Узы Зверя

      — Теперь ты понимаешь, Хуго, что те мальчишки тебе совсем не враги? — обратилась старая волчица к мальчику, который потирал никак не проходящий ушиб на лбу, скрытый кудрявыми чёрными волосами.       — Я понял, Нихстенха, — пробубнил мальчик, опуская свои яркие зелёные глаза и поднимаясь с мягкой травы, чуть кланяясь, тем самым проявляя уважение к старшей матери. — Больше не буду их дразнить.       После этого мальчик развернулся на голых загрубевших пятках и направился в сторону родного трейлера. Его семья была членами Стаи с самого её образования. Его дедушка был главным охотником при Сиде, когда тот был ещё вожаком, а потом, после его смерти, сам вынужденно возглавил стаю, так как сын предыдущего погиб, упав с обрыва в водопад, когда был ещё мальчишкой.       Неизвестно, смог ли он вообще стать лидером, учитывая, что между Сидом и его сыном был довольно серьёзный конфликт. Их взгляды с отцом были различны, так как молодой волк считал, что мировоззрение Общины ему намного ближе жестокой натуры отца, вожака Стаи. Поговаривают даже, что Сид, дабы сохранить единство своих соплеменников, сам избавился от собственного сына, сбросив его со злополучного обрыва. Видимо, именно поэтому в Стае принято закладывать определённые «правильные» идеи в волчат с самого раннего детства.       Отец Хуго тоже не стал вожаком, так как умер из-за болезни. И теперь молодой волк, брошенный на произвол судьбы будучи ещё ребёнком, заботился о своей матери и маленькой сестре. Несмотря на такой груз ответственности, Хуго хотелось быть беззаботным волчонком, играющим со своими ровесниками, хотелось дразнить волчат из Общины просто потому, что он был так воспитан. Ведь Община — это кучка слабаков, которые до конца верят в мирный исход конфликтов, которые боятся своей волчьей сущности. Поэтому они, как и другие дети из Стаи, приходили к мосту, что соединяли две территории, и начинали выть и рычать на детей с другой, запретной, стороны реки.       На территории Стаи — с заброшенной лесопилкой, где практически не было деревьев, лишь старые пни, — находилось около двух десятков трейлеров, словно один из популярных в США классических трейлерных парков. Обычно в них жили бедные люди, но иногда и обитатели радикальной волчьей общины. Они решили не отказываться от удобств, и некоторые даже ходили в далёкие людские городки, добывая элементарные удобства: одежду, пледы, обувь, мебель и предметы личной гигиены. Конечно, всё это было не первой свежести, но всё же лучше, чем ничего.       Подойдя к трейлеру, мальчик зажмурился, представляя, как сильно будет ругать его мама, как будет расстроена тем фактом, что Нихстенхе пришлось его поучать как нерадивого щенка. Какой позор! Хуго выдохнул, зашёл в тесный трейлер и быстро закрыл дверь, чтобы не впускать в их маленькое жильё осенний ветер.       — Хуго, — строго произнесла невысокая женщина с вьющимися, как у него, чёрными волосами, — почему не я узнаю о том, что тебя отчитывала Нихстенха?       Страх волчонка оправдался, но он, вспоминая, как храбро смотрят в лицо опасности взрослые волки, с вызовом глянул на мать своими ясными зелёными глазами и скрестил руки на груди, молча как партизан.       — Она старшая мать в Стае, зачем же ты позоришь меня, Хуго? Почему заставляешь её читать тебе нотации?       — Я не хотел, мама, — произнёс наконец мальчик, опустив взгляд и снова превращаясь в виноватого щенка.       — Ты ведь хороший, Хуго, — вздохнула его мать, присаживаясь перед сыном и целуя его в лоб, прямо в раскрасневшийся ушиб. — А это откуда?       — Прилетела крупная шишка.       — Ох, Хуго, какой пример ты подаёшь Розе? — покачала головой волчица, поднимаясь и отходя в сторону кровати, где дремала его трёхлетняя сестра.       Их жилище было совсем маленьким: одна кровать, на которой лежало как минимум три покрывала, и на ней же спало всё семейство. Окна всегда были плотно зашторены, чтобы не пропускать холод, поэтому в трейлере всегда стоял полумрак, который нарушала грязная керосиновая лампа, стоявшая на тумбе рядом с выходом на улицу. В этой самой тумбе хранились их немногочисленные вещи и игрушки, в которые играли отец Хуго и Розы, сам Хуго, а теперь и сама Роза.       — Так, следи за сестрой, мне пора готовить еду. Сегодня наша с Аделаидой очередь, — сообщила мать Хуго, набрасывая на шею фартук, который она сшила своими руками. Затем она подошла к малышке, чмокнула её в лобик, а после потрепала сына за щёку.       Хуго сразу выразительно возмутился под звонкий смех матери, которая ушла, плотно закрыв за собой дверь. Он бросил грустный взгляд на сестру, которая только что перевернулась на другой бок и продолжила сладко спать, и понял, что не выйдет из трейлера как минимум ещё два часа.       Еду готовили матери Стаи все вместе, так как в их небольших жилищах не было места для плиты или какой-нибудь духовки. Многие по привычке любили готовую еду, но бывало так, что приходилось есть мясо сырым, а новое поколение двух стай уже могли спокойно есть как готовую пищу, так и сырую.       — Хуго! — вдруг раздался крик с улицы. — Хуго! Выходи! Я тебе такое сейчас расскажу!       Вскочив с кровати, мальчик пулей рванул к выходу, чтобы заткнуть незваного гостя, пока тот своим криком не разбудил Розу. Выскочив на улицу, Хуго увидел перед собой долговязого светловолосого мальчишку, который широко улыбался, демонстрируя свою небольшую щель между передними зубами и ярко выраженные острые клыки. Это был его лучший друг — Эрик.       — Ты чего орёшь, дурень? — зашипел на него Хуго. Со стороны это выглядело комично, ведь мальчик был ниже друга на целую голову. — Роза спит, а ты, видимо, хочешь, чтобы она мне косички заплетала!       — А тебе бы пошло, — отшутился Эрик, за что получил лёгкий толчок в плечо от недовольного Хуго, после чего поднял руки в примирительном жесте. — Ладно, ладно, не злись. Мама ушла готовить ужин, поэтому я решил, что это самый подходящий момент для нашего с тобой супер-дупер секретного разговора.       Он ощутимо понизил голос и чуть наклонился к не вышедшему ростом смуглому мальчику, после чего заговорщицки заговорил:       — Сегодня Колин будет рассказывать про обряд Посвящения, — глаза Хуго загорелись интересом от этих слов, но он внимательно слушал дальше: — Я знаю, что нам до него ещё два года, но ведь интересно заранее узнать, что там будет.       — Но нам ведь заранее нельзя знать, что там будет, — покачал головой мальчик, чуть отходя от друга назад, словно отшатываясь от самой идеи услышать про содержание обряда Посвящения. — Это ведь будет нечестно!       — А ты хочешь до конца жизни быть любимым «дядюшкой»? Нянчиться со щенками, а не быть охотником? — Эрик скрестил руки на груди и свысока посмотрел на друга. — Хуго, нам нужно пройти обряд, мы ведь об этом мечтали с пелёнок!       Хуго некоторое время задумчиво смотрел на волчонка, нахмурив густые тёмные брови. Он чтил законы стаи, уважал обычаи и традиции, не стремился их нарушать, но теперь эта правильность и убеждённость мешала ему поступить так, чтобы его судьба была наилучшей из возможных, чтобы он стал частью стаи, полноценным её членом. Отведя взгляд от Эрика, Хуго почти незаметно покачал головой.       Не получив внятного ответа, блондин нахмурился, неровная улыбка пропала с его лица. Всё, что ему оставалось — это просто уйти и надеяться, что Хуго подумает над его предложением.       Сам же Хуго, озираясь по сторонам, снова зашёл в трейлер и прикрыл дверь. Присев на кровать, мальчик уставился в стену. Они с Эриком действительно мечтали стать добытчиками стаи. На самом деле, об этом мечтали практически все мальчишки в стае, наблюдая, как охотники сбрасывают с себя волчью шкуру и вынимают из зубов тушку зайца или дикой утки. Если собиралась большая охота, то они могли притащить аж целого медведя, и Хуго с Эриком, разумеется, хотели быть такими же невероятными, как старшие.       Обряд Посвящения был своеобразным пропуском в их мечту. Он олицетворялся с переходом члена стаи из волчонка в ранг охотника и молодого волка, который в дальнейшем мог претендовать на звание вожака, воина или наставника для волчат. Если ты не проходил обряд, то мог стать лишь простым «дядюшкой» — нянькой для щенков, над которой они будут измываться (не злобно, просто по-детски), либо помощником в чьей-то семье, а права на свою лишиться.       Многое зависело от исхода обряда, поэтому у Хуго внутри происходили целые мыслительные дебаты, отдававшиеся в голове пульсирующей болью. Смухлевать или не стоит?       Этот спор с самим собой оказался прерван вошедшей в трейлер матерью, которая улыбнулась, увидев своего сына рядом с дверью.       — Проголодался? — спросила она, подумав, что именно по этой причине её волчонок сидит у выхода. — Буди сестру, ужин уже готов и стоит поспешить. Брат Руфус будет рассказывать истории с охоты. Ты ведь так их любишь!       Кивнув, мальчик поднялся и направился к спящей сестре. Чуть толкнув её в бок, Хуго начал ждать, когда она поднимется и окончательно проснётся.

***

      Их трейлер был совсем недалеко от поляны, где собиралась вся Стая. Ужин всегда сопровождался рассказами охотников, у которых, ввиду их работы, историй было огромное множество. Волчата, которые брали у матерей еду, сразу же собирались вокруг бревна, где садились старшие волки, и с надеждой в больших, сверкающих интересом, глазах смотрели на них, тем самым говоря: «Мы хотим услышать про то, как вы завалили гигантского медведя!». На что те усмехались и выбирали подходящую историю для благодарной публики, опуская неприятные моменты, включавшие в себя многочисленные раны от когтей, укусы и кровь на теле, как их, так и добычи.       — Сегодня я расскажу вам историю о том, как мы охотились на большого оленя близ людского города, — с гордостью начал говорить Руфус, глава охотников.       — Рядом с людьми? Неужели? — хором начали удивляться дети.       — Конечно! Люди приняли нас за диких зверей, но мы смогли увести оленя подальше и там уже поймали, — пояснил мужчина, чуть подавшись вперёд, ставя уже пустую миску на землю рядом с собой. Потом он убрал тёмные, с лёгкой сединой, вьющиеся волосы и улыбнулся, демонстрируя крупные клыки.       — То есть, вы не встречались с людьми? — спросил Хуго, немного разочарованно уставившись на волка, за что получил лёгкий удар локтем в бок от Эрика. — Простите.       — Нет, Хуго, но они собирались, — снисходительно пояснил Руфус, а потом окинул взглядом всех присутствующих волчат. — Хуго задал вопрос, который подтолкнул меня к мысли о том, что вам нужно напомнить самое главное правило, которое соблюдает и Община, и мы — никогда не ходить к людям. Никогда. Община придерживается идеи, что с людьми нельзя контактировать из-за нашей дикой натуры, мы же считаем, что это они могут нам навредить, тогда не избежать кровопролития.       В ответ дети дружно покивали и стали слушать историю дальше.       Хуго же задумался, почти не слушая то, о чём говорил Руфус. Мальчик всегда думал, что рядом с их стаями нет никаких людских поселений. Неужели олень завёл охотников так далеко в лес, что привёл к человеческому месту обитания? А может, люди за прошедшие годы поселились ещё ближе к ним, ведь стаи обосновались на лесопилке около сорока лет назад?       — Даже не думай об этом, Хуго, — обернувшись на своего друга, волк поймал его проницательный взгляд. — Я знаю, что тебя это заинтересовало, но подумай про Посвящение, да и слабые мы пока, чтобы к людям приближаться, а лучше вообще этого не делать.       — Раз ты такой правильный, то почему пытаешься обойти правила Посвящения? — яростно зашептал Хуго, злобно глядя на друга.       — Я не хочу стать изгоем! — почти зарычал тот и поднялся с земли, направившись прочь.       Раздражённо фыркнув, Хуго отвернулся от уходящего Эрика и продолжил слушать рассказ старшего. Несомненно, юному волку очень хотелось самому ощутить те чувства, которые описывали охотники о погоне за добычей. Как кровь закипает в жилах, как адреналин бьёт в голову, добавляя сильным мускулистым лапам силы и скорости, как острые клыки ноют от желания вонзиться в сочную мякоть сырого мяса жертвы, ощущая последние трепыхания жизни в её теле. Этого желал каждый волк. Эрик тоже этого хотел, и Хуго понимал, что именно поэтому его обычно правильный и примерный друг был готов пойти на обман. Он боялся опозориться и не справиться с возложенной на него ответственностью, поэтому желал подготовиться заранее. Хуго уже пожалел о том, что сказал.       Тем временем Руфус уже закончил рассказ, и волчата начали расходиться. Хуго же не пошёл домой, а двинулся за пределы территории их стаи.       Совсем недалеко в лесу был небольшой холм, в котором они когда-то нашли старую медвежью берлогу. С улыбками и смехом друзья всегда вспоминали, как они целых три дня подряд караулили, затаившись в кустах и ожидая, что рано или поздно медведь вернётся домой, и тогда бы мальчишки привели охотников, чтобы обеспечить стаю мясом на ближайшие два дня. Они были бы героями! Но зверь так и не появился. Тогда Хуго и Эрик решили организовать там своё тайное место, куда они притащили все свои находки, любимые вещи, кинули на холодную землю потрёпанные старые одеяла и пару ламп, чтобы осветить сумрак берлоги. Никто кроме них не знал об этом месте. Именно туда направился Хуго и не прогадал.       Эрик сидел в самом отдалённом углу пещеры и тупо пялился в земляную стену, вырывая из неё мелкие ниточки корней, которые проникали через слои земли в берлогу. Каждый раз, когда он вырывал корешок, грязь то немного сыпалась вниз, то отваливалась от стены кусками.       — Ты хочешь обвалить наше убежище? — усмехнулся Хуго, наблюдая за другом, который, казалось бы, и не слышал его.       Постояв немного, неловко переминаясь с ноги на ногу, мальчик наконец подошёл к долговязому блондину и присел рядом, наблюдая за падением очередного кусочка земли на запыленное красное одеяло.       — Прости, Хуго, — вдруг заговорил Эрик, оставив многострадальную, уже почти гладкую, стену в покое. — Я просто хочу стать важной частью стаи. Мой отец не смог этого сделать, и на меня до сих пор смотрят косо. Я всё время слышу, как они шепчут: «он очень похож на отца», «такой же щуплый и неказистый», «сомневаюсь, что его сын станет охотником». Надоело!       — Я знаю, — ответил Хуго, положив руку на плечо товарища. — Мне тоже нужно оправдать ожидания стаи. Мой дед был вожаком, и я надеюсь…       — Стать вожаком стаи? — усмехнулся Эрик, растягивая на лице свою фирменную неровную улыбку. — А ты, смотрю, очень уверен в себе!       — А ты будешь моим главным охотником, станешь таскать мне диких уток на завтрак и обед.       Мальчики звонко рассмеялись, и напряжение между ними, словно по щелчку, испарилось. Они ещё немного посидели в убежище, вытряхнули землю с одеяла и, потушив лампы, поплелись в сторону стаи. Хуго всё-таки согласился пойти на это подозрительное собрание, хоть в глубине души он понимал, что поступает неправильно.       Было уже далеко за одиннадцать, небо было тёмным и одновременно с этим таким ясным, что можно было увидеть, как рядом с месяцем сверкают многочисленные звёзды, словно кто-то разорвал хрустальные бусы и разбросал по столу из тёмного камня. Воздух был прохладным, так что мальчики решили накинуть тёплые кофты, которые уже совсем потеряли презентабельный вид.       Крадучись, Хуго и Эрик проскользнули между трейлерами и направились в пугающую темноту леса, навострив не только уши, но и носы, чтобы понять по шлейфу, оставшемуся от других молодых волков, куда они пошли. Благо, никто из друзей не страдал слабым нюхом, так что шли они совсем недолго. Вскоре они увидели свет костра и почуяли соответствующий запах. Подойдя чуть ближе, Хуго заметил около десятка молодых волков, которые собрались вокруг юного охотника, который уже прошёл Посвящение.       — Посвящение — это ритуал, на котором будут проверять вас не только на вшивость, но и на силу вашего животного происхождения! — как заведённый рассказывал Колин, активно жестикулируя, а затем демонстрируя шрам на руке, который явно был оставлен могучим медведем. — Это была жестокая охота. Я решил завалить крупного зверя, чтобы точно пройти Посвящение. Только представьте: все принесли бы по утке, зайцу или белке, а я пришёл бы с гордо поднятой головой и сообщил о том, где лежит моя бездыханная добыча! Целая туша бурого медведя!       — Он всегда так? — поинтересовался Хуго у другого слушателя, но тот лишь пожал плечами. Мальчик раздражённо фыркнул и скрестил руки на груди. Он пришёл слушать рассказ зазнавшегося волка или извлечь из его слов что-нибудь полезное? Эрик сразу же поймал возмущённый взгляд друга и только покачал головой, разводя руками.       — Но медведь наградил меня шрамом! Он отбросил меня в сторону, я ударился о ствол дерева и думал, что всё, конец! Я зарычал, и медведь бросился в другую сторону! — торжествовал Колин, который, несмотря на свой высокий рост, забрался на пень и продемонстрировал свой рык под одобрительные возгласы соплеменников.       — То есть тебя приняли в молодые волки только потому, что ты спугнул медведя? — издевательски крикнул кто-то из толпы, и Хуго усмехнулся — не он один сюда пришёл за советами, а не фантастическими историями.       Лицо молодого волка вдруг исказилось яростью, и он спрыгнул с пня, прорычав:       — Кто такой смелый?! — он хищным взглядом рассматривал испуганных волчат. — Покажись!       Из толпы вышел невысокий мальчуган, который с явным вызовом в карих глазах смотрел на волка. Он встал прямо перед Колином и поднял голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Хуго восхищённо охнул. Этот мальчик был младше него года на три, но не побоялся пойти против старшего и даже вышел к нему, не отказываясь от своих слов.       — Я это сказал! — громко произнёс он, скрестив руки на груди. — Ты позвал нас сюда, чтобы мы слушали про то, как тебя ударил медведь? Чтобы мы слушали про то, как ты скулил и рычал на него, словно маленький щенок?       — Как тебя зовут, малец? — недобро заулыбался Колин, оскалившись. Все вокруг поняли, что сейчас произойдёт что-то очень нехорошее. Хуго и Эрик тоже напряглись и чуть ближе подошли к тому месту, где стоял мальчик. Маленький волчонок казался таким беззащитным по сравнению с крупным и высоким Колином, поэтому они решили, что, если случится что-то страшное, то они хотя бы смогут попытаться это предотвратить.       Хуго же решил, что этого недостаточно, поэтому начал подходить ещё ближе, оставив Эрика стоять чуть поодаль. Он считал, что его долг — защитить слабого. Он был так воспитан — стоять горой за свою стаю, за любого из неё. И за врага, и за друга. Оказавшись в нескольких метрах от волчонка, Хуго притаился, следя за каждым движением Колина.       Услышав вопрос, мальчик чуть вздрогнул и с опаской посмотрел на старшего. Инстинкт самосохранения буквально кричал ему бежать, спасаться от дикого взгляда неравного противника, но гордость будто заставила его ноги прирасти к земле, а рот — ответить на вопрос:       — Я — Роберт, — сказал волчонок. Мгновение, и в его сторону уже летела когтистая лапа, норовившая разодрать его тонкое горло, лишить наглого щенка права голоса, но разодрала она лишь смуглую мягкую кожу щеки брюнета, который закрыл собой младшего волчонка.       Раздался громкий волчий визг боли вперемешку с душераздирающим человеческим криком. Хуго рухнул на землю, пытаясь закрыть рваные раны на лице, чтобы потерять меньше крови. Но это было совершенно бесполезно. В голове помутилось, а голоса и крики вокруг звучали уже так, словно были очень-очень далеко.       Словно в тумане он видел, как другие пытались удержать обратившегося в мохнатого зверя Колина от следующего удара, как Эрик упал на колени рядом с другом, разговаривая с ним и убеждая, что всё будет хорошо, что помощь сейчас будет, как проворный Роберт, который избежал такой ужасной участи, со всех ног нёсся в сторону Стаи, крича взрослым о произошедшем.       Последнее, что Хуго увидел — злобное и яростное выражение лица оборотня и его окровавленную когтистую лапу. После этого всё резко замолкло, а глаза, налившись тяжестью, закрылись.