Ты — мой Рай

Гарри проснулся от того, что запах свежести проник в каждую клеточку его кожи, в каждый дюйм спальни. Видимо Драко во сне тоже почувствовал это, а ещё влагу в одном месте и уже не спал. Ему было страшно, что выдавало тяжелое дыхание. Противозачаточное он уже выпил, а Кикимер, как и было велено на случай течки, оставил вывеску в аптеке, что хозяин вернётся через четыре дня, то есть, одиннадцатого числа. Гриффиндорец смотрел нежно на Драко, а тот пусть и боялся, но начинал возбуждаться, ведь не пил больше подавителей. Гарри обнял его, притягивая к себе для поцелуя, ощущая, что тот лежит голым. — Драко, — он нежно целовал его лицо, а после губы, которые тоже дрожали от страха. — Драко, любимый, я не сделаю тебе больно. — Я знаю. А ещё знаю, что новые ощущения и воспоминания вытеснят старые, но… — договорить он не смог, ведь Гарри выпустил феромоны, от чего омега внутри прижалась к шее льва, вонзаясь в неё клыками. Гарри не отстранялся, учитывая, что на самом деле Драко желал пометить брюнета давно, но считал себя недостойным. Омега внутри считала иначе. Она чувствовала истинного. Знала, что этот альфа любит её, поэтому взяла верх на мгновение. — Мерлин, я тебя пометил. — Ага, — расплылся в довольной улыбке Поттер. — Хочу знать тебя на вкус. Гарри оскалился, выпуская наружу клыки альфы, которые были побольше омежьих, отчего Драко дрогнул. Поттер чувствовал, что Малфой до последнего старается не давать волю желаниям омеги, но и грифф был не прост. Его феромоны заставляли подчиняться, он медленно приближался к шее, а Драко откинулся на подушку, сдаваясь. Победная улыбка Гарри, клыки на шее Драко, метящие его как своего, а после шёпот на ушко: — Я буду любить тебя, малыш. Любить. Отбросив одеяло в сторону, Гарри принялся вылизывать десны Драко, который так же отчаянно целовал парня. Омега взвыла от радости, что ей дали волю. Драко обхватил голову Гарри и облизал его ушную раковину, а после спустился языком к кадыку парня, вылизывая и его, оставляя влажную дорожку на шее. Драко дрожал от предвкушения, а Гарри нежно поцеловал его губы. — Омега может вести себя «прилично», если рядом достойный альфа, Драко. Она рвалась ко мне. Гарри нежно провёл пальцами по идеальному телу своего парня. Чего греха таить, Гарри отвалил гоблинам три миллиона, чтобы те свели с тела любимого все метки и шрамы, которые угнетают его омежку. Теперь Гарри наслаждался нежностью бледной и шелковистой кожи. Ему нравилось сидеть на бёдрах слизеринца и просто гладить его, а после опускаясь к соскам, вылизывать их так, чтобы Драко стонал, чтобы извивался под ним. Обнажённый течный омега — идеальное зрелище для альфы. Сам Гарри не спешил снимать трусы, не желал спугнуть любимого мальчика. Ему нравилось чувствовать дрожь тела под своими горячими ладонями. Драко не боялся. Эта дрожь была иного характера. Это было желание почувствовать любовь. Подарить свою любовь. Своё тело достойному. Драко зарывался пальцами в волосы альфы, который бережно целовал каждый участок его тела. Живот Гарри был вымазан предэякулятом Драко, и глядя в стальные глаза Малфоя, не отрывая взгляда, слизывал выделения с живота парня. Драко готов был задохнуться от перевозбуждения. Гарри не брезговал. Ему нравилось в Драко всё. Ему нравилось дарить любовь и получать омегу вот таким. После течки Гарри больше никогда не выпустит из своей постели змейку. Драко будто мысли читал. Он видел с каким упоением Гарри слизывает смазку, а после опускается ниже, проводя языком по головке члена, заставляя парня задержать от удивления воздух. Вожделение преобладало над разумом. И когда губы сомкнулись на головке, а ладонь сжала член у основания, Драко протяжно застонал, возвышая Гарри до небес. Ему нравилось дарить ласку. Нравилось слышать стоны своей первой и последней любви. Однолюбы, которые столько лет не могли быть вместе. Драко не смог сдержаться. Он позорно кончил в глотку гриффиндорца, который с упоением проглотил семя, а после начал целовать бедро парня и опускаться короткими поцелуями к лодыжке, а после его поцелуи переместились на другую лодыжку. Поднимаясь вверх, Гарри даже не видел, каким влюблённым взглядом его одаривает Драко. Поттер не давал омеге застелить разум любимого жаждой. Драко должен чувствовать каждой клеточкой тела и мозга, что причина того, что ему хорошо возле Гарри не течка, а любовь. Губы Гарри пробирались к запретному местечку. Драко понимал это. Видел, с каким упоением вдыхал его запах там возлюбленный. Забросив одну ногу на плечо гриффиндорца, Драко открыл ему себя. — Как ты сладко пахнешь, Драко, — простонал парень. Коварный язычок коснулся мышц дырочки, отчего Драко дёрнулся, но отстраняться не спешил. Он почувствовал, что Гарри отпустил омегу, чтобы страх не взял верх. За это Малфой был благодарен альфе, поэтому откинул голову на подушку, прикрыл глаза и приготовился к ощущениям, какими бы они ни были. Палец Гарри легко скользнул внутрь, но и язык никуда не делся. Драко был слишком вкусным. Слишком его. Он готов был выть от вкусности смазки. Протолкнув ещё два пальца, Гарри вернулся к губам Драко, который жадно целовал гриффа. Их языки грязно сплетались, а зубы цеплялись до боли. От таких поцелуев губы опухнут очень быстро, но это обоим нравилось. Гарри незаметно стащил с себя трусы, освобождая эрегированный член, сочащийся смазкой, желающий войти в тело этого прекрасного омеги. Его омеги. Только его. Неважно, кто был до него. Драко никого из них не любил, не желал. Его брали насильно. А для Гарри он открылся добровольно. Медленно войдя до упора, Гарри наблюдал за тяжелым дыханием любимого. Казалось, что Драко абстрагировался, чтобы не чувствовать боли, но после третьего же толчка распахнул глаза с улыбкой на лице. Гарри зацепил простату, которая усиливала ощущения омеги. Лев набирал темп, сжимая бедро Драко, зарываясь рукой в его платиновые мягкие волосы, чувствуя крепкую хватку ног на талии и рук на плечах. Драко нравилось. Стон. Гарри готов был слушать стон любимого вечно. А жаркие поцелуи были отчаянно-благодарными за ласку, за то, что ему хорошо. Драко кончил, крепко обнимая Гарри за шею, тяжело дыша ему на ухо. Стенки сфинктера сжали член Гарри, говоря, что он добился оргазма любимого, а после кончил во внутрь Драко. Да, будет сцепка, но противозачаточное не даст Драко забеременеть, пока тот сам не захочет детей от Героя, но для начала он ещё должен стать Поттером, как считал Гарри, укладывая истощённого омежку себе на грудь, целуя его в макушку и шепча те же слова, что и Драко: «Я тебя люблю».

***

После общей ванны, которую им приготовил Кикимер, ребята решили перекусить на полу перед камином абсолютно обнажёнными. Но пока Гарри наполнял им бокалы с вином, Драко стоял перед зеркалом обнажённый, улыбаясь от того, сколько меток на его теле оставил Гарри. Поттер обнял омежку со спины. — Ты так и своего альфу контролируешь? — Да. Я могу отпустить омегу внутри тебя. — Нет. Я хочу отдавать отчёт своим действиям в эту течку. Это было очень приятно, Гарри, — Драко развернулся в любимых объятиях, поглаживая скулы и метку гриффа, пока тот нежно поглаживал ровную спину слизеринца, а после целуя его в метку на шее. — Больше не будешь меня бояться? — Думаешь, я тебя боялся? — Моей сущности — альфы внутри меня, — уточнил брюнет. — Боялся, — терять нечего, Гарри должен знать страхи Драко. — Но ты себя контролируешь. Спасибо за это. — Крёстная знала, что такой дар пригодится. Гарри взял Драко за руку и потянул на пол, усаживая к себе на бёдра, нежно целуя губы. Грифф хотел потянуться за бокалом вина, но Драко перехватил его руку и начал облизывать пальцы альфы причмокивая, у Гарри дыхание сбилось, а член тут же отреагировал. Малфой пошло ухмыльнулся, приподнял бёдра и опустился на член Гарри. Возле любимого Драко не мог себя контролировать. Он постоянно его хотел. Постоянно был мокрым и возбуждённым. Гарри аккуратно придерживал змейку, чтобы тот безболезненно опустился на его член. Драко выдохнул, улыбнулся и сделал первый толчок. Их опухшие губы вновь нашли друг друга, а руки крепко прижимали тело к телу, дабы был больший контакт, дабы страсть и любовь поглотили эти юные и любящие сердца.