Плут

ГЛАВА 11 — Утречка, — будучи ещё не разлипшим после сна пробурчал я, когда вяло брёл мимо усевшейся на коленях, хотя, скорее, на пятках, словно какой-нибудь персонаж из аним... — Стоп, что? Бельская, хрена ли ты тут забыла?!! Осознав наконец КТО примостился на полу прямо за дверью моей спальни, заорал я с перепугу. — Я здесь... чтобы исполнить... условия поединка, — цедя сквозь зубы каждое слово, и вправду словно персонаж упомянутого жанра, то есть чуть склонившись и уставившись в пол, с трудом выдавила из себя моя, блин, новая зверушка. И тут вовсе не моя прихоть, ибо свою реплику она закончила вполне однозначно. — Х... х... хозяин. Последнее слово было словно выплюнуто, а прозвучало будто бы приговор мне. Что, впрочем, имеет под собой все основания, ведь данное положение черноволосой опасной красотки второкурсницы сохранится, как я помню, лишь на период её обучения в Академии. А вот (сглотнув) потом... Не, нахрен! Надо сразу расставить все точки над «і». И над «ё» заодно. — Я, по-моему, не давал согласия на это тупое пари, а все те мои провокационные слова были направлены всего лишь на выведение тебя, спесивая ты и глупая девчонка, из равновесия перед боем. Так что не задерживаю! — дал я понять, что не нуждаюсь в её услугах. Ага, не тут-то было. — Нет, это была воля Мастера. И я, которая потеряла всё её расположение, а также место в её свите и вообще в Ордене, могу лишь только так заслужить прощение и надеяться на милость когда-нибудь вернуть всё, как было. Поэтому я остаюсь, — едва совладав с гневом после моих слов, мрачно вещала бледная девица, которая даже в таком состоянии оставалась прекрасна. — Хозяин(с ненавистью). Ого, это что ж за Орден-то такой, и какие перспективы он обеспечивает, что они за него готовы едва ли не зубами держаться? И неужели даже после Академии имеет смысл сохранять ему верность? — Ну и нахрена мне рядом соглядатай от той, которая так настойчиво вчера пыталась меня отпи... повергнуть чужими руками? — смекнув, кто был режиссёром вчерашней череды дуэлей, попытался я припомнить ту мелкую девицу с бантами и осмыслить суть событий в свете всего сказанного. — Это не так. Мастер не желает меня более видеть, и я не получала от неё указаний докладывать о тебе. Я теперь изгой, — вздёрнув голову и вернув идеальную осанку, к слову всё также пребывая в своей, как по мне, излишне азиатской позе, и как у неё только ноги не затекают, так вот, пусть и с некоторой горечью, но довольно бодро парировала мои слова наша гордая рабыня, блин. Конечно же, добавив в конце своё непременное. — Хозяин(шипя как змея). — Ты дурака из меня не делай, да? — зачем-то с кавказским акцентом, что на здешнем языке звучало, эм, странно, вспылил я от слов черноволосой красотки. — Она ж не дура! Мастер эта ваша. Да, бесспорно, тебя, бесполезную, которая так стыдно слилась в дуэли с первогодкой-недоучкой, сейчас пнули под зад. Но стоит вашей главной поручить кому-нибудь невзначай подойти к тебе и, погладив по головке, наобещать всякого. В том числе и возвращение в Орден, ну или куда там. Так вот, и тогда ты, успевшая уже изрядно промариноваться в своих мрачных эмоциях и безнадёге, сразу же на радостях побежишь, словно та псина виляя хвостом. Помчишь, чтобы с готовностью выложить всё, чему свидетелем успела стать. Тебя, правда, уже не примут назад, ибо ты замаралась, став зверушкой... Эм, как ты там говорила? Мусора, так? Вижу, что так. Вот и попросят тебя о самой малости, конечно же «кормя завтраками», ещё чутка потерпеть. Мол, скоро всё наладится и опять будет хорошо, только и надо-то ещё немного покрутиться вокруг меня, ну и, не подавая вида, продолжать информировать. Так что не надо мне тут ля-ля! — ... — А? Вот... же ж... проклятая девка! Ну вот что это, что, а? И знает же ж, зараза, моё слабое место(сплюнув). Взяла, короче, и разрыдалась. Видать, до этого она занималась самообманом, гоня от себя те мысли, которые я только что безжалостно озвучил, вот её, осознавшую теперь всю жопу, в которой оказалась, и прорвало.  Эхехеэ-э-эх, как часто нам порою хочется, чтоб снова стало как и прежде. Вот только жизнь она такая, что «как прежде» практически никогда уже не бывает. — Ну... это... чего ты? Ну не ной. Всё-всё, успокаивайся. Всё будет хорошо, девочка, прорвёмся как-нибудь. Да не рыпайся ты! — для пресечения истерики стиснул я покрепче рыдающую девчонку, когда приобнял её и, болтая всякую ободряющую чушь, принялся гладить по голове, дабы успокоить и поскорее прекратить эти слёзы. Да-да, ту самую «девчонку», которая(вздохнув) ещё вчера пыталась грохнуть меня, а сейчас наверняка люто ненавидит и определенно считает причиной всех своих бед. Мда, я хоть и не очень хороший человек, но... добрый какой-то(недовольно). Э? Чё эт она? Не, нормально? Спит... И что мне теперь делать-то, а? Выплакалась, понимаешь, пригрелась, видели ли, разомлела и, нате вам, уснула! Просто шикарно(с сарказмом). Я понимаю, конечно, нервяки и всё такое. Ну там, жестокая жизнь, где вся надежда лишь на себя сильную, и не стоит ждать тепла или сочувствия от беспощадного окружающего мира. Я понимаю, что неслабое потрясение и бессонная ночь под дверью у того, лишь мысли о страшной мести которому дают теперь смысл жизни. Я понимаю, что непростой разговор, к тому же окончившийся слезами, пусть и с последующей порцией наивной ласки и простого человеческого тепла, чего так не хватало. Я всё, блин, понимаю, но мне-то ЧТО делать! Мне, как бы, на занятие уже через полчаса, причем первое в новом учебном году, а я тут завяз. Да ещё и не завтракал(звук урчания живота). К слову, я таки заселился вчера в один из домиков, как и хотел, с видом на пруд. Однако это не самый шикарный вариант из доступных для обитающих тут студентов. Мне выделили стандартный двухместным коттедж, который, правда, не факт теперь, что буду занимать один, как еще вчера мне казалось. Мда. Хотя, справедливости ради, среди однокурсников я живу, пожалуй, наилучшим образом. Так как и с видом на пруд, и c фруктовым садом в нескольких метрах. Чем мало кто может похвастаться из первогодок, а уж о том, чтобы не делить ни с кем свою обитель, они могут только мечтать. Но всё ж я полагал, что как минимум скромный особнячок в пару-тройку этажиков да с правом официального поселения прислуги, в лице Миро понятное дело, станет более подходящей оценкой заслуг того, кто в первый же день выиграл в двух дуэлях подряд с более сильными противниками и стал героем первого курса. Пускай кое-кто, не особо проницательный, и посмеивается над тем, как именно я одержал обе свои победы. Хотя те, кто глаза умеет держать открытыми, наверняка не поверили в то, что графёныш оказался лапухом, а жёсткая мечница-второкурсница ни с того ни с сего начала то и дело спотыкаться да ронять своё оружие, не иначе как ради того, чтоб покувыркаться в партере с одноногим калекой. Который, внезапно, способен одной левой зафутболить на десяток метров килограммов под шестьдесят живого веса. Ага-ага(с сарказмом). Короче, не смотря ни на что, я рассчитывал на куда более выдающиеся привилегии, но меня отметили лишь персональным коттеджем в живописном месте. Ну, так я думал до разговора с навязанной мне... «питомцем». То бишь с Бельской, которая сопит сейчас в моих обьятиях. Надо бы имя её узнать, что ли. Так вот, однако теперь мне всё больше кажется, что в двухместный домик на отшибе меня поселили вовсе не в качестве поощрения, а наверняка по указке той обманчивой малышки с бантиками. Которая, как выясняется, на самом деле Мастер некоего могущественного, и не факт что только в стенах Академии, Ордена. Так что о нём непременно стоит разузнать и быть готовым к очередным их провокациям. Сделано же всё это, я думаю, чтобы сподручнее было держать меня на виду посредством подсунутой по случаю Бельской. Мда, и эту упрямицу я теперь просто обязан расположить к себе. Ну или грохнуть. А ещё, понятное дело, на отшибе проще будет не привлекать шумом других в случае, если однажды ко мне пожелают нагрянуть с визитом, так сказать, вежливости. Примерно так мне кажется теперь. Вот только вопрос, а нахрена я им вообще сдался? Зачем они всё это затеяли, а? Ау, Игра, где там мой квест? Например, «Покарать Орден». Ну или, не знаю, «Надрать задницу Мастеру-лольке с бантиками». Я ж только что, практически как и с Толстопряжскими, построил вполне себе цепь умозаключений. Так где, спрашивается, мой квест, а? Нету? Ну и ладно. Может, тогда хоть, тупо вызывая всех встречных-поперечных на дуэли, буду ОР заколачивать, раз не вышло более интеллектально, так сказать. Мда. По поводу же упомянутых ранее мной студентов, ну, которые живут в лучших условиях, то подобное может произойти и с первокурсниками. Но лишь когда они сумеют достичь чего-либо значимого или стать интересными для обличённых властью представителей студенческого сообщества, по результатам чего примкнут к свитам, землячествам, обществам по интересам или ещё к каким-либо объединениям. Тогда-то лучшие, наиболее перспективные и интересные переедут в особняки объединений или в персональные коттеджи улучшенной планировки с живописной дислокацией. Во втором случае, это если силёнок в достатке оставаться независимым одиночкой. Ну или когда дюже благородный статус не позволяет примкнуть к кому-то. Но такие, полагаю, как раз и аккумулируют вокруг себя всяких там дарований и прочих полезных личностей, потому как по одному лишь факту рождения УЖЕ являются сильными мира сего. И не важно, что тут, в Академии, они откликаются на имя с, ага-ага, демократично отброшенной клановой приставкой в начале. В общем, всё как и всегда, как и везде, под какими бы там лозунгами и транспарантами оно не проглядывало. Хотя, думаю, незнатные, но ловкие интриганы именно тут, в Академии, имеют все шансы воспользоваться возможностями доступных социальных, с позволения сказать, лифтов, обхаживая аристократичных недорослей, а то и используя их слабости для собственного возвышения. Дело за малым — найти нехилую такую сумму на обучение здесь(с предельно едким сарказмом). Но довольно брюзжания. Что касается Милиз, то «сестрёнку» заселили, эм, типа заселили, в один домик с синеволосой Молин, а располагается он в паре минут ходьбы отсюда. Правда, видом из окна он если и может похвастаться, то вовсе не на проплывающих лебедей или сочные плоды, которые аппетитными гроздями свисают с ветвей. Виды там попроще — всего лишь на ухоженную дубраву. Хотя дубами те лиственные деревья можно назвать лишь с натяжкой. А «типа заселили» — это потому что на таком расстоянии от моего браслета няшка является лишь ненатуральной на ощупь, холодной полевой структурой, пусть она и оставляет правдоподобные следы на любых контактирующих с нею поверхностях. Пэтому Милиз лишь номинально числится в домике, стараясь без меня не особо контактировать с соседкой, и большую часть времени отсутствует под разными благовидными предлогами. Как, например, сегодня, когда не ночевала там, предупредив, что ей якобы нужно по делам в город отлучиться. В общем, студентке Польской, пока меня нет рядом, стоит избегать обнимашек и прочей близости. Хоть со студенткой Дарской, а Молин вполне может взбрести в голову прилезть в кровать к подружке, чтобы поболтать о сокровенном девичьем. Хоть с той же, заглянувшей на огонёк, студенткой Пышской. Лери, к слову, пока что обитает с одноклассницей из 1-А в похожем домике, но в местечке покруче. Примерно как и у меня, но с обратной стороны центрального пруда. А «пока» — это потому что лишь до того момента, как нашего синеокого Командора начнут сманивать куда-нибудь, и она примет решение да переедет в особняк студобъединения под руководством кого-нибудь из тех же Жаричей, например. Не знаю, есть у них тут такое братство, то бишь сестринство, и учится ли сейчас кто-то из герцогских отпрысков. Да и, примерно представляя боевые способности златокудрой маркизы, я очень сомневаюсь, что она покажет себя настолько круто, что сможет стать центром образования новой силы, а не примкнёт к уже существующей. Хотя и в таком случае она всё равно бы съехала из коттеджа. И да, неночевавшая с Молин Милиз и вправду вчера отлучалась в город. А точнее, в гостиницу при Академии, до которой меньше километра, поэтому материализовалась прямо там. Это чтобы до первых занятий поухаживать за рыжей. Как ни странно, но даже невзирая на все заботы горничной Миро, которая всё время с «поломашкой», няшка пока что самый близкий для Жолин... человек. Мда. Так, ладно. Отнесу-ка я крепко уже уснувшую Бельскую в кровать, да нужно бы поторапливаться уже. Может, ещё и в столовку успею. Если можно так назвать тот с виду кафедральный собор со шпилями и колокольней, посредством коей и созывают студентов на завтрак, обед и ужин. Там я, к слову, вчера уже столовался, отведав изысканных кушаний с обилием приборов и сменой блюд. Да уж. Положив в постель сопящую черноволосую красотку, укрыл её. Мне не сложно, а она себе, как и любая женщина, напридумывает всякого такого, романтического. А затем отправился-таки в туалет, куда собственно и брёл как только проснулся, пока не обнаружил у себя под дверью нежданный «подарочек». Мдэ... **** В обеденное время, в трапезной Академии. — Это он? — встрепенулась одна из двух девушек, которые с аппетитом сейчас обедали за одним из столиков на шестерых, но сервирован он был лишь для них двоих. — Ой, какой симпатичный и... Эм, это у него что? — Деревянная нога, — пожав плечами, проводила взглядом своих изумрудных глаз проковылявшего неподалёку студента Плута другая девушка, с длинными тёмно-зелёными прямыми волосами. — Да как так-то! — округлив свои орехового цвета глаза, возмущённо пропищала первая, обладательница объёмной прически замысловато собранных алых волос. — Как он вообще победил?!! — Стыдно, — отправив в рот кусочек Пикарди́нского лосося, не преминув мокнуть его в Лужа́нский терпкий соус, саркастично дала оценку вчерашним успехам упомянутого студента вторая. — П-почему? — замерла первая с недонесённой ко рту вилкой для морепродуктов с наколотым кусочком Бели́йского гада. — Почему, стыдно-то? — Сначала Толстопряжский обделался, да так, что лучше бы самоубился — всё меньше бы ущерба роду нанёс, — отпив миримбового сока и промокнув губы салфеткой, продолжила зеленоволосая. — А затем Плут Разнобе́льскую... Эм, я даже и не знаю, как ЭТО назвать. Пожалуй, поборол. Мда, я под конец даже верхнюю пуговку расстегнула и невольно задумываться начала, что и сама не прочь бы, эм, ТАК проиграть. Ясное дело, без тех последствий, коим Крепкоты́льская подвергла бедняжку Тани́з. Стать зверушкой у такого, будучи тем, кем она есть — это падение ниже некуда. — Стыдно, ни стыдно, но он же победил! — безапелляционно заявила алокудрая, от чего её подкрученные локоны, кои обрамляли красивое личико, выбиваясь из затейливой пышной причёски сколотых на макушке волос, забавно спружинили, когда девушка подалась вперёд, стиснув кулачки, в одном из которых воинственно зажимала вилку с Белийским деликатесом. — Победил ведь! — Победил, кто ж спорит, — пожала плечами вторая, от чего по ним, словно потоки водопада, блестящими струями рассыпались её, цвета густых сочных трав, гладкие волосы. — Вот! Победил, да ещё и будучи в заведомо худших условиях, — не унималась первая, похоже возведя в достоинство недостатки так впечатлившего её экзотического юноши. — Ох, я почти уверена, что его увечье было получено в страшных боях, где он непременно защищал даму своего сердца! Ведь не зря же они, с якобы сестрой, бежали из Королевства. Ах, это же настоящая любовь. Наверняка запретная! — Нет, — размеренно пережёвывая изумительно сегодня приготовленную гордость Пикарди́на, возразила собеседнице чуть прикрывшая веки обладательница изумрудных очей. — На Милиз он смотрит как на пустое место, когда как остальных девушек, причём ВСЕХ, прям ощупывает и изучает этими своими бесстыжими, наглыми и бесцеремонными... но, Магия меня удержи, какими же пронизывающими, словно безжалостные стальные клинки, глазами. — Ого! Да ты у нас, как погляжу, та ещё проказница, Коко́. Давненько ты так не пылала интересом к самцам. Эдак, глядишь, и меня(наигранно насупившись) совсем позабудешь. Негодница, — восхищённо пожурила давно уже разочаровавшуюся в безвольных мужчинах свою, ну, пусть будет, очень близкую подругу аловолосая, чьи орехового цвета глаза азартно заблестели. — Если решишь пойти на штурм, то не забудь и меня. Всегда хотела попробовать, эм, что-нибудь настолько необычное. Интересно, а у него одна деревянная нога, или есть всякие сменные(мерзковато похихикав)? — Вокруг него крутится Жаропышская, — как-то неопределённо вздохнув, обратила внимание на это обстоятельство малоэмоциональная зеленоволоска и продолжила планомерно расправляться с рыбкой. Однако, прожевав, развила мысль. — А ты же знаешь, Мими́, что наши рода в союзе, пусть и с тёткой нынешней маркизы пока неясно. Но всё равно, я не могу вступать в конфронтацию с Лери, да и вообще, никоим образом обострять отношения внутри клана. Дом Жа́ричей — превыше все... — Избавь меня от ваших лозунгов, Коко, — закатив очи и с нотками раздражения капризно потребовала алокудрая. Но очень быстро вернула себе озорной тон, так как жизнь прекрасна, а любимые морепродукты сегодня чудо как хороши. — Давай(ням-ням) я сама его отобью, а потом(чавк-чавк) мы его вместе и... О, смотри. Разнобельская появилась. В ошейнике уже, надо же. Интересно, Плут её уже? Или ещё не укротил свою новую зверушку с коготками? — Ещё какими. Видела бы ты, как она сопротивлялась вчера. Едва зубами в горло ему не вцепилась, — отложив приборы, как-то странно поёрзалала на стуле обладательница изумрудных глаз и явно необычных фантазий. А затем непонятно подытожила. — Дурочка. А вот Крепкотыльская — сука! — Тссс! Ты что, Коко? — испуганно заозиралась аловолосая. — Ну ты и нашла место для столь громких заявлений об очевидном. Кто мы, а кто Орден? Нашему Клубу Рукоделия не тягаться с ними, а до начала Турнира ещё целый месяц. Хотя опять всех самых перспективных эти кровососы себе заберут(вздохнув). — Ничего, наберём кого-нибудь. В этом году полегче должно быть. Опыт, как-никак, — говорила зеленоволосая, хотя думала сейчас явно о чём-то своём, так как не отрывала взгляда от вошедшей и замершей на входе в зал девушки. Высокой статной красавицы с убранными в строгую причёску чёрными волосами и с пронзительными льдисто-голубыми глазами. Пусть и чуть припухшими. То ли от недосыпа, то ли от пролитых слез. А может, и всё разом. Облачена же, как и все в трапезной, девушка была в тёмно-бордовую повседневную форму Академии, что состояла из однобортного кителя со стоячим воротником, где золотой шифровкой указывался курс. В конкретном случае были еще и того же цвета брюки с черными туфлями, хотя большинство окружающих всё же предпочло бриджи с сапогами. На поясе, как и у многих, висел типичный для этого мира меч. Привлекшей же всеобщее внимание особенностью гостьи было наличие на её шее такого себе горжета на цепочке, что здесь, как видно, именовали «ошейником». — Эх, — чуть слышно вздохнула зеленоволосая, чей равнодушный образ на миг дрогнул. — Ой, смотри. Это там Долголо́бский? Чего это он? А, понятно. Этот хлыщ уже ведь не раз к Таниз подкатывал. Вот только наша девочка, хи-хи, такая ещё девочка. Но теперь-то её новый статус... Стой, Коко! — удержала аловолосая за руку свою зеленоволосую подругу, когда та намеревалась вмешаться в творящееся, по её мнению, безобразие. — Остынь, подруга! У неё теперь есть хозяин, вот пусть и заботится о питомце. Всё — согласно Студуставу, Коко! Я напомню тебе: зверушка бесправна, пока не одержит победу над своим хозяином. Бесправна от слова совсем, а её защита от других — лишь на усмотрение хозяина. Поэтому не нужно на меня так зыркать, дорогая. — Урод! — проскрежетала на это зеленоволосая, сверля взглядом спину негодяя, который преградил путь студентке Бельской, в миру известной как вторая дочь баронессы Разнобельской. А снова усевшись, вдохнула и выдохнула. — Я в порядке, Мими. — Ну-ну(с сомнением). Это ещё мне имело бы смысл вмешаться, ведь Таниз, как и я, из Ра́зничей. Но вот ты чего бесишься, Коко, я что-то не пойму. И вообще, я ревную, — шутливо-капризно в конце возмутилась аловолосая, хотя её серьёзные в этот момент глаза внимательно изучали свою, как и упоминалось, близкую подругу. А тем временем у входа в зал разворачивалась сцена, полная драматизма: — Так значит, ты так и не поняла своего места? — продолжал студент Лобский глумиться над студенткой Бельской, молча стоявшей потупившись в пол. И на этом всё не закончилось, так как с молчаливого согласия, а может даже и по указанию одной милой золотоволосой девочки с огромными розовыми бантами, один из её свитских, что лишь вчера занял это освободившееся место, не прекращал упражняться в обидном красноречии. — Ты теперь — ничто, пустое место. Даже хуже. Ты — подмусорная... — Слышь ты, урод, — наконец доковылял от своего столика, где вынужден был бросить так и не доеденную порцию, юноша на деревянной ноге, поспешивший на помощь теперь зависящей от него девушке, как только та, видимо недавно проснувшаяся, ну и, приведя себя в порядок, отправившаяся на поиски «хозяина», стала объектом травли. — Ты совсем самоубийца, да? Ах да, прости, ты ведь просто спущенная с цепи псина, что шебуршит, пока хозяйка лопает пирожные. От сладкого, кстати, зубы портятся и жопа растёт, хотя второе и не помешает. Так вот, не хочешь сменить будку, убогий? Давай раз на раз, а проигравший станет зверушкой. Так как, не слабо? — Кем ты себя возомнил, мусор! — заскрежетал зубами высокий крепкий второкурсник с квадратной челюстью и рыжеватыми волосами до плеч, а также с вечно бегающими чайного цвета глазами. И всё это, разумеется, под внимательным взглядом девочки с бантами, вдруг опомнившейся и принявшейся с забавным пыхтением ощупывать упомянутую в разговоре часть своего тела, которая была явно недооценена, а критика её впервые в жизни была кем-то так прямо озвучена. — Ты мало того что сам по себе мусор, слабосилок и отброс! Так ты ещё и Безвестный, потому как вне рейтинга и не участвовал ни в одном Турнире! Ты не можешь даже рассчитывать на вызов с подобными условиями, я уж молчу о согласии на него вызываемого, пока не станешь кем-то выше Безвестного. А то что по недоразумению обзавёлся зверушкой — это лишь результат случайности. Ну и следствие бесполезности(глумливо) твоей противницы, которая даже такому мусору, как ты, умудрилась проиграть. А значит, она не просто жалкая зверушка, она зверушка безвестного мусора! — Тебя никто за язык не тянул, ушлёпок. Дуэль, здесь и сейчас! Пусть будет обычная, раз в страхе ты готов цепляться за правила, трус. Как раз успею до следующего занятия продемонстрировать тебе: кто ты в сравнении с, как ты выразился, зверушкой безвестного мусора, — пожав плечами, хотя явно видно, что несколько огорчился от новой для себя информации, тем не менее тут же потребовал сатисфакции студент Плут. Которому не везёт сегодня с приёмом пищи, так как завтрак он таки пропустил. И даже убить за это никого не выйдет. — Ну так чё, схлестнёмся? — Ха-ха, ты что же, мусор, заборешь меня или защекочешь? Ладно, шутки в сторону. Пора проучить тебя, ничтожество. Студент Плут, студент Лобский принимает вызов! — торжественно заявил ухмыляющийся крепыш, принявшись разоблачаться, чтобы, согласно правилам, остаться по пояс обнажённым и без всего магического. Чем, к слову, вызвал некоторое замешательство, а следом и задумчивый взгляд своего противника. Вот только обращен он был вовсе не на здоровяка, картинно поигрывавшего грудными мышцами. А на полногрудых студенток вокруг, кои в изобилии присутствовавли здесь. Словно бы у этого негодника возник какой-то план, и навряд ли он касается предстоящего поединка. Мда. А тем временем разнообразных красавиц еще прибавилось, так как много кто заинтересованно подтягивался к месту предстоящей студенческой дуэли, что состоится, как и было озвучено, здесь и сейчас. То есть на весьма обширной площадке возле центрального входа в гигантских размеров зал трапезной. — Нет, ты это видела, Коко? Видела? — Что, Мими? — Ну, как он буквально раздевал меня своими глазами, — возмущалась невероятно довольная вниманием к своим выдающимся достоинствам аловолосая. — Увы, но меня он не удостоил столь будоражащим взглядом, Мими, — с виду не особо расстроившись, но всё же с некоторой даже горечью заявила обладательница не столь впечатляющих форм. При этом, правда, она не сводила глаз с черноволосой в ошейнике, которая с изумлением взирала на разворачивающиеся события, поводом коим послужила. Ну а спустя считанные минуты всё было готово к началу дуэли. Для студенческих поединков на деревяшках не требовались ни секунданты, ни церемония согласования условий, а достаточно лишь наличия не менее двух свидетелей, коих в трапезной сейчас присутствовало многим больше. Поэтому вскоре, без лишних промедлений, прозвучал сигнал к началу. Студент Лобский, сжимая рукоять дуэльного оружия, уверенной походкой направился к студенту Плуту, который, как и в прошлые разы, остался на месте, всё также неумело удерживая свой меч. Когда же между поединщиками осталось расстояние удара, рыжий попытался было занести свою деревяшку для рубящего удара. Ну, если бы это был настоящий меч. Вот только почему-то не смог его даже поднять, будто бы оружие вдруг стало на пару порядков тяжелее. Хотя, скорее, оно как бы прилипло к некоторой точке в пространстве. От такой неожиданности крепыш едва не потерял равновесие, а его лицо исказилось недоумением, перерастающим в гримасу страха и даже ужаса, когда даже рывок обеими руками не изменил ситуацию. Тем временем Плут, явно стараясь не упасть, лишь сделал подшаг вперёд и своей деревяшкой легонько так подстукнул снизу дуэльный инвентарь противника. От чего оружие Лобского наконец пришло в движение, как будто ее резко вдруг отпустили, ну или столь легкий удар действительно был невероятно могуч. В общем, деревянный меч здоровяка, словно те грабли, на которые, как известно, иногда можно наступить, тут же врезал по лицу бедняги. Бедняги, потому что с красивым греческим носом мужественного красавца теперь можно попрощаться. Настолько сокрушительным был удар, или, правильнее сказать, до такой степени Лобский пытался вырвать из невидимого захвата своё оружие. Вот и вырвал, на свою голову. Взвывший от боли второкурсник резко отскочил и, затравленно озираясь по сторонам, попытался осознать, что же такое происходит, но получил лишь провокационную насмешку: — Ты чего там, заснул? Мне так-то на занятия ещё, так что давай поживее, — картинно зевнув, поторопил Плут. — Убью!!! — очень стереотипно взревел заливаемый кровью из носа Лобский, прежде чем ринуться в стремительный выпад. Но это у него не вышло, так как словно бы что-то удержало его за одну из ног. А может, и впрямь так нелепо споткнулся. В общем, стремительный таран рассвирепевшего здоровяка неожиданно завершился довольно впечатляющим его полётом. Головой прямо на меч противника, который словно заправский бэттер вложил всю силу в свой меткий удар. И будь то мяч, хоум-ран был бы обеспечен. Ну а так просто Лобский, получив по голове, замер на полу и более не шевелился. — А то! У меня так-то папаня — тот ещё бейсболист. Был. В 90-е в бригаде Утюга оттачивал своё мастерство, пока не... завершил карьеру, утырок бешеный. Видать, яблочко от яблоньки, мда. Так, ладно. Чё там у нас? Ага, жить будет, — эмоционально выдав малопонятную для окружающих тираду, а затем каким-то невидящим взглядом посмотрев на поверженного противника, дал заключение о его состоянии Плут. После чего победитель третьей с начала учебного года дуэли в Академии, тепло улыбнувшись, обратился к той, за кого только что героически сражался, ну и которая вдруг осознала, что вчера ее попросту пожалели, предпочтя устроить тот срам вместо жёсткой расправы. Короче, он ей сказал. — Будь добра, Бельская, помоги мне одеться и подай, пожалуйста, трость.