Гувернантка.

Дарси приехал домой, как и ожидалось, тем же вечером, за сутки до рождественского сочельника. Когда он вошёл в холл, там выстроились слуги, миссис Рейнолдс и мисс Беннет стояли вместе. Фицуильям заметил про себя, как похорошела мисс Беннет. Насколько же мила она была, как красило её скромное черное платьице. Или же ему так показалось — слишком давно её не видел — никак не может привыкнуть, что наяву она каждый раз оказывается прекрасней, чем в его снах. Он старался не смотреть в её сторону — и не мог. Она же стояла, опустив глаза, как-будто боясь встретиться с ним взглядом. Джорджиана подбежала к брату и прижалась к его груди: — Фицуильям, как я ждала тебя! — Она была чем-то сильно взволнована. Он понял это по её глазам. — Что с тобой, солнышко? — Что-то случилось? — Я хотела сказать тебе, Фиц, одну вещь, очень важную. — Хорошо, пойдем ко мне или к тебе — Грейс принесет нам чаю и поговорим. — Фицуильям, скажи, за что ты так не любишь Джорджа? — Ты имеешь ввиду Уикхема? — в его взгляде появилась тревога. — Почему ты спрашиваешь о нём? — Он сказал, что ты ненавидишь его и никогда не разрешишь ему появиться в Пемберли. — Ты с ним разговаривала недавно? — Да, он жил здесь у своей крёстной. Ему больше некуда было пойти. — Джорджиана, девочка моя, я знаю, это трудно объяснить в двух словах, но он плохой человек. — Нет, он хороший! Ты наверное просто плохо его знаешь, или вы поссорились и ты его не понял. Он хороший, Фиц. — Джорджиана, он вёл ужасную жизнь, когда я встретил его три года назад в Лондоне. Вместо учебы он проводил время, играя в карты, пил и гулял с друзьями. Он просадил в карточных играх все деньги, которые папа и мистер Уикхем давали ему. — А он говорит, что его обманули знакомые и вовлекли в долги. Фицуильям, он исправился, сейчас он совсем другой — он лучший на свете, правда! — Прости, родная, но я уже давно не верю ему. — Фицуильям он просил моей руки, и я люблю его! Пожалуйста, разреши нам пожениться! — Джорджиана! Нет! Ты не можешь выйти за него, этот человек погубит тебя! Она залилась слезами. — Я так и думала, что ты не согласишься, надо было послушаться Джорджа и уехать с ним! — О боже! Он предлагал тебе сбежать с ним?! — Да, и тайно обвенчаться в Лондоне. Мы сейчас уже были бы мужем и женой. Он похолодел от этой мысли. — Ты чуть не погубила себя! Джорджиана, родная моя, девочка, пойми, — ему нужны только твои деньги. Если он предлагал тебе совершить такое, то значит ему плевать на твою честь — после побега с ним тебя не примут ни в одном приличном доме Лондона. — Даже у тети Кэтрин? — У неё в первую очередь. Разве что тётя Алисия согласится попить с тобой чайку у себя на кухне. Но с другими гостями знакомить уже не будет. — Дорогая Джорджи, сбежать с мужчиной до свадьбы означает потерять честь навсегда. Ни в одном приличном доме тебе не откроют двери после подобного поступка. Он прекрасно знал об этом, но всё-равно предложил тебе побег! Ты думаешь, что дело в его бедности? Нет. Если бы он был похож на своего отца — мистера Уикхема, я отдал бы тебя за него, не имей он и гроша за душой. Но он совсем другой, Джорджиана. Я расскажу тебе всё, как есть, раз уж зашёл разговор, и объясню, почему мы поссорились с ним. Так вот, слушай. Началось всё с того, что наш батюшка, умирая, просил меня позаботиться об Уикхеме и отдать ему приход в Кимтоне, когда тот освободится после смерти старого священника. Я обещал выполнить его просьбу. Уикхем, узнав об этом, попросил меня заменить обещанное наследство денежной выплатой — он потребовал отдать ему три тысячи фунтов золотом. Я сразу исполнил его просьбу. Правда, попросил с него расписку. Сейчас я покажу тебе её. — Он достал из ящика секретера лист гербовой бумаги и подал его сестре. — Совсем недавно — полгода назад священник в Кимтоне умер, и Уикхем попросил меня отдать приход ему. Но я отказался и отдал приход старшему сыну умершего священника, мистеру Хьюберту Лоуренсу — человеку безукоризненно порядочному. Ты видишь, Джорджиана, что Уикхем сначала решил потребовать с меня деньги, потом ещё и приход. Ни один порядочный человек так бы не поступил. Пока Уикхем учился, он волочился за несколькими богатыми невестами в надежде получить их приданое, но их родители, к счастью, оказались настороже — ему не удалось жениться таким образом. При этом он постоянно водил к себе женщин. Я встречал его в обществе сомнительных дам самого разного вида и достатка. Иногда было даже непонятно, кто кому платит — он им, или они ему — выглядело так, будто они его благодарят за внимание, которое он им оказывает. Джорджиана, я понимаю, что подобные слова — не для твоих ушей, но если бы ты сбежала с ним, то через очень короткое время, тебе пришлось бы увидеть всю эту грязь воочию. И я не смог бы тебя защитить от произвола этого человека. Он истратил полученные три тысячи фунтов за год с небольшим — твои тридцать тысяч он истратил бы самое большее за десять лет и оставил бы тебя прозябать в нищете. Поверь, в свете часто бывали подобные случаи: миссис Уотсон — родственница кузена Ричарда потеряла двадцать тысяч фунтов приданого — её муж всё проиграл в карты и остался должен. Она живёт в доме у своей старшей сестры и она нищая — у неё нет ни гроша. Джорджиана слушала его, сильно побледнев, низко опустив голову, по её щекам катились слёзы. — Он же говорил, что любит меня, как он мог так поступить со мной? — она не выдержала и горько разрыдалась. Она не могла не верить старшему брату, так как знала, что он не стал бы ей лгать, её уважение и доверие к нему было безграничным. Фицуильям обнял её и ласково погладил по голове. — Дорогая, ты так молода и прекрасна, ты ещё встретишь настоящую любовь, действительно порядочного джентльмена, с которым будешь счастлива. С твоей красотой и умом ты достойна совсем другого мужа. — Если бы мой муж был похож на тебя, Фицуильям. — Он будет лучше меня. Намного лучше. Не плачь, родная моя, малышка. — он взял её на руки и укачивал у себя на груди, пока она не перестала всхлипывать и не заснула. Убедившись, что она крепко спит, Дарси перенес её на мягкий диван, стоящий в его кабинете, потом принёс из спальни одеяло и укрыл им спящую сестренку. На следующее утро, после завтрака он пригласил к себе мисс Беннет. Та уже знала, что разговор пойдёт о мисс Дарси и Уикхеме. Значит, она всё-таки поговорила с братом. Конечно, хозяин недоволен. — Мисс Беннет, объясните, как получилось, что мистер Уикхем и Джорджиана встречались в вашем присутствии, а я был не в курсе этого? — Мистер Уикхем впервые подошёл к нам в опере в антракте, он поздоровался с Джорджианой, она узнала его и приветствовала, как своего давнего и лучшего друга. Он попросил её представить меня ему, и Джорджиана сделала это, сообщив, что выросла вместе с мистером Уикхемом и знакома с ним с раннего детства. — Но почему вы не сообщили мне о нём ни в тот раз, ни в дальнейшем, когда встречались с ним? — В первую встречу в театре я хотела сказать вам о нём, мистер Дарси, но к вам подходили и подходили знакомые, их было очень много, и в тот день я забыла об Уикхеме. Спустя несколько дней мы увидели его на улице неподалеку от нашего дома — тогда Джорджиана сначала пригласила его в гости, а после того, как он отказался, спросила его: разрешите ли вы ей встречаться с ним? Он ответил, что нет, и объяснил это тем, что вы на него обижены после ссоры. Затем Джорджиана покинула нас, чтобы прокатиться на пони, мы остались одни, и тогда Уикхем сообщил мне, что вы ненавидите его с детства из-за любви, питаемой к нему вашим отцом. Он сказал, что из-за ревности вы лишили его прихода, обещанного Уикхему мистером Дарси перед его смертью. Он просил не сообщать об этом Джорджиане, чтобы не причинять ей боль. Дарси слушал её исповедь, и в его душе росли горечь и гнев. Он начал понимать причину её внезапной неприязни и неожиданно резкого отказа от его предложения. Этот мерзавец Уикхем оболгал его перед женщиной, которую он любил. — Вы поступили безответственно, мисс Беннет, когда позволили Уикхему встречаться с Джорджианой, ничего не сообщив мне об этом. Этот джентльмен даже не был вам представлен — вы ничего не знали о нём, но не только сами общались с ним, но и разрешили вашей воспитаннице делать это. Мало того, вы наверняка поверили многому из того, что он говорил. Я не ожидал от вас подобного поведения, потому что полностью доверял вам. Как оказалось, напрасно. Элизабет покраснела, но все же возразила ему: — Мне в тот момент показалось странным, что Джорджиана считала Уикхема своим лучшим другом и восхищалась им, а вы не желали его видеть. Он производил впечатление благородного и несчастного человека. Всё, что он говорил, почему-то вызывало доверие. — Прекрасно, мисс Беннет. Разумеется, вы сразу же безоговорочно поверили человеку, которого увидели первый раз в жизни, о котором ничего не знали до этого, и который при первом же поверхностном разговоре посвятил вас во все подробности своих несчастий, и при первой же беседе с вами обвинил другого человека в подлом поступке. Вот какого она была мнения о нём! Значит, он не произвёл на неё впечатление благородного человека и за всё время их знакомства не вызвал у неё ни капли доверия. Возмущение и обида переполняли его душу. Мисс Беннет молчала, опустив голову. Сейчас она не находила, что возразить мистеру Дарси на его обвинение. Она не могла отрицать, что по здравому размышлению, её доверчивость и вправду не имела никаких оправданий. Дарси подошёл к секретеру, достал оттуда какие-то бумаги, потом взял один из листов и подал ей. Она спросила: — Что это? — Это расписка Уикхема. Несколько лет назад по его настоятельной просьбе я отдал ему три тысячи фунтов, а он взамен пообещал отказаться от прихода, обещанного ему моим отцом. Уикхем сам предложил мне сделать это. Он учился в Лондоне на деньги моего отца, но учеба не привлекала его. В те годы , сам будучи студентом того же университета, я часто встречал его в обществе самых разных женщин, он увлекался игрой в карты, пил. Всё месячное содержание, которое ему назначил отец, он тратил на сомнительные удовольствия, залез в долги. Я прекрасно понимал, что стезя священнослужителя не для него, поэтому сразу согласился на его предложение. Элизабет прочитала текст: «Я, Джордж Уикхем даю расписку в том, что находясь в здравом уме и твердой памяти, действуя по доброй воле, в присутствии нотариуса, получил от мистера Фицуильяма Дарси три тысячи фунтов золотом. Взамен полученной суммы, я обязуюсь отказаться от любых претензий на церковный приход в местечке Кимтон, графство Дербишир. Не имею больше никаких материальных претензий по этому делу к мистеру Дарси, эксвайру. Джордж Уикхем. 17 ноября 1796 г.» Впечатление, которое произвел на мисс Беннет этот документ, оказалось ошеломительным: она ужасно побледнела, из глаз её покатились слёзы. Она совершенно не владея собой, закрыла лицо руками и разразилась сдавленными рыданиями. Что она наделала?! Как могла она поверить бесчестному человеку? Джорджиана чуть не погибла из-за неё! Он был слишком возмущен, чтобы утешать её. Всё стало ясно обоим. Элизабет прошептала: — Простите меня, мистер Дарси. Я так виновата перед вами. Он молчал, отвернувшись к окну. Вдруг он услышал шелест её платья и звук торопливых шагов. — Я больше не имею права оставаться рядом с мисс Дарси, и сегодня же покину Пемберли. У Дарси в этот момент сильно забилось сердце. - Мисс Беннет, подождите! - Он обернулся, чтобы остановить её, но в комнате уже было пусто. Первым его побуждением стало догнать её. Но дойдя до порога он остановился и горько усмехнулся. Кем она считала его всё это время? Эксцентричным, ревнивым и мстительным богачом, способным нарушить любые обязательства чести ради своей прихоти? А Уикхем — этот прохвост, как легко он вскружил ей голову, она поверила ему с первого слова, ни разу не усомнившись в порядочности этого человека. При всём своем уме, в жизни она оказалась наивной девчонкой, такой же, как и Джорджиана. Он никогда не был нужен ей, да и сейчас вряд ли способен изменить её отношение к себе . Нет, теперь вероятно, всё кончено между ними. Она уедет, и ему не останется ничего от неё — даже права украдкой любоваться её красотой он отныне лишён. Дарси вернулся в кабинет, сел за стол, склонив голову на руки. Сколько он сидел так, погруженный в глухую безнадежную тоску? Он не знал, сколько прошло времени - час или два, но тут вдруг очнулся от тягостных раздумий: как там сестра? Фицуильям прошёл в комнату к Джорджиане. Постучал. За дверью было тихо. Он позвал её. Ответа не было. Ему стало страшно. Он дернул за ручку и толкнул дверь. Внутри было пусто. Где же она? Он бросился вниз, крикнул слуг. Через несколько минут прибежала запыхавшаяся Грейс и сообщила, что мисс Дарси в библиотеке. — Девочка моя, ты снова плакала? — Нет, то есть да, но я уже не плачу, Фиц. Я всё поняла теперь. Может мне пойти к мисс Беннет, и нам с ней поиграть немного, чтобы не было так грустно? — Джорджиана, мисс Беннет решила покинуть нас. — Как? Почему? Как же я буду жить без неё? — в её глазах снова показались слёзы. — Она считает себя виноватой в том, что случилось. И она в чём-то права. — Нет, она ни в чём не виновата! Фицуильям, ведь это она упросила меня дождаться тебя, и всё тебе рассказать. Мисс Беннет пришла ко мне вчера поздно вечером, а рано утром я должна была выйти к старому дубу, где мы с Джорджем договорились встретиться чтобы ехать в Лондон. Она случайно подслушала наш с Джорджем разговор на лестнице у черного входа. Мисс Беннет умоляла меня хорошенько подумать, прежде чем отважиться на серьезный шаг, просила обязательно сначала поговорить с тобой. Она сказала, что тебе будет очень больно, если я покину тебя, ничего не сообщив. Мне и самой не хотелось уезжать из Пемберли, так и не увидев тебя, Фиц. Но ты в этот раз долго не возвращался домой. Мы проговорили с мисс Беннет почти два часа, она рассказала мне много историй из жизни своих знакомых, наконец мы пришли к согласию - она убедила меня остаться дома и дождаться тебя. Джорджиана взглянула на брата. Ей вдруг стало страшно, так как показалось в этот миг, что его лицо исказилось от мучительной боли: — Что же мы наделали, сестренка! Нам надо просить прощения у мисс Беннет и уговорить её остаться, пока не поздно! Она спасла его сестру от страшного позора, от несчастья на всю оставшуюся жизнь. Тем самым она спасла от гибели и его. Как он мог?! Элизабет — их ангел-хранитель, а он так легко отпустил её! Нужно срочно попросить у неё прощения и уговорить её остаться. Но мисс Беннет уже покинула Пемберли. Элизабет вышла из кареты дилижанса на станции и прошла в здание придорожной гостиницы — она проехала три часа, проголодалась и устала. Но даже не успела обратиться к хозяину, как сзади хлопнула дверь. Она оглянулась — у входа стоял мистер Дарси. Он выглядел взволнованным - его взгляд пылал, от его привычной сдержанности не осталось и следа. Похоже, он обрадовался встрече. Мистер Дарси быстро преодолел разделявшее их расстояние и довольно неучтиво взял Элизабет за руку, будто боясь, что она ускользнёт. — Мисс Беннет. Какое счастье, что мы догнали вас. Умоляю вас, простите меня за всё, что я сгоряча наговорил вам утром. Я прошу вас вернуться домой, в Пемберли.- его голос звучал несколько хрипло от волнения. Он назвал Пемберли домом. Это слово почему-то отозвалось болью в её душе. — Я совершила ужасную ошибку, мистер Дарси. Боюсь, что это невозможно. Я очень виновата перед вами и особенно перед мисс Дарси. — Мисс Беннет, Джорджиана рассказала мне всё. Вы спасли её от рокового шага. Сейчас, к счастью, она сама поняла это. Мы вместе с сестрой просим вас: возвращайтесь!. Слава Богу, что вы не успели уехать слишком далеко. — Нет, я должна уехать. Не могу себе простить своей беспечности и безрассудства. Его лицо помрачнело, в глазах появилась тень отчаяния. — Мисс Беннет, но если вы не вернетесь, вам придется провести сочельник в дороге, в одиночестве. — Я это заслужила. — Нет, вы заслужили провести Рождество в кругу любящих вас друзей. И мы с сестрой тоже заслуживаем провести его вместе с вами, мисс Беннет. Если вы не хотите вернуться ради меня, то сделайте это хотя бы ради Джорджианы. Она ждет вас в карете. Сестра упросила меня взять её с собой. Ей очень плохо без вас, она мечтает скорей обнять вас. Он смотрел на неё со страстной мольбой, в голосе звучало отчаяние. Он должен был возвратить её домой любой ценой. Пусть она не любит его, он похоже уже начинает смиряться с этим. Видеть её каждый день, изредка слышать её голос, знать, что она рядом. — вот те немногие радости, что ему остались, и он не готов был лишиться их. Она ответила ему взглядом, полным раскаяния и боли. — Вы согласны, мисс Беннет? — с надеждой спросил он. — Да. — она опустила глаза и склонила голову. — Но мне очень стыдно за то зло, что я причинила вам. — Вы не можете никому причинить зла, ведь вы — сама доброта. Без вас Пемберли кажется пустым и холодным местом. Это ваш дом, мисс Беннет. И всегда им останется. Элизабет готова была расплакаться от чувств, нахлынувших на неё сейчас. Как хотелось ей снова оказаться в гостиной Пемберли за роялем рядом с Джорджианой. Она встретила его взгляд — он кажется сильно взволнован. Сейчас, в его потемневших глазах она увидела нечто такое, отчего покраснела и опустила взор. Джорджиана встретила её у экипажа с радостной улыбкой и сразу бросилась ей на шею: — Мисс Беннет, как здорово, что вы вернулись. — мисс Джорджиана, я уже успела соскучиться по вам. — И я, мисс Беннет! Джорджиана за один день потеряла сначала Уикхема, потом сразу — мисс Беннет, — удар был страшный, но теперь вернула хотя бы одну потерю — и даже на радостях почти позабыла про другую. Она весело щебетала с мисс Беннет всю дорогу — милый ребенок, как мало ей нужно было для счастья — немного тепла и внимания, немного добрых слов старшей подруги. Брат утешал её вчера вечером, ласково укачивая в своих сильных руках, — ему она верила безоглядно, и этой поддержки мудрого старшего брата оказалось достаточно, чтобы залечить её душевные раны, дать ей веру в себя. Сейчас, рядом с ними обоими, Джорджиане стало тепло и спокойно на сердце, она снова чувствовала себя так, будто находилась рядом с любящими родителями. Элизабет привязалась к девочке всей душой и сейчас радовалась вместе с ней. Как приятно быть ей нужной! Когда они подъехали к крыльцу дома, как раз начинало смеркаться. Над огромной раскидистой сосной зажглась первая яркая звезда. Джорджиана крикнула: — Ура! Веселого Рождества! Чур, я первая загадаю желание! Они все стояли и смотрели на эту звезду, сияющую яркой сиреневой горошиной в темно-синем небе. Он думал сейчас о ней. А она — о гостеприимном доме, который нашла здесь, в Пемберли. Она успела полюбить их всех: Джорджиану, миссис Рейнолдс, Джона, Диану, и даже… мистера Дарси — сегодня он смотрел на неё с такой теплотой. Неужели он простил её? Всё, что говорил о нём Уикхем, оказалось ложью. Сейчас её мучило невыносимое чувство стыда перед ним. А настоящим негодяем был сам Уикхем — он не брезговал ничем ради того, чтобы завладеть чужими деньгами. И как она только поверила ему?! Как могла она настолько легко поддаться его обаянию? Счастье, что всё хорошо закончилось. Иначе она бы себе никогда не простила. В гостиной нарядили большую ёлку, накрыли стол к праздничному ужину, зажгли свечи, ярко горел огонь в камине. Элизабет никогда не решилась бы в подобных обстоятельствах надеть одно из платьев, подаренных мистером Дарси. Но все её платья лежали сейчас скомканные в чемоданах, а эти семь великолепных туалетов висели в ее гардеробе, аккуратно выглаженные Дианой. Она постеснялась взять их с собой, когда утром покидала Пемберли. Ей ничего не оставалось, кроме как надеть одно из них — она выбрала серебристо-серое шёлковое платье, с легкими французскими кружевами. Когда она вошла в гостиную в нём, Дарси потерял дар речи от восхищения. Она заметила его красноречивый взгляд и покраснев опустила взор. На самом деле, ему давно уже было всё-равно, что на ней надето — для него её красота оставалась неизменной — сейчас, что бы она не надела, ей бы уже не удалось повредить себе в его глазах. Единственное, некоторые платья оставляли больше простора для воображения — а другие — меньше. Одни открывали больше, подчеркивали и облегали её фигуру, другие — нет. Почему-то каждый раз, когда он видел хоть краешек её нежной груди, он мог думать лишь об одном - о том, как спускает лёгкие оборки с её плеч, освобождает из-под кружев упругие полушария и приникает к ним губами. Он мечтал, чтобы все её платья открывали как можно больше — ведь в мыслях он каждый раз раздевал её — любое, самое красивое платье всё-равно оказывалось на полу у её ног. И сейчас тоже. Вот он целует шёлковую кожу её груди, затем спускается ниже … Его фантазия не знает никакого стыда… Он грезит о ней наяву. Но сейчас перед ним словно сбывшаяся мечта — сказка, ставшая явью. После всех горестей и тревог этого дня она вновь рядом с ним. Сегодня он уже успел попрощаться с ней, потерять её, даже оплакать её потерю. Его Элизабет снова дома - играет и поёт вместе с Джорджианой. Наконец-то обе беззаботно смеются. Сейчас он мечтал чтобы эта волшебная рождественская ночь продолжалась вечно. Фицуильям был способен бесконечно любоваться ей, наслаждаться её чарующим голосом, её улыбкой. И видит Бог, он готов смириться и ждать столько, сколько потребуется, чтобы завоевать её сердце.