Куда пропали все цветы (Where Have All The Flowers Gone)

- Скажи, что это просто шутка. Торин прочищает горло и возобновляет свой решительный марш, когда замечает несколько солдат, которые с любопытством наблюдают за ним, его заместитель извиняется, а затем хмурится. - Ага, не совсем – он вздыхает, а сильный акцент Глазго каким-то образом заставляет звучать его слова ещё отчаяннее чем это было на самом деле. - И как чёрт возьми они ожидают от нас полной готовности за такой короткий срок? – Торин стонет и его взгляд падает вниз. Досадно, что его обувь уже давно не такая какой была раньше. Французская грязь уже давно стала её частью настолько, что даже пропитывала подошву. - Ну и поразил ты меня – пожимает плечами Двалин, под тяжёлый взгляд Торина он немного сжимается от стыда. Торин издаёт неприятный звук и останавливается на вершине ущелья, это место где уже как несколько часов должна быть его палатка. Ветер начал усиливаться, а небо затянуло тучами. Воздух уже намекал на ближайший ливень, а у них даже войско не знает, как воздвигнуть лагерь, который не сдует первой же бурей. - Разве Франция не была красивой страной? – спрашивает он у Двалина, который усмехаясь почёсывал бороду. -Может она приукрасится весной. Эх помню как всегда напивался здесь. Хорошие же были времена. Хорошие времена. Если то, что сказал Двалин, правда, то их ждут проблемы куда гораздо хуже, чем наступающие немцы и русские, которые решили очнутся от спячки. Например, чем они собираются сражаться, когда неизбежно столкнутся в бою. 6-й батальон здесь в полном составе, но он будет избегать новых призывников до тех пор, пока это будет необходимо, но это не имеет значения, ведь если у них не будет достаточно оружия в руках их солдат… - Я хочу, чтобы сегодня вечером у меня были документы о поставке оружия – ворчит он, а Двалин лишь фыркает. - У тебя даже стола ещё нет. - Ну так найди того, кто решит эту проблему. - Считай, что дело сделано – подмигивает Двалин, а Торин еле сдерживался, чтобы не закряхтеть сотый раз за день. Он наблюдает, как его заместитель марширует прочь, но и тут уже раздаёт приказы любому встречному. Подполковник делает себе заметку, что нужно им обоим достать пальто получше. Двалин всегда испытывал дискомфорт в любой униформе, казалось, что она всегда ему была мала, как будто он никогда не должен был оставлять свои деньки неуклюжего труда в Шотландии, он задаёт себе вопрос о том, а скоро ли, что-то изменится. Наверное, нет, не после стольких лет службы. По крайней мере так, наверное, не должно случится. - Да? – он слишком резко огрызается на бежавшего к нему молодого рядового, а парнишка будто правда спотыкался и угрожал упасть в любой момент, скатившись кубарем с холма, на который он наконец взобрался, восстанавливая дыхание. - Э-э-э… - пока тот подбирал слова, Торин выжидающе смотрел на него, что помогает вытащить парнишку из мыслей. Он выпрямляется и отдав честь объявляет – Сэр! Для вас письмо сэр! Для Торина это выглядит в любом случае утомительно, но переданные конверты заметно поднимают ему настроение. -Свободен – он отмахивается от съёжившегося рядового и поворачивается спиной к ветру, переворачивая конверты в руках. Одно пришло из офиса, документы одобрены и скреплены печатью, скучные и убогие вещи, которые тем не менее напоминают ему о Лондоне, который он быстро оставил позади, он быстро засовывает это письмо в карман пальто и уделяет внимание другому конверту. Арес отправителя был написан аккуратным почерком, который вряд ли принадлежал кому-то из его племянников, но тем не менее на нём указаны их имена, Торин же вздохнул с облечением. Окенклаф, Ланкашир. Они благополучно добрались до места назначения, он даже не знал почему сомневался, в том, что они вообще доберутся… Он разрывает конверт и разворачивает бумагу, улыбка растягивается в уголках рта, когда видит симпатичную, но безошибочно узнаваемую фамилию Фили. Достаточно громоздкий почерк, куча вычеркнутых слов и букв исправленные раз десять было в изобилии. Уважаемый дядя, Мы здесь, в доме мистера Бильбо. Очень часто идёт дождь. У нас с Кили одна большая кровать, а мистер Бильбо делает нам горячее молоко с ложкой мёда перед сном и оставляет горящую свечку, как делала это мама. У него есть трость для ноги, и он разрешает нам слушать песни на граммофоне. Можно я пойду здесь в школу? Мастер Бильбо говорит, что я могу записаться в любое время, и там есть дети всех возрастов. Мне нужно учить математику. Пожалуйста ответь, как можно скорее. Как долго ещё будет война? Фили Торин даже не может объяснить, как себя чувствует после прочтения этого. Короткий смешок вырывается из него, когда он переворачивает бумагу и видит там огромную надпись «ПРИВЕТ ДЯДЯ» зелёным карандашом рядом с рисунком того, что должно быть домом и садом. К письму была приложена ещё одна бумага чуть меньше размером, с тем же подчерком, что был на конверте. Уважаемый господин, Думаю, будет правильно, если я отправлю маленькую записку от себя, хотя ваш старший племянник был непреклонен в том, чтобы написать письмо самостоятельно. Они оба в порядке и совершенно здоровы, хотя всё ещё немного тихие, на самом деле Кили даже не сказал больше пары слов с тех пор как прибыл сюда. Ваше письмо было немного скудным насчёт информации о них, не могли бы вы больше рассказать о них больше? Неизвестно, как долго они пробудут здесь. Я был бы очень признателен за любую информацию, которую вы можете мне поведать о них. Что касается интереса Фили к посещению школы, я понимаю, что он был на домашнем обучении в Лондоне, но я уверен, что вы бы согласились с тем, что ему полезно проводить больше времени с сверстниками, особенно в такое тяжёлое время. Искренне Ваш, Бильбо Беггинс Торин перечитывает последние несколько строк снова и снова, пока странное напряжение в челюстях не превращается в неопределённое, но безошибочное раздражение. - Ты! – он подзывает к себе первого человека на которого упал его взгляд, это был молодой солдат, которого он совершенно не знал. – немедленно дайте мне ручку и бумагу! Парнишка тут же срывается с места, а Торин ещё раз перечитывает, прежде чем тоже поместить эти письма в карман вместе с замёрзшими руками. Дождь начался с обманчивого, мягкого стука, и он, расправив плечи с явным неодобрением смотрит на жалкую картину мобилизации перед ним. Это будет очень долгая зима.

***

Проблема северной зимы была в том, что перед ней начиналась осень, которая приходила раньше положенного срока, листья деревьев едва только начинали окрашиваться в ярко-жёлтые и оранжевые тона, а на утро уже было чудовищно холодно. Тонким слоем поморозь покрыла всё вокруг словно нежная плёнка, которая начинала таять ближе к полудню. Бильбо в это время должен был, пропалывать грядки и думать, когда лучше посадить чеснок, но вместо этого у него…. Мальчики не спали по утрам как это делали здравомыслящие люди. По какой-то причине их внутренние часы были настроены как у цыплят на заднем дворе, одних робких, ранних лучей солнца хватало, чтобы разбудить их. Они были постоянно голодные, ну, а, Бильбо гордился своей идеально укомплектованной кладовой, чтобы выдержать случайный визит к чаю на три рта. Он немного напрягся, причина по которой его кладовая всегда полна, помимо радости для глаз, означала, что ему нужно меньше тратить времени на то, чтобы заполнить её, а ещё это значило, что не придётся тратить время на бесполезные разговоры с людьми. Но, у мальчиков были другие мысли на этот счёт. - Будь по-вашему, - Бильбо бросает осторожный взгляд из кухни в гостиную, где сидели эти двое на ковре перед камином и рисуют, если он не ошибается. Его кузина Примула смотрит на него с любопытством, после её добрые, карие глаза следят за его взглядом, и она улыбается. - Ты слишком сильно переживаешь – мягко говорит ему она, потягивая чай, - здесь они в безопасности, а это большее, что мы можем предоставить кому-то из Лондона. Ты слышал? - Я слышал – торопливо её перебивает Бильбо, понижая голос, чтобы мальчики ничего не услышали – я слушаю полуночные новости, когда они ложатся спать. Это правда, про взрывы? - Откуда мне знать? – пожимает она плечами – Не могу знать пока не прочувствую это, и я очень рада, что меня там нет. Война блять может остаться на юге. Бильбо подавился печеньем – в последнее время ему напоминают, что его младшая кузина может иногда сквернословить. Но он не может винить её в этом, она всегда загорается, когда переживает, а угроза того, что её мужа могут в любой момент забрать на фронт вполне реальна. - Я уверен, что война давно закончится к тому времени, когда про нас здесь вспомнят – он попытался успокоить её уставшей улыбкой. - Надежда есть. Их прерывает Фили, пришлёпавший на кухню, послушно неся посуду где недавно был перекус данный Бильбо в гостиной. Тарелки были почти буквально вылизаны, а Примула слегка оживилась, заприметив мальчика, который застенчиво опустил голову, смотря на них из-под лба. - О, Фили подожди! – Бильбо кричит ему вдогонку, когда тот собирается выскочить с кухни – Иди сюда, ты можешь познакомится со своей учительницей. Если ты всё ещё хочешь в школу. Глаза мальчика слегка расширяются и загораются огоньками интереса, и он скрепя сердце подходит к ним. - Здравствуй, Фили, - здоровается с ним Примула, которая прекрасно ладит с детьми, - я миссис Брэндибак, но ты можешь звать меня Прим. Я учу мальчиков и девочек в деревне. Не хочешь вернутся в школу? Фили легонько кивает, а Примула широко улыбается. - Замечательно. Ты, наверное, будешь смышлёнее многих детей в моём классе, так как мы берём детей всех возрастов из-за того, что их мало. Но я уверенна, что мы сможем научить тебя чему-то новому. - А как же дядя Торин? – Фили немного хмурится, глядя на Бильбо в поисках ответа, которого у него не было. - Что…а что с ним? – Бильбо немного наклоняет голову. - Он ещё не ответил, и я не знаю, можно ли… - Конечно, можно – Бильбо выпаливает это с таким энтузиазмом, что сам удивился – я уверен, что скоро мы получим весточку от твоего дяди, и я не вижу причин, по которым он был бы против. Знаешь, он будет очень рад если ты выучишь, что-то новое. - Х-хорошо, - застенчиво улыбается Фили, а Бильбо пытается ободряюще улыбнутся и кивнуть, но того уже и след простыл. - Чтож, решено – с некоторым удовольствием заявляет Прим, - приведи его в понедельник, а? Не беспокойся о припасах, я думаю у нас осталось, что-то в школе. - Спасибо, – вздыхает Бильбо – правда. - Нет проблем, - кивает она, - теперь мне действительно пора идти. Увидимся на выходных? - Ммм, мы будем там. - Бильбо – она ласково к нему обращается, но и достаточно твёрдо, чтобы он обратил на неё внимание – ты делаешь хорошее дело. Она смотрит на него так, словно ожидает, какой-то определённой реакции, а он всего лишь легко, неловко улыбался и пожал плечами. - Ну если ты так говоришь…

***

Франция, октябрь 1939 г. Дорогие Фили и Кили, Я очень рад, что получил письмо от вас, простите меня, если это письмо не дойдет к вам – мне сказали, что доставка почты через море сейчас затруднительна, но вскоре это должны исправить. Не болеете? Обеспечены нужным? Если вам по какой-то причине не нравится Ланкашир, я могу организовать для вас… - Честно?! – выпаливает Бильбо, Кили открывает рот от удивления и зарывается в одеяло поглубже, в то время как Фили лишь издаёт неодобрительный звук. - Пожалуйста, читай дальше – умоляет он, а Бильбо вздыхает. Если вам по какой-то причине не нравится Ланкашир, я могу организовать для вас переезд в другое место. Просто пришлите мне правдивую весточку. Пока я не возражаю, чтобы ты ходил в школу Фили, думаю это будет даже полезно для тебя. Расскажешь о своих успехах. И не забывайте вести себя подобающе, а также следите оба за тем, чтобы быть в безопасности. Не могу точно сказать, когда закончится война – боюсь никто не может это сказать. Все, что мы знаем, это то, что зима не за горами, а мы бы предпочли провести её дома рядом с камином. Мы сделаем всё, что в наших силах, чтобы приблизить этот момент к реальности. Ну а пока я буду с нетерпением ждать вашего ответа. Всего вам лучшего, ваш дядя Подполковник Торин Бильбо хохотнул над зачёркнутым подполковником, как будто тот на полпути вспомнил, что говорит не с подчинёнными, а с маленькими племянниками. Передавая письмо Фили, он замечает вторую часть на обратной стороне, по-видимому это адресовано собственно ему, а не мальчишкам. Уважаемый мистер Бэггинс, хоть я и ценю вашу заинтересованность в моих племянниках, но мне совершенно не нравится идея поделится с вами интимными подробностями их прошлого – всё, что вам нужно знать сейчас увы не особо радостное. Их родители скончались совсем недавно, и хоть это было сильным ударом для них, но они вполне способны к нормальному повседневному общению. Я только прошу держать их в безопасности и хорошо кормить, и я искренне надеюсь, что вы сможете оказать эту услугу, поскольку ваше участие в военных действиях само по себе не лучший вариант, мне уже сказали. Отпишитесь, как только сможете, Искренне, Подполковник Торин Дурин Только Бильбо смеялся над письмом и даже спустя несколько часов вспоминая посмеивался, уютно устроившись в своей постели и потирая затёкшую ноющую ногу, пытаясь придумать стоящий ответ и тут он улавливает краем глаз какое-то движение. Его первая мысль снова не о бродячих кошках, но потом он действительно поворачивается и видит бледное личико, осторожно заглядывающее в его спальню. - Кили? Это ты? – он щурится, снимая очки, чтобы лучше сфокусировать и правда видит мальчика. Он вцепился в дверной косяк, словно боится переступить порог, а Бильбо морщится при виде его босых ног. - Что происходит? – спрашивает он, попутно надеясь, что в его тоне не было угрозы. – Иди сюда, не бойся. Я правда не могу подойти к тебе сейчас ведь у моей ноги другие планы на этот счёт. Давай, не переживай. Он протягивает ему руку, чтобы подтвердить правоту своих слов, и мальчик неуверенно подходит к кровати шмыгая носом и протирая глаза, на его щеках блестят полосы слёз, и Бильбо почти ругается себе под нос, но осекает себя так как рядом с ним ребёнок. - Ох… Что случилось? Тебе приснился кошмар? – он попадает в точку, заметив, как исказилось смесью боли и остаточного страха лицо мальчика. А ему ещё говорили, что он не умеет общаться с детьми, да-да… - Понятно… - он вздыхает и хлопает ладонью простыни, намекая сесть с ним рядом. – Иди сюда… Твой брат в порядке? Всё ещё спит? Мальчик лишь пожимает плечами. - Ну он прийдёт за тобой, если не найдёт рядом с ним, верно? Думаю, да… Хорошо, почему бы… Так, эм… Держи одеяло, давай… Кили подчиняется и зарывается в плед как мышь в свою норку, а Бильбо с трудом отодвигается, чтобы дать ребёнку больше места. Он убирает с колен поднос с письмом и чистый лист на котором вскоре должен образоваться ответ. - Я думаю, что ответить твоему дяде – объясняет он, пока Кили ёрзает рядом с ним, чтобы устроится поудобнее – хочешь помочь? Мальчик шмыгает носом, и на мгновение кажется, что он вот-вот снова заплачет, но потом он делает глубокий вдох, что было не свойственно его возрасту, а Бильбо тихонько хихикает и осмеливается нежно взъерошить ему волосы. Для него любой его поступок — это очень рискованная игра, поскольку он совершенно не знает, как сделать так, чтобы дети чувствовали себя с ним комфортно и в безопасно, но похоже его труды окупаются так как Кили подсаживается ближе, натягивая одеяло до подбородка. - Хорошо – заявляет Бильбо, снова одевая очки – давай начнём с этого. Скажи, что ты можешь рассказать мне о своём дяде, хм? Какой он? Большие карие глаза с любопытством наблюдают за каждым его движением. - Он правда очень храбрый – тихо бормочет Кили, сморщив крохотный носик намекая на то, что он в размышлениях. - Хм…Да…Я помню, ты уже упоминал об этом – усмехается Бильбо, а затем продолжает размышлять вслух, каким-то образом убеждая себя, что мальчику это поможет, если он будет выглядеть спокойным – но какой он? Я чувствую некую паранойю… Он параноик? - А это как? – он выглядывает из пухового одеяла, но его голос был почти приглушён, всё же почти полностью в него завернулся. - О, это когда кто-то очень подозрительно относится к другим…не важно. Я думаю, мне бы хотелось полностью заверить его в том, что вы двое в полном порядке. Так…Поехали. Окенклаф, Ланкашир 2 ноября или уже 3-е? Уже за полночь? Ах да, хоть я и ценю вашу осмотрительность… Ха, да, думаю здесь это уместно. Может ты хочешь добавить завтра ещё один рисунок, чтобы смягчить его, Кили? Но лишь мельком взглянув, он замечает… Малыш занимает так мало места на просторной кровати Бильбо и цепляется за его одеяло как за спасательный круг. Мальчик уже крепко спал.

***

- Ненавижу эту ебучую слякоть! - Скажешь тоже! Я даже вспомнить не могу, когда в последний раз раскуривал трубку, где-нибудь насухо! Даже палатка, в которую они буквально забежали была насквозь пропитана водой, сырость была повсюду. Торин и Двалин сбрасывают головные уборы и стряхивают воду со своих плащей. Дождь лил без перерыва вот уже несколько дней. Казалось, что чем ближе они к границе, тем хуже погода. Теперь вместо траншей они рыли канавы, чтобы хоть как-то избавится от воды, а Торин даже боялся думать о предстоящей зиме. Он не хотел растерять те частички решимости, которые остались. Они известили своих оставшихся подчинённых о том, что они не будут с остальной частью батальона, отправленных на линию Мажино. В конце концов это был просто приказ оставаться на месте, так как у армии не появилось подкрепление, а они даже не могли пройти дальше из-за ночных нападений. - Послушай, всё, что я хочу сказать - это хорошо, что наши парни пока не ходят на вылазки. Я слышал, что Монтгомери чуть не взорвал целый отряд, во время тренировки из-за мини-ловушки, которую они установили по ошибке, так, что… - Чёрт возьми… – фыркает Торин и морщится от сострадания. - Ага… - вздыхает Двалин, вытягивая ноги и ставя грязные сапоги на ближайший ящик – такими темпами наша первая жертва будет из нашего отряда. - Ну, зато после такого весь «театр» правильно настроится – он тяжело выдыхает. Потирая свой лоб тыльной стороной ладони, он пытается снова заставить мозг сконцентрироваться на отчётах, когда натянутая промасленная ткань входа в палатку хлопает от порыва ветра. Зашёл ещё один суетливый солдат, как Торин не посмотрит на таких всегда лишь одна мысль крутится в голове: «слишком уж они молоды для фронта». - Для вас почта сэр! – объявляет запыхавшийся парень. Он бросает богатую стопку конвертов на стол и в спешке уходит чуть, не забывая отдать честь, оно и неудивительно. Судя по его тяжёлой сумке ему ещё стоит раздать много писем. Торин ему ничуть не завидовал. Он лениво перебирает письма, в то время как Двалин, наконец, решает воспользоваться возможностью раскурить свою вышеупомянутую трубку. Торин чувствует, как тепло просачивается к его груди, когда замечает среди всей этой кучи имена племянников на одном из конвертов. Окенклаф, 3 ноября 1939 г. Дорогой дядя, Сегодня я первый раз пошёл в школу. Миссис Брэндибак – наша учительница и двоюродная сестра мистера Бильбо. В классе у нас всего двенадцать детей, потому, что деревня маленькая. У меня появилось 3 новые книги, 4 тетради и 2 ручки. Мистер Бильбо говорит, что научит меня писать с ними лучше. Прости меня, за кляксы. Ты там не мёрзнешь? Я что ты ешь на завтрак? Напиши нам скорее! Фили + КИЛИ ПРИВЕТ Торин и не замечает, как уголки его губ растягиваются в улыбке. Имя Кили снова было написано ярким карандашом, на этот раз красным, а буква «Е» красовалась вместо «И» исправленная чужой рукой. Было ещё одно послание, опять от того же труднодоступного «мистера Бильбо» и Торин устраивается в кресле получше, откашливается и разворачивает бумагу, как будто она нуждалась в особых условиях. Уважаемый Подполковник Дурин, хоть я и ценю вашу осмотрительность, по поводу вашей семьи, но я думаю мы неправильно друг друга поняли. Я давно понял, что мальчики одиноки, напуганы и грустны, стоит лишь посмотреть на них. Я не собираюсь вмешивается в ваши личные дела и не требую подробности о трагической истории вашей семьи. Я лишь заинтересован в том, чтобы обеспечить ребятам комфорт на время их пребывания здесь, а вы бы могли мне в этом помочь. Что они предпочитают в пищу? Может они любят глазунью? А какие у них любимые сладости? Может у них есть на что-то аллергия? Вот на какие вопросы я ищу ответы, понимаете. Я вполне мог быть последним человек, который подумает о благополучии этих детей, но я полон решимости сделать для них всё, что в моих силах. Вот, что мы можем сделать для них и не важно, сидя в окопе или нет. В связи с этим, мы очень надеемся, что с вами всё хорошо, а если вам нужен хороший шерстяной шарф, чтобы согреться зимой, просто напишите весточку. У нас её всегда хватает. Искренне Ваш, Бильбо Бэггинс Торин громко смеётся над последней фразой, которая удивляет даже его самого, а Двалин отвлекается от своих писем. - Что случилось? Мы получим больше фальшивых флагов? - Это мальчики – улыбается Торин. - Точно! У них всё хорошо? Где, ты сказал, они остановились? На севере в Ланкашире? - Ага. В деревне под названием Окенклаф. Есть вероятность, что этого места даже нет на карте. - Замечательно. А у кого они остались? - Этот…человек - Торин пожимает плечами – мужчина живущий один. Мой друг порекомендовал его, а у меня было не так много времени, чтобы выбирать. - Хм… А, что они пишут? Всё хорошо? - Ага – вздыхает Торин, улыбка не сходит с его лица, когда он перечитывает во многом глупое для себя письмо – думаю, с ними всё будет хорошо.