Ты — мой Рай

— Поттер, сука, открой эту треклятую дверь! Второй день течки оказался ещё более сумасшедшим, чем первый. Драко буквально выносил дверь заклинаниями, хорошо, что в этом поместье невозможно отследить ничего, а то Аврорат уже прибежал бы. Гарри стоял возле двери, тяжело вздыхая. Он мог бы помочь Малфою, но в слизеринце сейчас верх взяла омега. — Поттер, я тебе яйца отгрызу и не будет у тебя никогда детей! — Новые отрастут, — ответил Поттер, забавляясь угрозами любимой омеги. — Гарри, — тише произнёс Драко, поняв, что тот рядом, — пожалуйста, ты мне нужен. — Ты будешь потом и себя ненавидеть, и меня. Мы даже на свидании не были. — Какое на хрен свидание, мне нужен твой хуй! Гарри громко засмеялся, а Кикимер прикрыл уши, слушая такое от сына любимой госпожи. Омега умела сквернословить так, что сам Малфой будет потом в шоке. — Он поел? — Съел только овощной салат, но апельсиновый сок выпил весь. — Поттер! Поттер, открой дверь! — Драко ухватил стул и бахнул им по двери. После Гарри услышал звук бьющегося стекла. Видимо Драко до этого думал, что окна под заклинанием и заперты, но Поттер знал, что стоит посмотреть на высоту падения из окна, как Драко передумает прыгать. Почувствовав магию Репаро, гриффиндорец победно ухмыльнулся. На третий день Драко немного попустит, а на четвёртый он уже будет человеком, но первые два дня голодная омега затуманивала разум Малфоя, как и Рона. Они, все четверо, жили на подавителях с шестнадцати лет, ведь война с Волдемортом не разрешала брать вверх другой сущности. Вот теперь все и расплачиваются. — Гарри! — Гермиона? Поттер молниеносно побежал к камину, где стояли Рон и Гермиона, улыбаясь до ушей. Ведьма запищала от радости и запрыгнула на друга. — Мерлин, ты подрос, а без очков вообще красавец, — она поцеловала его в щеку. — Я скучала. — Я тоже. Как дышится в поместье? — Отлично. Может, Малфоя возьмёшь? Ты ведь можешь подавить его омегу, а у меня много новостей. — Ты ей о Малфое рассказал? — Немного. Кстати, Гарри, вчера Аврорат засёк Круциатус в поместье Малфоев, пришли мы с Ноттом: он отныне мой напарник. У меня тоже есть новости. Так вот, Люциус сказал, что ты его пытал. — Драко не говори, — попросил Поттер, улыбнувшись. — Он любит отца. Поэтому я в живых его и оставил. — Ты такая бусинка, Гарри, прямо ударить тебя хочется. Пытать отца любимого — вообще рехнулся? — крикнула подруга. — Люциус заслуживал поцелуй дементора, так что Круциатус — это маленькая месть лично от меня. Схожу за Драко. Гарри аккуратно приоткрыл дверь спальни, а Драко сразу же выпрыгнул голым из ванной, безумно глядя на Поттера. Однако навыки у льва от крёстной были настолько совершенны и сильны, что слизеринец прозрел в мгновение ока. — Твою горгулью, Поттер! — Драко ухватил штаны и прикрылся ими, а тот улыбнулся. — Я думал, что волоски в паху у тебя чёрные, а нет, белые. Вы точно чистокровные? Вейл не было в роду? Гарри подошёл к Драко, но улыбка быстро сползла с лица, когда он увидел шрамы от Сектумсемпры по всему телу. Малфой сглотнул, но отстраняться не стал. Слизеринец держал штаны правой рукой, поэтому Гарри спокойно взял в руки левую и рассмотрел шрам от метки. — Ужас, да? — тихо прошептал Драко. — Шрамы не портят. Крёстная предлагала убрать шрам от Нагайны, — Гарри показал правое запястье с укусом, — но я отказался. Это память, через что я прошёл. А на этом запястье у меня подарок от Амбридж: «Я не должен лгать». — Я водил её за нос. Я вычислил вас ещё в декабре. Почти в самом начале, — Гарри удивлённо уставился на Драко, прося говорить дальше. — Я даже как-то успел забежать вслед за близнецами, они не заметили меня, что-то с Ли обсуждали. Тебе шло быть учителем. Экспеллиармус был прекрасным. И только у тебя он красного цвета. — Это потому, что я изначально был наследником Певереллов. Если бы Реддл остался вменяемым, и у него были бы дети, то его Экспеллиармус тоже был бы красным. — Я ненавидел Мариэтту Эджком, когда она сдала вас. Гарри расстегнул верхние пуговицы белой рубашки и показал шрам от медальона, от которого у Драко глаза полезли на лоб. — Это не мешает мне желать попасть на Мальдивы. — Так чего не попал? Лето было. — На Мальдивах всегда тепло, я бы хотел туда попасть с тобой. — Гарри, нет. — Пока нет, а сейчас одевайся, Гермиона вернулась. И мэнор её больше не пытается удушить, привыкает к новой крови. — Были вейлы, — решил ответить на вопрос Поттера Малфой. — И поскольку мой прапрадед родился в мэноре, тот вытеснил другую кровь, заполняя тело полностью своей. Магия посчитала его чистокровным. — То есть, если мои дети здесь родятся, то они могут быть чистокровными? — Да, стоит попросить Магию об этом. Поэтому мэноры так важны. — Интересно, — Гарри чмокнул Драко в щеку, увернулся от пощечины и убежал прочь, смеясь. Малфою было трудно признаться, но он был рад, что Поттер его поцеловал, а после как нашкодивший ребёнок сбежал прочь. Настроение поднялось во сто крат, вот только омега сразу почувствовала, что подавляющий её альфа ушёл, и опять попыталась взять верх. Драко же быстро надел зелёную рубашку, черные брюки, трусы и носки тоже не забыл, обулся в домашние тапочки, они были тёплыми, как и весь мрачный зáмок (тепла Гарри хватало обогреть это сооружение), и важной походкой пошёл вниз. Драко услышал смех и пошёл на него. В кабинете Гарри, который был выполнен в Викторианском стиле, что очень понравилось Драко, сидело Золотое Трио, потягивая винишко. Два небольших диванчика стояли перед камином, как и небольшой столик. На диване у окна сидели Грейнджер и Уизли, а это означало, что место незанятым оставалось только возле альфы, пахнущим, как настоящий лес после дождя. Малфоя повело, омега внутри не сомневалась к кому садиться, и Драко буквально упал возле Гарри, вдыхая его аромат у шеи, нежно касаясь её. — Какой у него день? — спросила Гермиона. — Второй, — ответил Гарри, поглаживая спину омеги, который покраснел до кончиков ушей, когда Поттер успокоил его внутреннего зверя. — А ты, Рон, как пережил течку? — поинтересовалась шатенка. — С мантией Люциуса. — Чьей мантией? — распахнула глаза Гермиона, и парни засмеялись, все трое, подруга пропустила много чего интересного. — Давайте по порядку, — она сделала глоток вина. — Итак, я вернула родителям память и мне предложили место заместителя в штаб-квартире Стирателей памяти. — Ты станешь невыразимцем? В Британии? — Рон схватил подругу за руки в надежде, что она их больше не бросит. — Да! — Ура! — Рон крепко её прижал к себе, девушка пискнула, а Драко неуверенно посмотрел на Гарри, будто спрашивал, можно ли ему вообще быть в такой уютной обстановке, на что брюнет улыбнулся блондину. — Мама с папой поняли мой поступок, но так привыкли к тёплой Австралии, что вернулись со мной только для того, чтобы продать здесь стоматологическую клинику, ведь уже открыли там небольшую. Дом они оставляют мне. Сказали продать, когда замуж выйду. — А Крам? — спросил Гарри, обновив друзьям вино, и протянул один бокал Малфою, который всё ещё сидел с ровной спиной, которая говорила о его напряжении. — Оу, тут такое дело. Кажется, он будет родственником Билла и Флёр. Мы были в Париже, повстречали Делакуров и его повело. Конечно, Габриэль только пятнадцать исполнится в октябре, но он её чувствует. Так бывает, если люди истинные. Магия притягивает заранее. Он был хорошим парнем и любовником, я всегда буду помнить Виктора и радоваться, что он меня научил в постели жить, а не лежать, — парни засмеялись, — но я не могу забрать чьё-то счастье. — Тебе дать зеркало? — спросил Гарри. — Да. — Что за зеркало? — удивился Драко. Гарри протянул руку и со стола к ним подлетело золотое зеркало. — Это зеркало Певереллов. Задай вопрос: «Кто мой истинный?», и оно покажет человека. — Поэтому ты пришёл ко мне? — Драко стало грустно, что выбор для Гарри диктовала вещь. — Нет. Я боялся задавать вопрос. Я считал, что влюблён в альфу с третьего курса, Драко. Рон сказал, что ты омега, и мы первого числа оба узнали лица своих истинных. Рон попросил потому, что его повело возле Люциуса. Он желал, чтобы зеркало опровергло его опасения, но увы. — Мой отец вообще-то очень хороший. Меня всегда баловал. — То-то ты говнюком безотказным вырос, — засмеялся Рон, и Драко улыбнулся. — Можно мне?.. Я бы хотел… — Драко потянулся к зеркалу рукой и Гарри всё понял, поэтому отдал его в руки слизеринца. — Покажи мне моего истинного. Зеркало показало Гарри и на лице Драко выступила такая милая и влюблённая улыбка, что никто из Трио не подавал признаков жизни, дабы не спугнуть слизеринца. Малфой посмотрел на Гарри, а после склонился к его уху: — А я влюбился в тебя на четвёртом курсе. — Так чего не подошёл? — Дурак… Я ведь на дерево полез, чтобы внимание твоё привлечь, а Грюм… то есть, Крауч меня в хорька обратил, — улыбнулся Драко, протягивая зеркало Гермионе, которая сразу его взяла. — Герми, подожди с вопросом, — попросил Уизли. — Малфой, Нотт отныне мой напарник, он нам всё рассказал. — Рон, — рыкнул Гарри, видя, как побледнел Драко. — Рон, мы же договорились, — упрекнула Гермиона. — Дайте договорить, умники. Мы хотим сказать, что не презираем тебя и не считаем недостойным Гарри. Забини должен ответить за январь со своим гоном. Он бросил тебя к непонимающему ничего Нотту! И Тео всё ещё надеется, что вы будете друзьями. — Тео надеется? — удивился Драко. — Да. Он хорошо о тебе отзывается. — Драко, одно твоё слово и я сотру обоих в порошок, как Волдеморта, — прошипел Гарри, не замечая, как от имени психа вздрогнул омега. — Он помог мне в марте… Тео помог. Кэрроу пустили ко мне Забини, а у меня течка была… Не спорю, Тео тоже сорвало крышу от того, что он слышал мой запах, но когда Блейз переходил черту, он его бил. Я рос говнюком, да, согласен, но я ответил, как никто, за все свои и чужие проступки. Мне очень стыдно, что я ничего не сделал, чтобы моя безумная тётка не пытала тебя, Грейнджер, но в тот вечер я пережил ужас намного хуже, чем Круциатус. Он прикрыл глаза, пытаясь удержать слёзы. Гарри развернул его к себе и обнял. Драко, как маленький ребёнок, забросил ноги на колени гриффиндорца, крепко прижимаясь к его груди, чтобы успокоиться и почувствовать покой. — Я вчера был у Люциуса, извини, но на нём я сорвался, — Драко ухмыльнулся, говоря, что долго грифф ещё продержался. — И он сказал, что это твой выбор, где жить. Ты можешь остаться в мэноре, но он для тебя болезненный, да? — Драко угукнул. — Ты можешь жить в Коукворте, но я бы хотел жить с тобой под одной крышей. Подумай над этим. — И поверь, Малфой, если мы ужились с Паркинсон, то с тобой будет ещё проще, — ухмыльнулся Рон. — Надеюсь, мой истинный живой и не Пожиратель, — живо перевела тему гриффиндорка. — Покажи мне моего истинного! — приказала напряжённым голосом Гермиона. — Сука! Я его сейчас разобью к херам собачим! — Грейнджер умеет материться? Рон едва успел забрать зеркало из рук подруги, которая стояла очень-очень злой. — Выдыхай, — улыбнулся Гарри. — Там покойный Барти Крауч-младший? — Или Финрир Сивый? — хихикал Рон. — Малфой, твои предположения? — спросила Грейнджер, а после осушила целый бокал вина. — Это кто-то из Пожирателей или Слизерина. Он явно жив, раз твоя реакция так ужасна. Помнится, был от тебя без ума один егерь, даже за тебя просил мою тётку, и если бы не меч, тебя бы сразу ему отдали. Я ставлю на оборотня Скабиора. — Он в Азкабане, — прошептала опечалено Гермиона. — Из какого он Рода? — Никто не знает. Хотя говорят, что он очень похож на Лестрейнджей. Но он был главнее Сивого, — ответил Драко, всё ещё прижимаясь к груди Гарри. — Держал оборотней в узде. — У тебя будут дети-оборотни, — засмеялся Рон и получил подзатыльник от подруги. — Тедди ведь родился не оборотнем, — напомнила Гермиона. — Билл вон сырое мясо любит, но Флёр во время беременности вообще не переваривает мясное и сырое, — рассуждал Уизли. — Флёр беременна? — Ой, Герми, да, — улыбнулся Рон. — Срок стоит на конец января. Скорее всего, во время битвы у неё там был маленький срок, пару недель, вот они и не знали с Биллом. Девочку ждут. Флёр заявила, что через год хотят за вторым пойти. — Надо их навестить. Что мне делать со Скабиором? — Ну, — Рон хихикнул, — его выпускают. Он будет работать на Министерство в Бюро регистрации и контроля оборотней. Он мог держать в узде Фенрира, поэтому может наладить отношения между магами и оборотнями. Их больше не считают отбросами общества. В этом Волдеморт молодец. Драко передёрнуло от имени Тёмного лорда и в этот раз Гарри это почувствовал. Он заботливо погладил Малфоя по руке, чтобы успокоить. — Я могу варить ему зелье от обращения. Он Мунговцам точно не поверит, скажи ему об этом, Уизли, — попросил Драко и Рон согласно угукнул. — Рон, а что ты будешь делать с Люциусом? — спросила Гермиона. — Не начинай, Герми. Спасибо Долишу, тот сказал, что после течки я могу не идти к Люциусу в первую же субботу. Он посчитал, что я могу на него наброситься. — То-то отец будет рад, — хмыкнул Драко. — Он выгоду ищет, верно? — спросил Уизли. — Всегда, — коротко ответил блондин. — В этой жизни он любил только меня. Даже я до конца не знаю его настоящего. Попытайся не судить его. Я рассказывал ему, что тебе дали 50 очков на первом курсе за шикарную шахматную игру, поверь, он запомнил. — Ну, за шахматами я расслабляюсь. Всё равно мне там торчать целый час, я не против сыграть. Он хорошо играет? — Он безупречный во всём, — коротко ответил Драко. Гермиона и Рон просидели ещё почти час, а когда они ушли, то Драко уже мирно спал на коленях Гарри. Омежка устал от того, что на него действуют чары спокойствия во время течки. Гриффиндорец аккуратно взял его на руки и перенёс в спальню, закрывая на магический ключ дверь. Но перед тем, как уйти, он позволил себе поцеловать блондина в лоб, шепча слова любви и заботы.