Плут

ГЛАВА 12 Немногим позже, трапезная. — Ты всё рассмотрела, Бу? — когда отвернулась от места завершившейся только что дуэли, обратилась к девушке в очках златовласка с огромными розовыми бантами. — Я... я в замешательстве, Мастер. Это была не магия воздуха и... Да это вообще не магия! Ну или я просто ничего не смыслю в ней, — растерянно отвечала своему лидеру взволнованная девушка с черным каре, едва сдерживающая порыв вскочить и побежать исследовать любопытную аномалию. — Это не могли быть ни чары, во всяком случае общеизвестные, ни артефакт какой-нибудь. Не просто ведь так правилами предписано биться по пояс без одежды. У Плута, кроме того бинта на запястье, точно ничего не было, а боевых артефактов такого размера, чтобы было возможно незаметно их спрятать на теле, попросту не существует. Даже у древних ничего подобного не было, при том что их изделия зачастую весьма миниатюрны, а я, как вам известно, Мастер, являюсь специалистом именно в этой теме. В общем, я ничегошеньки не понимаю, Лоли́н! — Вот и я ничего не поняла, — не подав виду, тем не менее прониклась студентка Ты́льская взволнованностью своей собеседницы, которая очень редко позволяла себе звать её по имени. А затем малышка с серьезным лицом и шаловливыми золотыми хвостиками, ниспадающими из нелепых бантов, с задумчивым видом озвучила свою версию таинственных событий. — Непонятно, но вполне очевидно, Бу, что сначала меч нашего дуболома держало невидимое нечто, после чего резко отпустило. А затем это что-то заставило Лобского споткнуться, чем Плут сполна воспользовался, одним ударом всё завершив, — но поморщивщись, не преминула добавить. — Хотя насколько же Плут жалок в качестве фехтовальщика. Невообразимо! — Однако это не мешает ему одерживать третью победу подряд всего-то за два дня в Академии, — успокоенная ровным тоном собеседницы, уже менее эмоционально, но довольно саркастично отметила студентка Ру́бская, стереотипно сверкнув бликами в очках. — Мда... ты права, Бу, — задумчиво протянула вишнёвоокая малышка, невротически накручивая объемные локоны своего золотокудрого левого хвоста на пальчик аналогичной руки. А придя к неким выводам, вернула себе самообладание и властно заявила. — Значит так, свернуть агрессивные действия по отношению к студенту Плуту и его окружению. Предупреди всех, чтоб не трогали его, а желательно, вообще избегали. После поквитаемся. Пока же сосредоточимся на наблюдении за столь интересным персонажем. Пусть он проявит себя в схватках с нашими прихлебателями, а мы внимательно посмотрим. Но позаботься, чтобы напрямую ассоциирующиеся с Орденом всё же не лезли. Так, что ещё? — Бельская, — поняв намёк собеседницы, привычно дополнила план главы девушка с идеальным каре. — Пожалуй, — благосклонно кивнула своей верной помощнице на ее дополнение эта коварная, но с виду очаровательная, девочка. А затем развила план. — Пусть кто-нибудь из тех, с кем она ладила будучи в Ордене, ну и кто не участвовал в том глумлении с торжественным вручением ей ошейника, а также в последующей травле, в общем, кто-то нейтральный наладит со зверушкой Плута контакт и пообещает ей... да что хочет, пусть и обещает, но чтобы Бельская согласилась сотрудничать с нами и доносить на своего хозяина(ухмыльнувшись). — К которому вотрётся в доверие и максимально сблизится, — кивая головой, продолжила Рубская за Тыльской, которая, несмотря на всю свою искушенность в интригах, в некоторых аспектах была весьма неопытна. — Полагаю, это не составит труда. Уж очень голодными глазами Плут прямо таки пожирает обладательниц выдающихся женских достоинств, а Бельской есть чем похвастать. — Да? Ну-у, наверное... Решено, так и поступим! Близость между ними — делу не повредит. Исполняй, Бу, — решительно заявила глава Ордена после некоторой растерянности, сопровождавшейся лёгким покраснением милых щёчек. — Слушаюсь, Мастер, — традиционно попятилась в поклоне красивая черноволосая девушка с грустными фиолетовыми глазами из под своих, до невозможности стереотипных, круглых очков. **** — Куда-куда вы меня приглашаете вступить? — чутка охренел я от только что озвученного предложения. А было это, когда несколько дней спустя после дуэли в столовке, ну и по дороге туда же, я был окружён и подпёрт к декоративно подстриженному кустарнику с одуряюще вкусно пахнущими цветками занятной троицей пёстрых красоток. Вот именно они и ошарашили меня своим приглашением вступить в их студобъединение с, мягко говоря, странным названием. — Я же сказала, Плут. В наш Клуб Рукоделия, — слегка раздражённо повторила, как она ранее представилась, глава клуба. Это была весьма и весьма красивая, хотя все они тут далеко не дурнушки, второкурсница с тёмно-малиновыми, даже с неким пурпурным оттенком, гладкими прямыми волосами чуть пониже лопаток, из под странного вида почти треугольной чёлки которых на меня внимательно взирали удивительные глаза цвета индиго. Фигура ее была близка к идеа... Так, стоп, хватит пялиться! О чём там она говорила-то? Ах да, клуб кройки и шитья. — А я зачем вам там, девочки? — осторожно поинтересовался я, стараясь не провоцировать их резкими движениями и не пялиться так откровенно. Мало ли. — Как зачем? — возмутилась другая, довольно фигуристая девица почти среднего роста с причудливо наверченной высокой причёской алых волос, из которой игриво выбивались несколько вьющихся локонов. При всём при этом кудряшка с недоумением уставилась на меня своими, орехового, что ли, цвета, очень озорными глазами. — Что значит, зачем?!! Ты что, не понимаешь? — Постой, Мими. Студент Плут, очевидно, и правда не понимает специфики нашего клуба, да и, похоже, вообще не осознаёт значения студенческих объединений, — придержала воинственный порыв своей милой красавицы-подруги третья, совсем невысокая девушка с куда меньшими достоинствами, но удивительной притягательности тёмно-зелёными блестящими волосами, которые, будто бы мокрыми тяжёлыми потоками, ниспадали едва ли не до пояса. А её насыщенно-изумрудного цвета глаза прям обжигали своей холодностью, сверкая из-за косой, почти на пол лица, чёлки. Сейчас, правда, убранной за ухо и открывающей на обозрение утонченных черт личико, что, кстати, несколько удивляло ее подруг. — Для начала давай объясним юноше, что и как, Мими. — Только ради тебя, Коко, — и вправду сбавив темп, важно заявила забавная аловолоска со странным именем, игриво приобняв свою куда как более сдержанную зеленоволосую подружку, с не менее забавным имечком. — Помолчи, Мими́н. Я поняла тебя, Коко́т, — как я понял, полными именами обратилась к членам своего кружка по вязанию макраме их малинововолосая глава. При этом она тепло улыбнулась забавной аловолоске, которая, картинно уперев руки в бока, прям сверлила меня жутко строгим взглядом, в котором, впрочем, то и дело проскакивали смешинки. Ну и благодарно кивнула флегматичной малышке-зеленоволоске, которая, сложив руки за спину и чуть склонив набок голову, спокойно и как-то даже изучающе взирала на меня своими глазищами, от которых то промораживало, то бросало в жар. Хороша чертовка. Да они все — огонь. Затем лидер этой забавной троицы вернула свой умный взгляд на меня и довольно приятным голосом, пусть и с несколько учительской, что ли, интонацией, поспешила устранить возникшее недопонимание: — Студент Плут, ты противопоставил себя Ордену Крови, а это самое влиятельное студенческое, и не только, объединение в Академии и даже за её пределами. Поэтому никто из более или менее значимых сил тебя теперь не примет. Не станут ради тебя переходить дорогу Ордену. Для основания же своего собственного объединения ни у тебя, ни у твоих подруг, той же студентки Пышской например, попросту нет необходимых качеств. Не спорь, я прекрасно знаю Лери, ну и примерно уже представляю уровень твоего трудолюбия и терпения, чего уж говорить об амбициях. К тому же, если тебе интересно постороннее мнение, ты словно не от мира сего. Нет, не спорю, такое некоторых привлекает, интригует, кого-то даже будоражит, но в итоге за тобой если и пойдёт кто, то они ж от ревности все потом передерутся, поставив под угрозу общее в ущерб личному. Да и самому тебе дух коллективизма, как таковой, определенно чужд, и ты, очевидно в силу культуры воспитания, предпочтёшь оставаться одиночкой. Тем самым ты, пусть и по-детски, но продемонстрируешь-таки свою гордую независимость, однако в итоге останешься не у дел, лишив себя определенного статуса, ряда перспектив и возможностей на время всех предстоящих тебе в Академии лет. Тему твоего будущего после Академии я затрагивать не стану, но знай: одиночки в нашем мире терпят и страдают. Рекомендую прислушаться и запомнить это. Ну а что касается нас, то Клуб Рукоделия — самая влиятельная и значимая организация среди тех, кто в оппозиции к Ордену, или кому плевать на него с его мнением. К тому же из всех мы наиболее близки тебе по роду занятий, ибо все наши, пока немногочисленные, члены — как и ты, то есть не самые сильные маги. Из мусора, как любят говорить Орденцы. Однако мы, однажды выборов своим трудом право основать своё объединение, посвятили себя доведению до совершенства владение ручными чарами, оттачивая скорость и интуитивность их применения, а также вырабатывая наилучшие тактики даже против несоизмеримо более сильных противников, которые, как правило, уповают лишь на непомерные запасы резерва. Именно благодаря этому мы и в силах оставаться независимыми от воли могущественного Ордена, так как все находимся не на последних местах в рейтинге, пусть и, как говорила уже, являясь слабосилками. Надеюсь, что ты, который, безусловно, громко заявил о себе, но всё же, я полагаю, адекватно оценивает свои шансы, сделаешь лучший выбор из имеющихся вариантов. А потому и предлагаю тебе, студент Плут, вступить к нам! Пусть даже и временно, если пожелаешь. Ну а в обмен на все наши перспективы с возможностями и, надеюсь, долгую дружбу, предлагаю тебе стать своего рода символом для привлечения новых студентов в наш клуб. Тем более менее месяца осталось до Турнира, и следует уже сейчас начать агитацию. Вот те на. Кружок Рукоделия, блин. Ну да, руками ж чары вертят(почесав затылок). Занятно. — Что ж, Лули́з, я подумаю. Хотя есть у меня на примете ещё пара-тройка кандидатов, которых уже сейчас вполне могу привлечь, прежде чем сам дам ответ на приглашение, — помявшись, всё же сказал я. Пусть пока ещё и не успел переварить всю полученную информацию, но считаю, что как минимум в качестве временного варианта Клуб Рукоделия — вполне себе. Да и есть у меня одна задумка. — Устраивает? — Будем рады, и спасибо. Надеюсь, что мы заключим взаимовыгодный союз и станем друг для друга хорошими товарищами, — как мне показалось, довольно искренне ответила та, кто пугает своей рассудительностью и тем, как по полочкам меня всего разложила, давая свою оценку. Блин, и красивая ж ещё. А затем обладательница чуть выше среднего роста и довольно спортивной фигуры с умеренной выдающести, так сказать, формами повернулась и неспешно, но стремительно направилась по своим делам, бросив напоследок. — До встречи. За мной, девочки. — И смотри у меня, — грозно зыркнув, всё с такой же строгой миной гордо развернулась аловолосая и важно потопала за лидером своего кружка по интересам. Правда, пару шагов спустя не удержалась и, обернувшись, показала-таки язык, моментально преобразившись в озорную девчонку, ну и, едва сдерживая смех, задорно поскакала вприпрыжку за главой. — Подожди, Лу, я с тобой! — Спасибо за Таниз, — малоэмоционально и негромко сказала зеленоволосая, которая чуть задержалась напротив, задумчиво вглядываясь некоторое время в моё лицо, пока не вернула из-за уха назад свою чёлку, прежде чем последовать за остальными. — Всегда пожалуйста, красавица, — не остался я в долгу, всё это время бесстыже разглядывая её невысокую и, пусть менее женственную, чем у той же аловолосой озорницы, но всё же не менее красивую фигурку. А проводив занятных девиц взглядом, опомнился и поспешил в нашу монументальную столовку, где меня должны уже ждать все наши. Правда, по дороге я всё же попытался осмыслить новую информацию. Итак, Орден Крови. Не в первый уже раз я сталкиваюсь с теми, кто так именует себя. Неужто это те же самые? Опять, что ли, Патриарха им показать? Или эти всё же другие? Да уж. Эх, как же невовремя это вот всё. Надо бы ногу поскорей вернуть, а уж потом и будем посмотреть: кто кого. Вот только, если клуб из не взятых больше никуда слабосилков числом аж три девчонки-культиватора — это самое мощное(скептически), что тут есть в противовес Ордену и иже с ним, то я, мамма мия, боюсь даже представить, какой же это монстр! Да ещё и, выходит, транснациональный. Ну, если это те же самые, что и в Синем Королевстве были. Прям спрут какой-то. Так, похоже, пришла пора вызвать на откровенность мою зверушку, чувства которой я пока берёг и особо не трогал её саму все эти дни. Но теперь надо бы хорошенько поспрашивать экс-члена Ордена, надеясь на ее откровенность. Мда, надеясь(скептически). Хм(озадаченно), нахрена ж этот их Орден прям с первого дня в Академии так вцепился-то в меня, а? Что я им, блин, сделал-то такого? Неужто и впрямь их аналитики соотнесли меня с тем самым Синеградским Патриархом, который грохнул практически всем составом их тамошнюю ячейку? Или Вольнопольские, а в частности Вильдо Чёрный — настолько известные фигуры, что даже тут, в Империи, мне покоя не будет? И почему, в конце концов, молчит игра? Где мои квесты касательно Ордена? На Толстопряжских ведь сразу выдали! Эх(разочарованно). Я, к слову, был несколько огорчен по итогам дуэли с уродом Лобским. Мало того что сам он изрядно выбесил меня столь скотским поведением по отношению к своей, между прочим, ещё недавней соратнице. Так помимо этого я взял еще и для повышения шансов в бою вкинул все свободные ОР в Телекинез, доведя тот до значения 7. А в результате никак не восполнил ОР и, скорее всего, даже без таких трат спокойно бы расправился с увальнем, почти во всём уступающим Бельской, которую он имел наглость так третировать. Урод. Короче, квест за вызов этого придурка на дуэль игра мне не выдала, а потому никаких ОР я за свою победу так и не получил. Наверное, игра так пресекает возможность, искусственно создавая конфликты, зарабатывать ОР. Первые-то две дуэли были не по моей инициативе. Когда как в третьей я в тупую нарывался, провоцируя схватку, которую к тому же сам и инициировал, бросив вызов. Да плевать, главное, что я не позволил мешать с грязью мою любимую зверушку. Я и себе-то не позволяю ее унижать, относясь по-приятельски, а тут какой-то гнилой тип будет подобное устраивать. Ага, щаззз. В общем, потраченные ОР не отбились, а способ их относительно несложного зароботка провалился. Сам же я, кроме репутации, а возможно и новых проблем, ну и, понятное дело, лучшего расположения попритихшей и хвостом теперь ходящей за мной Бельской, короче, ничего более и не поимел по итогам дуэли с козлиной Лобским. Так, надо бы поспешить в трапезную, а то Таниз там ждёт меня сейчас. Хотя навряд ли к ней теперь кто-либо осмелится просто так прицепиться. Поостерегутся. Я ведь, когда проучил того рыжего кретина своей столь быстрой победой над ним, нанёс тем самым сокрушительный урон его репутации и статусу, по сути сделав глумливого урода изгоем и предметом насмешек, ну и эдаким образцом, предупреждением, так сказать, для прочих. И это он еще легко отделался, потому как изначально, пылая праведным гневом, я вообще планировал, размазав гада, сделать его своей зверушкой. Но, как оказалось, я пока не в том положении. Увы. Ну а чё, был бы у меня цепной фехтовальщик, которого не жалко. А то Таниз у меня рука не поднимется в пекло какое-нибудь сунуть, пусть она и куда круче обращается с клинком. Ну вот такой я мягкосердечный, что не готов красоток обижать. Хотя ещё помню, как она меня грохнуть-то пыталась. Бррр. Но увы, как Лобский тогда и сказал, я пока Безвестный, а потому не могу бросить вызов на бой, после которого побежденный обзаведется статусом зверушки. Хотя мне такой вполне даже могут бросить, пусть я и не обязан принимать, а за отказ мало кто осудит. Но это не точно, так как во многом всё зависит от общественного мнения, которое, как известно, величина непостоянная. К слову, здесь, в Академии, подобные поединки в порядке вещей, и некоторые отчаянные головы готовы биться на таких вот, диких на мой взгляд, условиях, рискуя стать практически рабом на период обучения. Зверушка-то по сути бесправна и обязана выполнять любые прихоти хозяина. Ну, насколько у того яиц хватит, ведь у некоторых могут и нервы сдать, да и Академией жизнь не заканчивается. Нет, это всё вовсе не значит, что так просто можно подойти к привлекательной особе и закабалить её после победы над ней в дуэли, получив тем самым игрушку для утех. Для такого всё же оба противника должны дать согласие при свидетелях. Что, в случае с Бельской, её Мастер-лолька как раз и устроила, а желавшая выслужиться перед лидером, ну или опасавшаяся своим отказом вызвать её неудовольство, хотя, скорее, попросту не воспринимавшая меня достойным противником взбешонная Таниз и проглотила молча. За что теперь и расплачивается, став моей зверушкой. И пусть любой, как по мне, здравомыслящий и трезво оценивающий свои возможности человек навряд ли бы дал согласие на подобное, но тем не менее по Академии уныло бродят такие вот неудачники в так называемых ошейниках. Те, кто в порыве азарта явно переоценили однажды свои возможности и теперь находится на социальном дне. Они, разумеется, легко могут получить свободу, всего лишь победив своего хозяина, и горе тому тогда, кто окажется слабее своего питомца. Однако если уж кто-то оказался настолько глуп, что его развёл заведомо более сильный противник, и такой болван, не удержав свою спесь, принял подобный вызов и в итоге стал зверушкой, то пусть утрётся и терпит. А в следующий раз пускай головой думает, когда под чем-то подписывается... в смысле, прилюдно соглашается на какую-то явно ведь дичь. Примерно так. О, а вот уже и наша столовка. Ах, как колокола звонят. Лепота! **** Тем временем, в трапезной. — Милиз, ну вот что ты такая недотрога? Всегда, когда Вило нет рядом, — забавно надувшись, сокрушалась среднего роста обладательница тёмно-голубых, почти синих волос, сегодня стянутых в пышный хвост сбоку. Студентка Дарская, в числе ещё трёх красавиц, ожидала сейчас одного юношу, сидя за столиком, который чуть ранее был занят их группкой и теперь достаточно расторопно, но без суеты, сервировался услужливым персоналом. — Ну Милиз, дай тебя потискать! — Без братика я теряюсь, Молин, — потупив глазки, ответила обладательница прямых, блестящих платиной волос до пояса, сегодня с нежно-голубым цветком над правым виском. Студентка Польская в этот момент была до невозможности трогательна и очаровательна, от чего даже непроизвольно вздрогнул разливавший им напитки несколько нервный субчик из обслуги. При всём при этом изящная малышка, ростом пониже среднего и с фигурой определённо не на свои заявленные 19, забавно мяла салфетку, вроде как от смущения. — Ну где же братик? — А Вило точно ведь прийдёт, Милиз? — порывисто поинтересовалась златокудрая красавица, чьи вьющиеся крупными блестящими локонами волосы до середины изящной шейки были уложены куда пышнее и гораздо женственнее, чем во времена путешествия инкогнито, а драгоценные и определенно древние украшения в причёске придавали всему этому максимально аристократический, по здешним меркам разумеется, вид. При этом студентка Пышская мужественно игнорировала косые взгляды своих одноклассниц из 1-А, как видно не одобрявших такое вот её соседство. А сжав кулачки, юная маркиза, что с надеждой вглядывалась своими ярко-синими в необычного серебристого цвета глаза якобы смущённой лапочки, добавила. — Я... мне... надо очень его увидеть. — Я так жду братика, — как-то неопределенно пролепетала в ответ вопрошаемая. На что довольно сходная с нею телосложением, но несколько более высокая златовласка, вздохнув, потупилась, сгорая от чувства вины. Без шуток. Лери отчего-то восприняла столь уклончивый ответ Милиз как результат обиды и последствие разбитого сердца, из-за того что «ах, какой прекрасный юноша» оказался вовсе даже девицей. Хотя на самом-то деле Ассистент КК, а точнее его личность в образе платиноволосой малышки, была прекрасно осведомлена о местоположении своих аппаратных мощностей, и такое её поведение имело несколько иную цель. Ну или негодница просто забавлялась. Кто их там поймет, этих синтетиков. Тем временем беседа продолжалась: — Эй, где твой хозяин? И почему ты не с ним? — отбросив с внушительной груди пышный хвост своих синих волос, строго обратилась студентка Дарская к студентке Бельской, которая с каменным выражением лица скромно, но при этом с царственной осанкой, восседала рядом. — Ну? На что обладательница волн распущенных сегодня чёных волос, кои прямыми потоками ниспадали чуть ли не до пояса и ближе к низу начинали обвивать смолянистыми змеями её гибкий стан, даже бровью не повела. Объяснялась же такая неприязнь Молин к Таниз не столько даже завистью. Всё же на фоне более высокой и гибкой, но при этом куда существеннее одарённой основным «женским калибром» брюнетки, тоже весьма весомые достоинства завистницы несколько меркли. Сколько тем обуславливалась эта вот неприязнь, что синеволоска никак не могла простить экс-Орденке попытку убить в недавней нефатальной дуэли симпатичного ей юношу. Что не смогло тогда укрыться от глаз опытной фехтовальщицы, пусть и так фанатеющей от платьев. — Ну так? — недобро сверкнув ярко-голубыми глазами, поторопила с ответом Молин и сжала рукоять своего меча. — Он сказал идти с вами, — с раздраженным вздохом обратив взгляд своих невероятных льдисто-голубых глаз с синей каймой на требовательно взирающую на неё недружелюбную собеседницу, старательно-невозмутимо ответила девушка. Та, которую пусть и терпят рядом, но всё же делают это исключительно потому, что Плут никоим образом не позиционирует свою зверушку в качестве таковой. Ни в общении, ни своим отношением. А обращается с ней сдержанно-дружелюбно. Что, в общем-то, было воспринято прочими девушками как свидетельство наличия у него на неё некоторых планов, а значит, пока требуется такое же отношение и от близкого окружения. Хотя Таниз это всё прекрасно понимала, вот и не стремилась налаживать отношения с кем-либо кроме, собственно, Плута. — Ах, плесени и мне, дружок, — несколько разрядила напряжение непосредственная Милиз, когда, с некоторым интересом пронаблюдав за тем, как нервный субъект закончил наполнять бокал вздыхающей Лери почти прозрачной жидкостью, лучезарно улыбнулась и потребовала того же питья у неловкого прислужника. — Лей-лей, не жалей! — Фи, Милиз, — переключилась бойкая Молин с молчаливой Таниз на свою соседку по домику, моментально преобразившись из готовой броситься в бой тигрицы в милого нагловатого котёнка. — Ты же не будешь пить этот ужас, который из известных мне людей употребляет, пожалуй, только наша скромница маркиза. Подозреваю, исключительно из медицинских соображений. — Ну почему же? Ребёзовый сок очень полезен не только для увеличения груди, — пусть и лукаво, но беспощадно заявила в ответ та, кто иначе как «а ещё подругой называлась» сейчас не обозначалась в мыслях густо покрасневшей златовласки. У которой, к слову, проблемы с желудком, потому-то и такие странные, совсем не аристократические, предпочтения. Но кому теперь это интересно, после такого-то. А тем временем платиноволосая продолжала, с серьезным лицом, но ехидными глазками. — А ещё он способствует улучшению... — Тогда и мне лей! — не став дослушивать, мигом осушила синеволоска свой бокал со свежевыжатым миримбовым и требовательно подставила его, готовый к принятию столь полезной, как оказалось, жидкости. А перед этим полная решимости и явно неумеренная в своих стремлениях Дарская, хоть и без того необделенная природой, но всё ж таки кинула косой взгляд на, как она считает, «бидоны» ненавистной Бельской. Но видя заминку, Молин поторопила с чудодейственным напитком замешкавшегося и будто бы запаниковавшего разливальщика. — Ну что же ты, живее! — Виноват-с, — выдавил из себя побледневший халдей с несколько неуместными на его хищном тощем и обветренном лице пышными бакенбардами. При этом он судорожно сжимал своими мазолистыми руками почти полный кувшин из синеватого стекла, где плескался столь внезапно востребованный напиток, обычно куда менее популярный. При этом странный тип неумело гнул спину перед капризными красавицами в тёмно-бордовом. — Сей момент-с. Только возьму сосуд побольше, эм, чтобы всем хватило. Я мигом. — Э, ты куда? — недоумевала Молин, всё еще с протянутым бокалом. — Твой Охранитель, Пышская! — встрепенулась до этого со словно отсутствующим видом сидевшая Бельская, а теперь Таниз словно хищная пантера вся подобралась и вперилась своим пронзительным взглядом в смутившуюся Лери. — Нет, ничего — амулет молчит, — растерянно ответила блондинка бдительной брюнетке, ощупав что-то под одеждой в районе груди. Там, куда ещё недавно с таким любопытством поглядывала сейчас расплывшаяся в хищной улыбке другая блондинка, но с платиновым отливом. Знать, не просто так Милиз затеяла всё это. А указав на бокал с пока ещё нетронутым Ребёзовым соком, взволнованная златовласка добавила. — Охранитель не видит угрозы. — Значит, не яд, — заключила Таниз, не сводя глаз с ещё сильнее побледневшего носителя нелепых бакенбардов, которому, придержав его за рукав, не дала уйти Молин. Дарская хоть пока и не поняла, что вообще происходит, но на рефлексах успела цапнуть за руку мутного типа с кувшином. И теперь с неслабым интересом вертела головой, пытаясь разобраться в столь ярких эмоциях на лицах у явно что-то понимающих в сложившейся ситуации двух подруг, и одной неподруги. Ну а Бельская, хоть и слегка успокоившись, однако всё ещё не понимала, что же заставило прислужника так нервничать, и что именно насторожило, побудив затеять весь этот театр, сестрицу хозяина. Ту, которая была единственной из присутствующих, кто откровенно пугал опытную мечницу, пусть и весьма юную еще девушку. И это вовсе не потому, что она теперь бесправная зверушка. Правда, так ожидаемых издевательств она так и не получила, разве что от бывших «друзей». А потому пугала Польская тем, что была явно не тем, кем хотела казаться. Как говорится, чуйка кричала, умоляя не связываться с этой с виду милой девочкой. Прям как Мастер Ордена, которая тоже на первый взгляд такая очаровашка, а не демон во плоти. — Как тут у вас интересно, девочки, — раздался знакомый голос, и к столику наконец доковылял опирающийся на трость юноша на деревянной ноге. При этом он каким-то потусторонним и невидящим взглядом, но с ухмылкой, изучал готового было уже упасть в обморок подозрительного типа в форме обслуги трапезной. А тот, в свою очередь, от дрожи едва не расплескивал содержимое своего кувшина. Который, такое ощущение, никак не получалось ни выронить, ни опрокинуть, будто бы удерживающие его руки сжимало, фиксируя в таком положении, нечто невидимое. — Прошу простить-с, что-то случилось? — резво подскочил один из тех, кто ранее занимался подачей лёгких закусок и напитков, а точнее руководил сим процессом, очевидно являясь старшим из обслуги на данном участке трапезной. Сейчас же, заметив что-то неладное, он поспешил выяснить причину задержки прислужника с кувшином и внезапного интереса к нему студентов. — Погодь, — отмахнулся от него студент Плут, не сводя глаз с трясущегося типа, а затем резко дёрнул того за один из нелепых бакенбардов. Когда же в руке юноши остался элемент грима, он потребовал у ряженого. — Поведай-ка мне, мил-человек, чем это ты пытался напоить её сиятельство? В следующий миг «однобакенбардный» попытался было, словно какой-нибудь герой фильма про шпионов, прокусить свой воротник с явно вшитой там капсулой яда. Однако так и не смог реализовать задуманное, отчего-то не сумев даже шею согнуть. А вскоре и вовсе, похоже напрочь уже позабыв о своём желании умертвить себя, весь вдруг посинел, захрипел и спустя считанне мгновения обмяк, в итоге оказавшись на полу без сознания. — Жив, — бодро сообщил Плут, когда поставил на стол подхваченный им кувшин, не дав тому разбиться, ну и снова просветил своим странным взглядом опавшего приступника. Этим заявлением нарушитель спокойствия не только успокоил зашушукавшихся студентов. Но и уведомил резво подскочивших сотрудников, по-видимому, службы безопасности Академии. Как-никак, полной отпрысков высшей имперской аристократии. Эти крепкие ребятки оперативно оказались тут, повинуясь сигналу всего теперь бледного и едва стоящего на ногах распорядителя, который, очевидно, уже осознал свой косяк и явно готовился к худшему. Ну, раз в числе его подчиненных оказался если не убийца-отравитель, то определенно злоумышленник. Тем временем Плут продолжил: — Прежде чем приводить этого вот в чувства, обыщите его хорошенько. Похоже, у него что-то зашито в воротник. И не факт, что ещё где-то не припрятано что-нибудь смертоносное. Хоть в зад ему загляните, но не допустите, чтоб эта крыса самоубилась, не поведав-таки о целях и заказчике! — достаточно вежливо поделился своими наблюдениями и пожеланиями многих уже прям пугающий юноша. Студенты ведь не просто так шушукались. Некоторые, вон, в обморок брякнулись. А некоторые очень внимательно вглядывались в происходящее. Даже влюбленные взгляды присутствовали. А кое-кто прям пожирал глазами, плотоядно облизуясь. Короче, равнодушных не было. — Я прослежу за этим, студент, — раздался сбоку голос одной из наставниц. После чего немолодая розововолосая красотка с тяжёлым взглядом своих тигриных глаз многозначительно посмотрела на вытянувшихся перед ней по стойке смирно безопасников. И добавила. — Жордс, не огорчи меня. — Так точно! — бодро заорал старший группы. И принялся увлечённо опутывать «однобакенбардного», позаботившись даже о палке меж зубов, чтобы, вероятно, лишить того возможности откусить себе язык. — Спасибо тебе, Вило, — одарив робкой улыбкой, поблагодарила Лери, с еще большей теперь любовью глядящая, в противовес окружающим, большинство которых с суеверным прям страхом, хотя, скорее, опасением сверлили своими взглядами спину студента Плута, когда он подсел к столу своих подруг. После чего студентка Пышская, проводив взглядом бокал с неизвестной жидкостью, что в числе прочего был изъят в качестве вещдоков, взволнованно спросила у своего спасителя. — Но как ты догадался? Ведь даже мой амулет Охранитель, кроме мечей девочек, не обнаружил более ничего смертоносного вблизи. Ни яда, ни кинжала какого-нибудь. Этот тип был совершенно пуст. — Пустяки, Лери, всегда рад помочь. А касательно того, как я узнал, то мне всего лишь показалось странным, что вас обслуживает неслабый такой Рыцарь, — не особо прояснив ситуацию, но дав повод задуматься о своих возможностях, поведал беспечный попаданец. На что, правда, тут же получил острым носком под столом от мило улыбавшейся «сестрицы». Ну а опомнившись, с удовлетворением отметил новые напитки, сменившие изъятые, и потребовал. — Поживей, любезный, я проголодался! — Сей момент-с! — Я тоже, страсть как голодна... эм, после всего случившегося, — сглотнув, несколько взволнованно заявила Молин, то и дело облизывающая пересохшие губы и вся прям изъёрзавшаяся на стуле. При этом синеволосая пожирала глазами, видно, о-о-очень теперь ей интересного молодого человека. Который, в свою очередь, словно объевшийся сметаны кот развалился на стуле напротив и благостно принимал восхищённые взгляды спереди, ну и напрочь игнорировал враждебные — в затылок. Хотя и сзади далеко не всё так однозначно было. Но, видно решив поделиться славой, добавил: — Я полагаю, Лери, тебе также следует поблагодарить и Таниз. Ведь ещё до моего появления именно она заметила неладное и предупредила тебя о неведомой угрозе. Как видишь, бдительность лишней не бывает, и опасность может заключаться не обязательно в привычных вещах. И если припомнить попытку захваченного врасплох злоумышленника отравиться чем-то вшитым в воротник, то не факт, что ВСЕ яды способен определить этот твой Охранитель. Мало ли, какие ещё угрозы ему не по силам выявить! Ладно, когда этого типа обыщут и допросят, тогда и станет понятнее, а пока можно лишь просто гадать, — поведал Плут, переведя добродушный взгляд с влюбленной Пышской на обескураженную Бельскую, которая взирала на него с непонятным выражением лица, где читались явное смятение и, вероятно, некоторая неуверенность в своей стойкости, что ли. — Я... я благодарю тебя, Таниз, и надеюсь, не смотря ни на что мы сможем стать подругами, — наконец решив что-то для себя, доброжелательно и с довольно искренней улыбкой мягко заявила златовласка. И таким своим заявлением Пышская заставила аж поперхнуться Дарскую вновь принесенным Ребёзовым соком. Который деятельная синеволоска мужественно поглощала, видимо, чтоб поскорей нагнать вырвавшуюся вперед по ряду физических параметров черноволоску. Бельская же, проигнорировав реакцию завистницы, молча, но тоже вполне искренне, кивнувнула в ответ на благодарность. — О, а вот и горячее! — в предвкушении потерев руки, этим своим внезапным возгласом плут* не дал Молин, отставившей уже было свой сок, возмутиться легкомысленностью подруги детства. Сам же при этом имел настолько довольную рожу, будто бы у него сошёлся годовой бюджет по статье расходов «Гарем». — Что ж, милые мои, покушаем, а потом у меня будет к вам разговор на тему вступления в один интересный клуб. * Именно плут, а не Плут.