Лагерь.

Значит решили брать поочередно, ну что же. Вопрос у Николая был уже заготовлен. По его мнению, он достаточно интересен в игре один на один и почти никогда не задавал его детям, но тут ситуация сложилась иначе и причин отказываться не было. — Из-за чего ты бы смог убить человека? — Озвучил Гоголь, а потом решил слегка дополнить его. — И смог бы вообще? Неважно чем, просто смог бы жить с осознанием чужой крови на руках? Вопрос достаточно спорный и он знал об этом, но в этой спорности и ощущался весь интерес. И он сразу же отмел оправдания в стиле «Я не смог бы убить, у меня тело слабое». Тут вопрос все же не физической силе, а в нормах морали и ее границах. Ожидать Фёдору пришлось недолго, поскольку почти сразу Николай задал вопрос, который прозвучал весьма серьёзно.На этот вопрос нельзя было ответить сразу, призадумавшись, подросток посмотрел в потолок и позже ответил. — да, я бы смог убить человека, — хладнокровно ответил Достоевский; — Жить с чужой кровью на руках тоже смог бы, но что касается вопроса «из-за чего», насчёт этого нужно подумать, — прикусив губу, Фёдор снова на миг погрузился в свои размышления, а после выдал, —многие убивают из-за собственной выгоды, наверное, я относился бы к ним, —спокойно ответил Достоевский, будто разговор не касался убийств.Ответ мог показаться странным и оттолкнуть от себя человека, но такова правда.Фёдор перевёл взгляд наблюдая за реакцией Николая. Федор отвечал уверенно, но достаточно тихо, будто сомневался в том, как отреагирует Гоголь. В целом, его холодную расчётливость можно понять, к таким вопросам, Коле бы хотелось услышать серьезный ответ и он был рад, что Дост ответил. Чуть касаясь, он почесал нос и через секунду удовлетворённо кивнул. — Отлично, — с лёгкой улыбкой на лице, он немного отдалился торсом, хотя ноги остались в том же положении, пока руки по привычке переминали простынь на кровати, — в целом, на убийство точно способен не каждый, но границы морали при экстренной ситуации размываются. Так же спокойно ответил Коля, отводя взгляд куда то в сторону. Ещё раз вздохнув, он снова перевел взгляд на Федора и подумав пару секунд живо ответил. — рад, что ты отнёсся к этому без осуждений, всё же я не собираюсь никого убивать, — монотонным тоном ответил подросток и посмотрел в потолок, не обращая внимания на то, как Гоголь слегка отдалился. — Да ну, как я могу обсудить за это? — Отмахнулся Николай, переводя взгляд в сторону и перебирая простыни пальцами. — Сам такой вопрос задал, могу рассчитывать на любой ответ. заглядевшись в потолок, Фёдор положил скрещённые в замок руки на свои колени и, оторвав взгляд от потолка, посмотрел на свои бледные руки, ещё раз обдумывая свой ответ. — твой черёд, — тихо произнёс подросток, — правда или действие? — Думаю, последую твоему примеру и выберу правду. Чередовать интереснее. — ты прав, чередовать на самом деле интересно, — согласно кивнул Достоевский и продолжил, — Если кто-то, кому ты доверяешь, попросил тебя спрыгнуть с обрыва, гарантируя, что ты не пострадаешь, сделал бы ты это? Он расслабленно выдохнул и посмотрел на потолок, перед тем как вникнуть в чужой вопрос и дать точный ответ. На самом деле, это была интересная дилемма именно со стороны доверия. Насколько можно доверять человеку, что б по его просьбе спрыгнуть с обрыва? — Думаю, это зависит от моего желания прыгнуть, — с усмешкой ответил Гоголь, а потом решил объясниться, — например, если мне просто предложат это сделать и я действительно захочу — я спрыгну, хотя если мне ещё и предложат гарантию, что я выживу — приятный бонус, не более. А если у меня не будет желания, то я не прыгну в любом случае, пусть мне горы золотые наобещают. Возможно он слегка соскочил с ответа, но в общих чертах, Коля все равно ответил достаточно честно. Через секунду, он снова выпрямил спину и сел в «правильное» положение, перед тем как с вопросом в глазах кивнуть Федору. — Твоя очередь. Правда или действие?