы изменить это, даже если для этого потребуется открыть нашу собственную клинику. Гермиона на мгновение задумалась и, глядя на Сьюзен, которая все еще сидела за столом, решила спросить. — Исцеление разума? Значит, вы думаете, что что с моим разумом что-то не так? Сьюзен смягчилась при этих словах и снова заговорила. — Нет, Гермиона. Я не думаю, что с твоим разумом что-то не так. Я думаю, что за последние несколько лет ты пережила немало травмирующих событий, и тебе трудно с ними справиться. Гермиона вздохнула и опустила глаза, крепко стиснув зубы. Она не хотела отрицать то, через что ей пришлось пройти, но и говорить об этом совсем была не готова. Затем Гарри заговорил, потянувшись через стол, чтобы взять ее за руку. — Здесь нечего стыдиться. Я сам с ней разговаривал, Гермиона. После окончания войны мне пришлось нелегко, — он сосредоточился на какой-то точке за ее плечом, и она заметила, как напряглись мышцы его челюсти, когда Гарри боролся с собственной уязвимостью. — Я никогда не переставал по-настоящему оплакивать потерю всех. Дамблдор, Добби, Фред, Люпин, Сириус. Просто… я не позволял себе горевать или даже что-то ощущать. Это стало подавляющим, и я просто перестал что-то чувствовать. Гермиона смотрела на него удивлённо. Она положила свою руку поверх его, возвращая внимание к своему лицу. — Гарри, я понятия не имела. Почему ты ничего не сказал? — Почему ты не сказала? — спросил он, многозначительно наклонив голову. Гермиона посчитала себя дурой из-за того, что ввязалась в это, а также из-за того, что позволила ему чувствовать себя таким одиноким. Она была так поглощена собственным горем, что даже не заметила, ее лучшему другу больно. Она открыла рот, но тут же закрыла его, не представляя, с чего начать. Джинни подошла к Гарри и ободряюще положила руку на его ногу. — Гермиона, прекрати. Я знаю, о чем ты думаешь. Я вижу это по твоему лицу. С Гарри все в порядке. Я знала, что происходит и поговорила об этом со Сьюзен. Он такой же упрямый, как и ты. Как ты думаешь, он поговорил бы с ней, если бы я практически не затащила его в ее кабинет. — Ну, я бы не сказал, что прям так и было. — Да, так и было, — одновременно сказали Джинни и Сьюзен. — Ладно, меня потащили. Дело в том, что мне от этого лучше, и я думаю, что тебе тоже станет лучше. Они все посмотрели на Гермиону, ожидая, что она сделает следующий шаг. Она отдернула руки, положив их себе на колени и нервно теребя кутикулы на ногтях. — Это так глупо. Я должна быть умной и бесстрашной. Ради всего святого, у меня есть Орден Мерлина за то, что я, не моргнув глазом, бегу сломя голову навстречу опасности, а я тут рыдаю, как первокурсница. Так много людей потеряли больше, чем я. Тогда она подняла глаза, но уже на Сьюзен, надеясь получить ответ на единственный вопрос, который не давал ей покоя уже несколько месяцев. — Почему я не могу справиться? Сьюзен ничего не ответила, вероятно, зная, что Гермионе есть что добавить. — Я никогда не считала себя слабым человеком, но я смотрю вокруг, и все кажутся такими счастливыми, совершенно не задетыми всей этой войной. Кажется, все живут дальше, а я… — она подняла глаза к потолку, молча требуя, чтобы слезы не потекли. Когда она снова ощутила уверенность в том, что не заплачет, вернула свой взгляд на Сьюзен. — Мне кажется, что я тону. — Это не только у тебя. Ты никогда не задумывалась о том, что все чувствуют то же, что и ты? Просто они стыдятся сказать об этом, думая, что они одни такие? Гермиона Грейнджер: Золотая девочка. Самая умная ведьма своего возраста, обладательница 11 СОВ, честно говоря, никогда не задумывалась об этом, а теперь чувствовала себя полной дурой. Сьюзан улыбнулась ей. — Все по-разному реагируют на травму, Гермиона. Тысячи людей могут пройти через одни и те же вещи на протяжении всей своей жизни в одно и то же время, и ты все равно услышишь тысячи разных ответов. То, что ты чувствуешь, совершенно нормально, даже ожидаемо. Я бы больше беспокоилась о тебе, если бы у тебя не было никаких последствий после всего, что ты пережила. Гермиона задумалась над этим и зевнула. Когда она решила что-то сказать, Сьюзен остановила ее. — Мне нравится, что ты готова поговорить об этом, и надеюсь, у нас будет больше возможностей сделать это в ближайшее время, когда ты рассмотришь программу, которую я разрабатываю. Но сейчас очень важно, чтобы ты отдохнула. Панические атаки могут привести к огромному истощению твоего организма. Честно говоря, нам действительно следовало дать тебе отдохнуть раньше, но я хотела, чтобы ты поняла, что произошло, и знала, что это совсем не опасно для твоей жизни. Травматично, безусловно, но это не может тебя убить. И самое главное, я хотела, чтобы ты знала, что я могу тебе помочь. Сьюзен встала и подошла к другому концу стола. Она взяла Гермиону за руку. — Джинни, ты не могла бы мне помочь? Нам нужно уложить ее. Не смотри на меня так, Гермиона. Ты прекрасно знаешь, что тебе нужна помощь. Гермиона пыталась перебить, объяснив, что она вполне способна лечь сама, но когда ее подняли на ноги, они подкосились. — Просто успокойся. У приступа паники нет длительных последствий, но после приступа тело ослабевает. Тебе нужно немного отдохнуть, прежде чем ты начнешь слишком много двигаться. Джинни повела их к лестнице, пожелав Гарри спокойной ночи, пока Сьюзен объясняла, что хочет дать Гермионе зелье сна без сновидений этой ночью. Когда Гермиона начала возражать, целительница объяснила ей, что ее организм ослаблен после ночных событий, поэтому сны могут быть очень яркими. Взгляд, которым Джинни одарила Сьюзен, говорил, что ей уже стало известно о кошмарах Гермионы. Когда они поднялись наверх, Гермиона вытащила палочку из волос и положила на прикроватную тумбочку. Она села на край своей кровати, и Сьюзен достала из кармана маленькую бутылочку и поставила ее на тумбочку рядом с ее палочкой. — Это довольно сильно действующее зелье, но в нынешнем состоянии твоего тела, я думаю, это оправдано. Ты должна спокойно спать около восьми часов, но я уверена, что ты будешь чувствовать все ещё сонливость, когда проснешься. Так что не вставай и не бегай, ладно? Я так же оставляю тебе свою брошюру. Это касается того, над чем я и моя команда работали. Частью чего мы хотели, чтобы ты стала, — Сьюзен отодвинула стул от стола и повернула его к Гермионе. — Я знаю, что у тебя утром встреча, и знаю тебя достаточно хорошо, чтобы понимать, что ты, вероятно, не отменишь ее. Пожалуйста, свяжись со мной завтра, Гермиона, — она серьезно посмотрела на нее и взяла за руку. — Это очень важно для тебя. Последний год должен быть тебе тому доказательством. — Сьюзен смотрела на нее еще мгновение, затем встала и, попрощавшись с Джинни, вышла из комнаты. Джинни отошла от стены, где она стояла и начала натягивать одеяло на Гермиону. — Давай. Ложись. Я останусь здесь с тобой, хорошо? — Тебе не нужно этого делать. Я действительно в порядке. Я просто устала. Джинни закатила глаза. — Я знаю. Ты в порядке. Все замечательно. Тебе не нужна помощь. Просто прими чертово зелье и перестань быть такой упрямой. Джинни села рядом с ней на кровать, протянув ей фиолетовое зелье. — Гермиона, пожалуйста, отнесись к этому серьезно. Я знаю, какая ты сильная. Мы все знаем. Тебе не нужно никого в этом убеждать. Речь идет не о том, чтобы быть слабой. Речь идет о том, чтобы позаботиться о себе. Ты спасала Гарри и Рона бесчисленное количество раз. Ты помогла спасти весь мир, если уж на то пошло, — Джинни сделала паузу и ласково положила свою руку на руку Гермионы. — Ты достойна не меньшего. Ты не обязана всегда быть той, кто спасает. Позволь нам помочь тебе. Позволь кому-то спасти тебя. — Хорошо, — Гермиона не могла придумать, что еще сказать в этот момент. Она чувствовала себя неловко и глупо под обеспокоенным взглядом Джинни, считая себя идиоткой за то, что позволила себе так сломаться. — Я буду рядом, хорошо. Просто поспи немного. Так она и сделала. Это простое предложение от любого другого человека могло бы не означать ничего особенного, но от Гермионы Грейнджер, которая никогда не брала выходной, оно имело огромное значение. Джинни, тихо выдохнув, легла на другую сторону кровати и выключила свет. Прикроватные часы Гермионы показывали 6:02, и лучи утреннего солнца едва начали подниматься над горизонтом. — Ты собираешься поговорить со Сьюзен? — спросила Джинни. Гермиона повернулась и заметила, что она смотрит на нее. Джинни вернулась со стаканом воды в руках и снова села на кровать рядом с ней. Они сидели в тишине, пока Гермиона пила воду, а затем, поставив стакан на тумбочку, она глубоко вздохнула и легла обратно. Никто не разговаривал. Джинни выжидающе посмотрела на Гермиону, отчего та заговорила. — Сегодня я собираюсь взять выходной. — Да, я знаю, что вы с Гарри правы. Я знаю, что я… сломлена. Честно говоря, мне казалось, что все остальные прекрасно справляются со своими проблемами, и только я одна борюсь, вместо того, чтобы смириться и жить дальше, — Гермиона почувствовала, что как только она признала, что ей нужна помощь, остальное, казалось, тоже стало немного легче. Возможно, помогло то, что Джинни перевернулась на спину и теперь смотрела в потолок, а не прямо ей в душу. — У Джорджа проблемы с алкоголем, — сказала Джинни. — Это пока не вышло из-под контроля, но родители боятся, что он станет зависимым от него. Конечно, нам всем было больно видеть его таким, но очевидно, что потеря Фреда задела его гораздо глубже, чем нас всех. Видимо, он находит какое-то утешение в алкоголе. — Джинни, не отрывая взгляда от темного потолка над ними, продолжила. — Невилл не может спать один. Сейчас с ним живет Ханна, но до того, как они начали встречаться, каждую ночь его постель делила какая-нибудь женщина. Некоторые мужчины тоже, как я слышала. Гермиона оторвала взгляд от потолка и посмотрела на Джинни. То, что Невилл бисексуал не был большим шоком, и для Гермионы это не имело никакого значения, но тот факт, что другие боролись, казался просто поразительным. Она понятия не имела. Джинни бросила короткий взгляд в сторону Гермионы. — Знаешь Гермиона, я уверена, что дело не всегда было в сексе. Невилл просто не может справиться с одиночеством. Он нашел Колина мёртвым, понимаешь? Он отнес его тело в Большой зал вместе с остальными. Однажды он сказал мне, когда он один и пытается заснуть он не может перестать видеть его лицо. Это не страх на самом деле. Это чувство вины. Желание сделать больше и корить себя за то, что остался жив. Гермиона слишком хорошо знала это чувство, всепоглощающее чувство вины за то, что ты выжила, когда многие не выжили. Она никогда не покидало ее сознание, и Гермиона ощущала ее глубоко в костях, как будто это было не только то, что она пережила, но теперь стало частью того, кто она есть. Она жила в крови, текущей по ее венам, и наполняло ее легкие с каждым вдохом. Люди, которых они потеряли, следовали за ней, как призраки, смотрели на нее обвиняющими глазами, когда она спала, и окрашивали тенью каждый аспект ее жизни. Ей хотелось, чтобы они были здесь и увидели мир, который ценой их жизней удалось восстановить. Увидели жизнь за пределами войны. Ей так хотелось этого. Если она только могла, то не задумываясь, обменяла бы свою жизнь на их жизни. Симус всегда злится. Он профессионально занимается боксом и, похоже, получает огромное удовольствие от избиения людей до полусмерти. Когда он не на ринге, он устраивает драки в барах с незнакомцами. Он ходит с постоянной хмуростью, совсем не похожий на того смеющегося беззаботного мальчика, каким он был… до Кэрроу. Гермиона была несчастна, напугана и голодна в то время, когда она, Гарри и Рон искали крестражи. Но, по правде говоря, ей повезло по сравнению с тем, что пережили другие за то время, что они были заперты в Хогвартсе вместе с Кэрроу. Была постоянная угроза подвергнуться проклятиям Империус и Круциатус, как со стороны преподавателей, так и сокурсников. Их били, ругали и издевались над ними за их собственные проступки и за все, что их семья могла сделать, чтобы разозлить Волдеморта снаружи, как когда-то похитили Луну. Джинни однажды рассказала ей, как Лаванда плакала в их общей гостиной, когда все остальные были на ужине. Несмотря на все, что они уже пережили, это было как-то по-другому. Джинни говорила, что она выглядела совершенно разбитой. Отведя ее наверх, она дала ей успокоительное зелье, которое один из домовых эльфов принес от мадам Помфри. Джинни поняла ситуацию более ясно, когда помогла Лаванде переодеться в школьную мантию и увидела синяки и укусы, покрывавшие ее тело. Лаванда никогда не называла ей никаких имен, а после той ночи она вообще отказывалась говорить об этом. Каким бы тяжелым не был ее год в бегах, очевидно, что тем, кто остался позади, пришлось еще хуже. — После дневника Риддла на первом курсе я… — Джинни вытерла слезу. — Я чувствовала себя такой потерянной и недостойной. Гарри чуть не умер из-за меня. Все те люди, даже ты, вы все могли погибнуть из-за моей собственной глупости… — Джинни, ты не… Джинни посмотрела на нее. — Я знаю, что все это в прошлом, но тогда я чувствовала себя совершенно безнадежной. Если бы не Перси, честно говоря, я даже не знаю, как бы я справилась. Гермиона снова была поражена. Она даже фыркнула, спрашивая: — Перси? Джинни, заметив реакцию Гермионы, и засмеялась. — Да, Перси. Каким бы придурком он ни был, он единственный человек в моем доме, кто нашел время, чтобы проверить меня после всего случившегося. Я думаю, может быть, это было из-за угрызений совести за то, что я поймала его на поцелуе с Пенелопой, вместо того, чтобы слушать о том, через что я прохожу. Он много со мной разговаривал и действительно помог мне выбраться из всего этого. Джинни перевернулась, чтобы полностью повернуться лицом к Гермионе. — Я хочу сказать, что ты не одна. Ты просто не замечала, — заметив реакцию Гермионы, она быстро добавила. — И это нормально. Тебе больше не нужно ни о ком беспокоиться. Так что возьми то, что ты бы сказала мне сейчас, если бы все было наоборот, и сделай это. Заботься о себе так же, как и ты заботишься о других. Минуту они сидели молча. Затем Джинни перевернулась на спину. — Я посмотрела вон ту брошюру. Я уже немного знала об этом от Валмая. Я вообще-то планировала тебе об этом рассказать. Ты помнишь «психологический лагерь», — она посмотрела на Гермиону, раздраженно приподняв одну бровь. Валмай была охотницей вместе с Джинни в команде «Холихедские Гарпии» и Гермиона встречала ее пару раз, когда Джинни приводила нескольких девушек после тренировки. — Старшая сестра Валмай — целительница разума, как и Сьюзен. Они работают вместе, пытаясь запустить свою программу. Мне показалось, что это звучит даже интересно, и, учитывая маггловскую основу, я подумала, что ты согласишься на это. — Что это? — нерешительно спросила Гермиона. В ее голове вертелись несколько маггловских методов лечения, о которых она знала, хотя она думала, что они устарели. Образы смирительных рубашек, мягких комнат и лоботомий заполонили ее мысли. Не говоря уже об исследованиях «женской истерии», о которых она читала давным-давно и эта мысль заставила ее заметно содрогнуться. — Ну, это учреждение. Хотя я думаю, что они избегают термина «психушка». Ты остаёшься там на некоторое время вместе с другими людьми, имеющими подобные проблемы. Вы общаетесь с целителями разума и выполняете некоторые упражнения, чтобы научиться справляться со всем, — Джинни пожала плечами, как будто это была самая лёгкая вещь в мире. — Звучит довольно просто. И вы можете заниматься забавными Маггловскими вещами. Например: Скалолазание, кемпинг, походы и тому подобное. По правде говоря, это звучало не так ужасно, как думала Гермиона. Все казалось довольно простым. Настолько, что Гермиона не понимала, как это может помочь, кроме смены обстановки. — О, и по-видимому вы делаете это без палочки, — прояснила Джинни. — Абсолютно примитивно, но Сьюзен уверена, что это будет бесценно для волшебного мира. Без палочки? Гермиона действительно не понимала, как кто-то в волшебном мире вообще будет участвовать, не говоря уже о финансовой поддержке этой идеи. — Это что-то вроде испытательного срока. Если все пройдет хорошо, Министерство и Мунго впоследствии полностью поддержат их. Так что это довольно большой шаг для всего магического мира. Я не хочу на тебя давить или что-то в этом роде, — однако взгляд, который Джинни бросила на ее, ясно показал что ее намерения были противоположными. — В любом случае, тебе следует поговорить об этом со Сьюзен. Разумеется, она даст тебе больше информации, чем я. Но тебе определенно стоит подумать о том, чтобы пойти. Хотя бы ради того, чтобы просто попробовать. Джинни потянулась и посмотрела на часы рядом с кроватью. — Если ты планируешь отправить Сову в Министерство, то тебе пора этим заняться. А мне нужно пойти разбудить Гарри. Он всегда забывает завести будильник перед сном, так что я уверена, он все ещё спит. Когда Джинни вышла из комнаты, Гермиона поднялась и села, переложив подушки за спину, и потянулась за своей палочкой и брошюрой на тумбочке рядом с ней. Она легким движением откинула занавеску, чтобы утренний солнечный свет залил ее комнату и посмотрела на брошюру в своих руках. На обложке была изображена обширное поместье в стиле Тюдоров с видом на большое Черное озеро. Стены были кремового и красного цвета, и по-видимому внутри комплекса находилось несколько зданий. Сверху блестящим плавным шрифтом было написано: «Психологический приют Уиллоус» а под ним маленькими золотыми буквами: «Ментальное исцеление в волшебном мире». Гермиона подумала, что, судя только по обложке, это место выглядит довольно милым и уютным. Большой бассейн украшал лужайку перед домом, а каменные дорожки плавно огибали клумбы с яркими цветами. Открыв его, она обнаружила сцену из различных фотографий, вращающихся на одной панели. Первая — вокруг ротанговых стульев на увитом плющом балконе с видом на озеро («Лох-Трул» согласно прокручивающемуся описанию фотографии). Вторая — просторная столовая, оформленная в различных оттенках бирюзового и шоколадного, с открытыми потолочными балками и французскими дверями вдоль стены. Фотографии продолжали сменять друг друга, показывая различные сцены по всему зданию: общественную комнату, полную роскошных кресел, стоящих вокруг каменного камина, художественную студию, роскошную кровать с балдахином в центре большой спальни, самую большую ванную на ножках, которую Гермиона когда-либо видела, и — единственная фотография, которая заставила ее буквально задохнуться от восторга — библиотеку, установленную в шоколадных тонах с различными рядами полок, на которых хранилось непреодолимое количество книг. Слайд-шоу закончилось видом с воздуха на весь комплекс. На нем были изображены четыре здания, большая конюшня и бескрайние просторы, казалось, бесконечного леса. В середине брошюры гласило: Приют Уиллоус, волшебным образом спрятанный в прекрасном лесном парке Галлоуэй в Шотландии, предназначен для обеспечения интенсивной терапевтической среды для ведьмам и волшебникам, которые борются с кризисами психического здоровья. Наш обширный заповедник площадью 50 акров построен по образцу маггловского психиатрического лечения, которое фокусируется на оказании помощи пациенту в четырех основополагающих аспектах восстановления психического здоровья: — Свобода от клейма психического заболевания в волшебном мире. — Свобода от бесчеловечного и унижающего достоинство обращения. — Свобода добиваться выздоровления. — Свобода доступа к необходимому с медицинской точки зрения лечению. Наш опытный персонал Целителей разума хорошо разбирается в проблемах психического здоровья как магического, так и немагического происхождения, многие из которых являются лицензированными практикующими врачами в маггловском мире. Мы используем как личную терапию, так и групповую, чтобы построить значимые отношения с теми, кто ухаживает за больными, а также с другими людьми, которые сталкиваются с подобными трудностями. Наша главная цель в Приюте Уиллоус — улучшить психологическое благополучие наших пациентов, сохраняя при этом достоинство и ответственность за каждого человека. На предпоследней странице был раздел «Чего ожидать во время вашего пребывания», в котором говорилось: Ряд программ, ориентированных на индивидуальные уровни возможностей и потребностей. Широкая программа мероприятий, предлагающая творческое самовыражение во множестве дисциплин, открытое терапевтическое сообщество без принудительного проживания, полной терпимости и принятия индивидуальной жизни пациента, его травм и трудностей, а также упражнения по формированию команды и групповые занятия, способствующие развитию товарищества и повышению самооценки. На двух оставшихся страницах была указана контактная информация и несколько других важных аспектов программы. Гермиона просмотрела контактную информацию и нашла директора программы Уолтера Уитби, о котором она никогда не слышала, Сьюзен Боунс и Элис Морган, предположительно сестру Валмая. Все, что она сейчас читала, казалось интригующим и, возможно, полезным. Но этот последний раздел заставил ее задуматься. Первый абзац гласил: МАГИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА. Пациенты должны подписать письменное согласие с магической политикой приюта Уиллоус, которая гласит, что люди не могут использовать магию на протяжении всей программы, если только не получат специальное разрешение на это или в случае чрезвычайной ситуации, угрожающей жизни. Совсем без палочки? Эта мысль не была утешительной. С тех пор, как мистер Олливандер почти десять лет назад вручил ей то, что должно было стать ее волшебной палочкой, она никогда не расставалась с ней. После Годриковой впадины, когда палочка Гарри была сломана, ей пришлось отдать ему свою, чтобы он мог стоять на страже. Даже во время этих коротких моментов у неё колотилось сердце, а ладонь зудела от желания ощутить древесину виноградной лозы. Отдавая это на весь… Сколько это будет длится?.. 12-недельная программа казалась безрассудной и ужасающей. Неужели я серьезно думаю об этом? Она не могла не быть заинтригованной. Как и говорила Джинни, это был грандиозный шаг для магического мира. Как она могла подумать о том, чтобы не принять в нем участие? По правде говоря, она знала, что ей приходится нелегко, и после целого года, проведенного в таких условиях, лучше не становилось. Может быть, Джинни права, и я не очень хорошо забочусь о себе. Что это может повредить на самом деле? Во всяком случае, я бы получила хороший 12-недельный перерыв. 12 недель! О чем, черт возьми, я думаю? А как же мои клиенты? В последнее время я слишком устаю от своей работы. В конце концов, теперь это не моя конечная цель. Возможно, к моменту окончания программы я стану на шаг ближе к тому, чтобы стать начальницей своего отдела. Групповая терапия? Упражнения по сплочению команды? Что, если я буду там с кучей слизеринцев? Она едва призналась, что у нее есть проблема. Идея обнажить свою душу перед группой незнакомцев была, мягко говоря, пугающей. Но разве то, что я делаю, помогает? Я должна сделать что-то другое. Ты же гриффиндорка, черт возьми. Так веди себя соответственно. Гермиона поднялась с кровати, и в ее сердце впервые за год появилась решимость, несмотря на страх и тошноту, заставлявшие ее конечности дрожать, девушка направилась к камину, чтобы договориться о встрече со Сьюзен.