Импортная сучка

В новом мире не было домашних животных. Их давно заменили человеческие самки. Мальчиков с детства учили, что девочек нужно любить. Уважать. Заботиться о них. Вовремя кормить. Не забывать выгуливать. И трахать самым лучшим образом. От этого было в разы больше пользы: ручная сучка мурчала под ухом, послушно насаживаясь на член по первому слову. От породистых самок быстро рождались сильные и здоровые дети, а главное - в любом желаемом количестве. Во всех отношениях, решение приручить женщину дало колоссальные результаты. И вот уже скоро каждый мог позволить себе завести свою домашнюю сосочку. Оставалось только любить ее, ухаживать и как следует дрессировать. Ведь каждый хороший хозяин знает - у питомца не должно возникать мысли, будто в он в доме главный.

✦✦✦

Хлоя была молодой породистой сучкой. Высокая, с округлыми сочными бедрами и аккуратной грудью с темно-карамельными сосками. Пусть она не была такой маленькой и упругой, как у тощих гончих - девушек хрупких, как хрусталь, со всегда напряженными, пошло торчащими сосками. Зато ощущать ее в руках было чистым наслаждением, как и массировать ею член, пропуская его между намасленных сливочных грудей. Кожа у нее была цвета молочного шоколада, лицо украшали пухлые губы, необычайно аккуратный для мулаток нос и яркие серые глаза. Одним словом, она была превосходной домашней сучкой. Сучкой, каких поискать. Была лишь одна проблема - Хлоя была импортной. А их приходилось воспитывать. Сперва освободили руки, затем ноги. На них остались тонкие металлические браслеты, но между собой больше ничего не сковывало. На поясе и между бедер ощущалась прохлада металла. За шею девушку обнимал тонкий серебряный ошейник - символ ее положения в новом обществе. От него к груди тянулись две тонкие цепочки, оканчивающиеся прищепками на сосках. Когда руки мужчины наконец дошли до повязки, покупка оправдала свою невозможно низкую цену. Стоило девушке получить контроль над зрением, как она дернулась, бросилась в сторону и уже почти встала на ослабевшие от длительной перевозки ноги. Но мощный электрический разряд мгновенно положил конец этой многообещающей попытке. Дева вскрикнула, прижалась лицом к полу и схватилась за область между ног. На гладкой коже почувствовалась металлическая цепочка, проходящая между половых губ, с двух сторон сжимающая клитор. Электрический ток обжог сильным разрядом, на глазах от неожиданной боли выступили слезы. — Так-так-так, тише, детка. Тише. — Впервые глаза их встретились. На Хлою смотрел взрослый мужчина. На острых скулах щетина, спокойные глаза выглядят уставшими. Он сидел перед ней на корточках, рубашка с расстегнутыми верхними пуговицами замялась за день. — Не заставляй меня делать тебе больно. Взгляд ее скользнул к рукам пленителя, но не нашел в них устройства, которое управляло оковами. Замерев на месте, девушка не спускала с него глаз, практически не шевелясь. Казалось, столь гневным взглядом она могла бы прожечь его насквозь. — Ух, вот это глаза. Знала бы ты, как это возбуждает, не таращилась бы на меня так. — Усмехнулся Логан, вставая. — Резвая сучка. Не прыгай больше так. Не хочу, чтобы ты поранилась. Ответа не последовало и мужчина, задержав зрительный контакт еще не секунду, повернулся спиной, чтобы сесть в кресло, стоящее в паре метров. Дева не упустила этой возможности. Она аккуратно поднялась с пола на сильных руках и сделала рывок. Должно быть, она хотела его убить, или, по крайне мере, покалечить. Логану даже стало жаль, что он этого не узнает. Первый удар током заставил ноги подкоситься, второй прострелил соски жгучей болью через металлические прищепки. Он обернулся на девушку только тогда, когда та уже корчилась на полу, хватая ртом воздух. Изогнувшись в спине, одной рукой она накрывала промежность, а другой стискивала одну из своих очаровательных грудей, пытаясь унять жгучую боль. — Похоже, ты не поняла, детка. - Мужчина подошел на шаг ближе, наклонился и одной рукой поднял девушку с пола за волосы, заставив ту снова вскрикнуть. Второй он схватил ее за горло, заглушая скулеж. — Будь хорошей девочкой, или скоро от твоей сладкой дырки ничего не останется.