𝔾𝕀ℕ𝔾𝔼ℝ 𝕃𝔸𝕍𝔼ℕ𝔻𝔼ℝ 𝕋𝔼𝔸

***

      Ген стоял недалеко от Цукасы и Укё, наблюдая за происходящим. Пока результаты радовали. Суйка сидела около него, смотря за действиями Ишигами.       Будущий глава внимателен и сосредоточен. Да, Ген был уверен, что тот прекрасно осознаёт свою победу. Уверен в ней на все миллиард процентов.       Тот ловко перекидывал какие-то ингредиенты, добавляя их в сероватую кашицу. Такой профессионализм просто выбивал из лёгких весь воздух. Ген готов выйти замуж прямо сейчас, не проверяя работу. Этот юноша умел изготавливать лекарства. Если он ещё и может различать их, то у других нет и шанса.       Время подходило к концу. Около двадцати минут до проверки. А в тишине разносится тяжёлый вздох и звон колб, спиц и мерных стаканов.       Затишье и эта фраза, что заставила Модзу и Хьёгу обратить внимание на противника.       «Я закончил, » — звучало насмешливо. Асагири готов был слушать этот тон вечно. Особенно по отношению к Хьёге. Спустя пару лет ему кто-то смог так сказать.       Ген медленно, тихо и грациозно, словно кошка, подплыл к столу, начиная расспрос. Рубиновые глаза смотрели с непониманием, будто так и крича, чтобы омега сказал, что же изготавливал учёный.       Этот азарт и потерянность. Только формула и рецепт — всё, что было записано на листе. И Ишигами проникся, это видно. Ощущается на телепатическом уровне.

***

      Ночь перед Ярмаркой была лучшей, по мнению Ишигами, конечно же. Ген кутался в одеяла, наблюдая за пестрящими огоньками.       Сенку сидел совсем близко, позволяя себе поглаживать ладонь рядом. Книга в его руках уже была прочитана до конца, когда омега в очередной раз зевнул. Пришлось обратить на него внимание.       — Может поспишь?       — Я из-за холода зеваю, — флегматично промямлил Ген.       — Могу погреть. Только тогда…       — Сенку-чан, Хьёга нас убьёт, если от меня будет пахнуть тобой, ясно?       — Но он же не заметил, что твои губы пахнут мной, после того поцелуя.       — Какого из? — зашипел Асагири, сжимая ладонь Сенку и впиваясь в неё ногтями.       — Тц, ладно, я понял. Но тебе нравится.       На это никто не ответил. Учёному пришлось прекратить. Чувствуя, как ладонь исчезает и раздаётся скрип.       Ген пошёл в свою спальню. Сенку так и остался бы на улице, если бы не хрипловатый голос.       Пару минут Ишигами просто смотрел на место, где сидел Асагири. Запах лаванды всё ещё был здесь. Как и феромон, немного грубый и очень резкий. Табак.       Чувствуя неладное, Сенку поспешил ретироваться в дом, хотя краем глаза заметил белокурую макушку. На периферии сознания была мысль о диалоге с этим неизвестным. Ну, в любом случае это будет лучше, чем недопонимание. Парень так не думал, скорее всего потому, что логичнее будет не пересекаться с недоброжелателями перед столь важным днём.       Взгляд на затылке прожигал в нём дыру. На лбу выступила испарина. Это самый худший исход, если он зайдёт в дом. А возле него уже сгущается тот самый гнёт в виде феромона.       Чужие тяжёлые шаги.       Жажда убийства в горьком запахе.       Мягкая ладонь, которая аккуратно смахнула со лба пряди.       Сенку поворачивается, смотря на обеспокоенного Гена. Он в тунике до колен, с вязанным платком на плечах.       Видимо внешний вид обеспокоенного, мертвенно бледного юноши напугал его. Иначе не объяснить, почему он накинул вязанную ткань на плечи парня.       — Ты холодный весь. Заболеешь ведь, Сенку-чан! — его хмурое лицо не выражало той заботы. Это было как само собой разумеющееся. Будто он заботился не о своём будущем муже, а о жителе. Нет, даже не как о друге. Обычная теплота исчезла.       — Ген, там…       Встревоженный блеск промелькнул на мгновение. Да, он был почти не замечен.       Он понимал, что опасность рядом? Чувствовал его?       — Поспи сегодня в моей комнате, так мне будет легче понаблюдать, есть ли у тебя горячка.       Его голос почти незаметно дрожит. Как и руки. В общем подобное поведение было ожидаемо. Сенку наслышан о том инциденте с парнем. Йо — вроде бы так звали того парня.       Ген тогда работал над какой-то мазью и к вечеру вышел на их традиционный праздник.       Ему тогда только стукнуло шестнадцать. У одного художника из Шишио был даже портрет Гена в тот день. Можно ли набросок с омегой возле цветочной лавки таким назвать — вопрос спорный.       Лёгкая жилетка, открывающая вид на тонкие ключицы. Худые плечи, на которые была накинута шелковистая ткань с вышитыми цветами. Чёрно-белая часть была аккуратно распределена.       На лице была слабая улыбка. Да, немного вымученная, но искренняя. Глаза были тоже, будто более живыми. В них не было постоянного страха.       Возле него стояла девочка. Сестра Цукасы в красивом жёлтом платьице, она обнимала ногу, сминая ткань светлых штанов и фартук, завязанный на талии.       Оба обсуждали цветы. Видно было потому, что Ген, немного наклонившись, показывал что-то, а девочка будто спрашивала протягивая ладонь к красным бутонам.       Сзади стоял Йо, а рядом Никки. Они встретили его в тот день, когда Сенку впервые показался в деревне ещё до того, как почувствовал лавандовый феромон.       Ему тогда была лет четырнадцать. Он пришёл и помог Цукасе спасти его сестру. Та застряла между огромным валуном и провалившимися соснами.       После этого Цукаса провозгласил его самым желанным гостем. И тогда он впервые заметил чёрно-белую макушку. Ген стоял около входа в деревню, но сразу же удалился, поймав чужой взгляд и кротко улыбнувшись.       А через несколько недель появился феромон, чувствовавшийся в тот день в Шишио. Правда он очень горчил. Приятную свежесть портил табак.       И только недавно Ишигами узнал, почему.       В тот день, когда Гена нарисовали, был некий воскресный вечер. Лето только набирало обороты.       Когда все собрались у костра, произошёл тот самый инцидент: один из жителей случайно опрокинул чан с водой и Ген мягко пошутил над ним.       Тот рыжик звонко рассмеялся, хлопая омегу по плечу и ероша волосы. Он сказал что-то про остроумие Асагири, про замужество с таким же сообразительным малым и ушёл. На последок вроде бы тот же парень сказал: «Ты присмотрись к парням из других деревень, там оценят твою сообразительность.»       Ген на эти речи лишь посмеялся, в ответ взъерошив волосы старшего. Пообещав Йо, что точно пригласит на свадьбу, чтобы гости не скучали.       И оба просто кинули друг другу одобрительный взгляд, молча благодаря.       В остальное время они даже не персекались. Ген весь вечер провёл с Укё и его супругом, к ночи решив отправиться отдохнуть.       На пути к его дому — тропе, мощеной гранитовым камнем — его поджидал Хьёга. Уже тогда этот парень успел посвататься к единственному наследнику.       Какое-то время Ген даже принимал знаки внимания. Прогуливался с ним, рассказывая о цветах. Не то, чтобы Хьёга был ему неприятен или же наоборот, очаровал разум. В нём омега видел хорошего товарища, друга, способного понять переживания.       Поэтому он не заметил сразу. Даже не так, он не сомневался, что его «друг» просто пересёкся с ним на пути в деревню. Ничего необычного.       До того момента, пока его не схватили за шею, перекрывая воздух, припечатывая со всей силы к дереву и обещая самую мучительную расправу за подобное общение с кем-то.       Только чудом его спасли. Рюсуй почуял неладное ещё из деревни. Такое уже было и чутьё не подвело.       Сенку только знал, что Цукаса наказал Хьёге больше не приближаться к Асагири, отстранив кандидатуру будущего супруга. Копейщик выполнил только первую часть приказа.       По словам жителей у Асагири на шее был огромный фиолетовый синяк, контуром ладони альфы. И запах. Он въелся под кожу на несколько следующих месяцев.       Асагири перед ним был уже другим. Он боялся. Это было заметно.       По его виду вообще мало что можно сказать. Вот только напряжение мышц, страх и некую паранойю скрыть парень был не в силах. Она была выжжена на нём этим предательством.       Когда Ишигами тихо подходит к Гену, ставя ладони по обе стороны от него, наблюдая, как тот ловко перетирает травы, изготавливая чай для него.       — Почему ты не отказался от него? — тело немного расслабилось, позволяя Ишигами обнять его.       — Сенку-чан, не наглей. Тебя буквально спасла удача от верной гибели, — шипит он, поворачивая голову к альфе. Тот смотрит на омегу внимательно, ожидая ответа, — Отказаться может только мой отец. Его у меня нет, поэтому никто и ничего не сделает Хьёге.       — А Цукаса? Разве не ты его сестру от верной гибели спас?       — Я залечил раны, которые были нанесены из-за дерева. Но спас её именно ты, Сенку-чан.       Мягкая улыбка Гена скользит по губам Ишигами, заставляя того остолбенеть. Он прикрывает глаза, ловя её, мягко целуя в уголок, тычась в щёку и пытаясь подольше касаться тела, но чувствует ладонь на своей щеке, что отстраняет его.       Асагири насильно всучивает ему чай, тихо шепча о книгах в его спальне.       Мягкая ткань, как и омега, выскальзывают из рук. Асагири умело лавирует между шкафами и столом, исчезая на втором этаже.       Ладони обжигает керамика, но мираж ткани и горячего тела с нотками лаванды мягко оседает на них. Ишигами тянет довольную улыбку, вспоминая мимолётное касание губ и блаженно отпивая из стакана отвар.       Он медленно облокачивается на стол, поднимая взгляд и давясь тут же напитком. На него смотрит Хьёга. Он стоит за окном, внимательно изучая парня. Спустя мгновение он уходит, а Ишигами в тихом ужасе вспоминает, все касания тел, губ между ним и омегой.

***

      На вкус он, как отвар из кедра, молотого имбиря и чего-то острого. На языке каждый раз оседает пряный феромон, заставляя слюну собираться во рту, а шею — зудеть.       Каждое его касание импульсом проходится вдоль позвоночника. Горит и плавит тело.       На утро он часто видит его теперь рядом с собой. Обычно засыпает, читая.       В последние несколько недель Сенку буквально заселился у Гена. Он ночами рассказывал о звёздах. Гулял с ним, показывая созвездия. Говорил о своих открытиях и планах в Ишигами.       Правда когда они были на людях старался держаться подальше, чтобы не доставить неприятностей омеге.       Зато ночью не отлипал, зарываясь носом в чужую шею. Иногда он дышал рвано и тяжело, в такие моменты ему снились кошмары и через минут десять он вскакивал в поисках кого-то. А потом нашаривал руки Гена, сжимая его ладони в своих, целуя их и шепча в бреду.       Асагири чувствовал шершавые ладони, которые шарили под одеждой на наличие ран. Как на его живот в районе матки опускался взмокший лоб и Сенку пытался отдышаться, успокоиться.       Через время он ложился рядом, поглаживая плечи, прижимая ближе. Видимо Ишигами снились смерти. Правда на утро он ничего не говорил.       Впервые, когда это произошло, он спрашивал, как Асагири себя чувствует. Этот вопрос немного выбил из головы все мысли, но пришлось выдавить, что в последнее время много пьёт воды.       Сейчас он только впал в дрёму, уже чувствуя, как минутами раннее прогнулась перина, а тёплое тело расположилось около него, переплетая пальцы.       Когда сон только начал подкидывать образы, то резкая хватка выбила его из царства Морфея, заставляя вскочить и посмотреть на перепуганного Сенку. Просто только что он буквально целовал Ишигами на глазах у психованного жениха.       На кровати рядом лежала недочитанная книга, сам он выглядел так, словно перед ним вырезали всех его близких. Он сжимал ладони Гена, часто-часто дыша.       В глазах, что уставились на Асагири читался страх. Животный страх, словно он потерял всё. Тусклый свет придавал парню болезненную худобу.       Взгляд метался от лица, до тела. Руки его дрожали, как и губы.       — Сенку-чан? — вырвав ладонь из хватки, Ген прижал её ко лбу, убирая пряди с лица, — Что случилось?       — Я… прости, я разбудил тебя. Всё… да, всё хорошо. С тобой всё хорошо, — тараторил Ишигами, но голос его был надрывным. Он дрожал и хрипел. А в бегающем взгляде читалось непонимание, полная отрешённость. Кто там параноик?       — Со мной всё хорошо, но с тобой точно нет. Что произошло? Услышал что-то? Приснился кошмар?       — Покажи своё тело.       — Извини, что? — Асагири выпал от подобной наглости. Его насильно повалили, задирая тунику и разглядывая тело.       На шипение и попытки отдёрнуть ткань не обращали никакого внимания. Ему только сказали, что всё хорошо. Теперь хорошо.       Сенку всё ещё тяжело дышал, говорил он тихо, а руки всё ещё сжимали ладони Гена.       — Сенку-чан, иди сюда, — Асагири тянет парня на себя, обнимая и поглаживая по спине. Когда Хром только пришёл к нему на обучение, оно делал тоже самое.       Разрешал ночью ухватить себя за грудки, а сам гладил по спине.       Ишигами же просто зарылся ему в шею, что-то бормоча в бреду. Он не мог успокоиться. На ладонях проступала кровь, потому что ногти впивались в кожу.       Подняв голову, он встретился взглядом с голубыми. Он схватил его лицо, оглаживая щёки большими пальцами. Ген мягко улыбнулся, прикрыв веки. На щёки отбрасывали тени длинные ресницы.       Чужая ладонь горячая. Может ощущения от шершавой и мозолистой руки не самые приятные, зато всегда очень аккуратные. Они пытаются спрятать, вдавливая в себя. Прижимая человека, желая слиться в симбиозе.       Сенку ведёт пальцами от скул к губам. Гладит голубоватую кожу под глазами, заставляя полностью закрыть их. Провести по вискам, убирая пряди, уткнуться в шею.       Сквозь тяжёлое дыхание слышен сбитый шёпот: «Всё хорошо… да, с тобой всё хорошо, » — когда на макушку мягко ложится чужая ладонь, он прерывается.       — Что тебе снилось, Сенку-чан? Что-то плохое? — обеспокоенный подобным поведением, Асагири пытается хотя бы разглядеть профиль, но не получается. Ишигами сильнее сжимает его в объятиях, вздрагивая от холодных пальцев, что легли на шею, поглаживая его.       — Ты, — тихо отзывается Сенку, делая глубокий вздох и отстраняясь от Гена.       — Что именно? — робко шепчет омега, поглаживая колено парня, смотря куда-то в сторону. Браво, Асагири. Актёрская игра, достойная хоть богов Греции.       — Покажи мне свою шею, — требовательный тон смягчается, а Асагири заставляют лечь, толкая в плечи, — Я хочу увидеть последствия. Пожалуйста, Ген.       — Сенку-чан…       — И без игр. Я серьёзно. Ну, знаешь. Ты говорил мне уже, что, выиграю в соревнованиях, разрешишь касаться себя без каких-либо отговорок. Я хочу увидеть твою шею. Сейчас и здесь.       — Скажешь, что тебе снится?       — Скажу, — обещает Ишигами, наблюдая, как туника с высоким горлом стягивается с тела.       Стройное, подтянутое. Грудь ровно вздымается при вдохе, даже когда Сенку оглаживает живот, поднимаясь выше.       Ген просто смотрит, как тот трепетно касается шеи, прижимаясь к ней носом и вдыхая аромат. На ней видны вдавленные бледные шрамы от ногтей. Они бугристые и под пальцами некоторые даже уходят вглубь, создавая неровность.       Губы касаются каждого, а у Асагири всё плывёт. Он надеется, что это не сон. На периферии щёлкает значок «Ярмарка = испытание».       В тот момент, когда Ишигами толкают в плечи, он захватывает кожу губами. Прямо у феромонной железы, заставляя омегу громко ахнуть, впиваясь ногтями в предплечья.       Горячее дыхание опаляет ухо, и Асагири хмурится от этого хриплого голоса. Внутри всё печёт. Сам факт нарушения традиций должен напрягать.       Но это ни Ишигами, ни лекаря не волновало.       Сенку лишь гладит грудь, задевая соски и мимолётно касается губами ключиц, приподнимаясь и шепча:       — Ген, завтра я изготовлю то лекарство. Во что бы то ни стало.       — Отлично, а теперь будь добр, отдай мою одежду и ложись спать.       — Кто ещё ноет о том, что я не романтичный.       — Не знаю, Кохаку-чан, наверное, — фыркает Ген, натягивая тунику обратно. От этого его волосы ерошатся и появляется ощущение, будто его потрепал по волосам Цукаса своей огромной ладонью, величиной с голову омеги.       Приятная ткань всё ещё горяча и теперь пахнет Сенку. Парень следит за чужими действиями, пристраиваясь рядом и зарываясь носом в шею, что теперь помимо лаванды и имбиря имеет нотки муската и кедра.       Диалог он дальше не продолжает. Только тянет одеяло, обнимая Гена и тихо повторяя себе, что с ним всё хорошо, что Асагири цел и невредим.       Парень лишь поудобнее устраивается на плече, смотря будто через Ишигами.       Завтра им надо поговорить.       

***

      Перед самим испытанием Ген, как и Укё, решил пройтись по Ярмарке.       Разноцветные флажки, цветы и гирлянды из красных, жёлтых, синих и зелёных фонариков.       На главной площади, мощёной белым камнем, были ряды с палатками. Различные цветы, сухоцветы, растения, коих раньше даже Асагири никогда не видел. Пряности, от которых в горле и носу начинало першить и неприятно зудеть. Урожай, который был плодовитей прошлогоднего. Ткани, статуэтки, посуда.       Этот небольшой рынок был особенно шумным местом. Там было весело и громко абсолютно всегда. Во время этого празднества и помимо него. Шишио — деревня большая. Скорее всего в ближайшем будущем она будет называться уже селением.       Асагири нравились тихие улочки с навесами и лавочки. Излюбленным местом была беседка прямо перед площадью.       Там всё было относительно приглушённым, но всё равно вид открывался на большинство палаток и жителей.       Сидя там в начале дня с книгой, он наблюдал за тем, с каким трепетом Суйка обходит каждый стол, держа за руку блондинку.       Около них стоял Сенку, но не пытался влезть в диалог, наслаждаясь монотонным шумом.       Когда он замечает Гена, то тут же направляется к нему. Обеспокоенный вид, сам о себе юноша был растрёпанным, словно только что получил хорошую взбучку. А сейчас и подавно, но дополняло весь образ его выражение лица.       Страх. Напряжение мышц. Волнение во взгляде и действиях.       Расстояние быстро уменьшалось. На лбу у Гена поступила испарина. Феромон Ишигами ударил в нос, но ощущалось, будто под дых.       Голова закружилась, стало не по себе, к горлу подступила тошнота.       Остановившись прямо перед ним, Сенку посмотрел сверху вниз.       — Будь добр, успокойся, Сенку-чан, — прошипел Асагири, хмурясь, — Мне плохо стало от подобных перепадов.       — Просто…       — Успокойся, потом говори. Меня мутит из-за тебя, — раздражение из-за нервозности другого нарастало с бешеной скоростью. Сенку и так был заразителен своей харизмой и другими всплесками, а когда было вот так: дрожь в руках, лёгкий мандраж, покусывание губ и чрезмерная энергичность, то вокруг становилось невозможно дышать.       Сделав глубокий вдох, Ишигами прикрыл глаза, смотря на парня напротив сквозь ресницы.       Дышать стало в разы легче. Как минимум вдыхать и не давиться воздухом.       — Ночью я почти напал на тебя.       — Тебе ведь кошмары снятся, да? И каждый раз ты пытаешься заверить себя, что всё хорошо. Что со мной всё хорошо.       — Это связано с Хьёгой.       — Сенку-чан, а ты дальновидный. Все мои проблемы так или иначе связаны с Хьёгой-чаном, — елейно протянул омега, отложив в сторону книгу. Ну, от правды ведь не убежишь, так оно и было. Модзу его не пытался преследовать, там свои традиции и законы. Но вот этому психу было вообще не до морали. Самый бестактный человек в его окружение, после будущего главы Ишигами.       — Немного не так. Из-за тех событий, что произошли на Ярмарке.       Повисает тяжёлое молчание. Ген смотрит на парня, который сейчас готов под землю провалиться, лишь бы не вспоминать те шрамы на шее.       Он отступает назад, когда омега встаёт, делая шаг навстречу. Его ладони дрожат. Сложно не почувствовать это, когда за тебя хватаются, словно за канат или ветку. Будто вот-вот тебя затянет в пучину, в это смрадное болото.       Ген обнимает его, словно маленького ребёнка, что испугался ветки в окошке своей спальни.       Асагири медленно проводит ладонью по спине, прижимая чужую голову к плечу. Его кардиган сжимают в области лопаток. Тяжёлый вздох нарушает их идиллию.       — Я не должен был…       — Тише, Сенку-чан. Со мной всё хорошо, ага?       Он чувствует, как руки гладят и изучают тело на наличие ран и других шрамов. Дрожь может передаваться по касаниям? Да даже если нет, то Асагири вздрагивает, когда слышит глубокие вдохи и выдохи.       Коротко кивнув, Ишигами поднимает голову. Он успокоился.       По крайней мере так думает Ген и в этом себя убеждает Сенку. Пытается убедить.       — Думаю, что лучшим вариантом будет мне пойти к Цукасе. Я должен подготовиться.       — Используй красные цветы. Не все, конечно. Но да, красные цветы.       Сенку с минуту сверлит его взглядом бордовых глаз, пытаясь выдать что-то логически связанное, но на ум ничего не приходит, видимо. Ишигами только позволяет себе провести по плечам, кивая на подсказку.       Он тянет на себя Гена, коротко мазнув своими шершавыми и искусанными губами чужие.       После, когда Асагири спокойно смотрит на парня, ещё раз, но уже задерживаясь и Отстраняясь полностью.       — Тогда до испытания.       — Да, до встречи, Сенку-чан.

***

      Сенку стоит перед ним, словно проверять будет он, а не Ген. Да и вообще это к нему сватаются, что тут делает омега?       Только из-за ухмылки Асагири уже готов провозгласить его победителем, стать мужем и отдать всё: библиотеку, оранжерею, поместье, себя.       Белая жидкость тягучая и выглядит вот вообще ни на йоту, как лекарство. Как его в ампулу добавлять?       — Я позволил себе поэкспериментировать. После того, как это, — Сенку показал на месиво, — остынет, его можно перетереть в порошок, сжать под прессом и хранить будет легче.       Ген слушает, наблюдая за увлекшимся парнем. Его самоуверенности даже Модзу молча завидовал. Вероятность провала у этого соперника нулевая. Сенку описал каждое своё действие, смотря на довольного Асагири.       — Я где-то ошибся? — нагибаясь к листу, Сенку смотрит на Гена.       Так внимательно, будто видят не человека, а чудо.       — Нет, всё верно. Ты, получается, победил. По обычаям, кто первый правильно исполняет задачу, тот и выигрывает, — подаёт голос глава Шишио.       — Получается, что так, — улыбается Ген, возвращаясь к другу.       Асагири кивает Цукасе, что наблюдал за всем исподлобья, о чём-то задумавшись.       Ген видит, как Модзу напрягается, а если бы не глава, то Хьёга бы давно напал бы на соперника.       Ишигами быстро лавирует межь толпы, оказываясь перед Цукасы. Он смотрит пару минут и кивает, поднимаясь.       Оба смотрят друг на друга с минуту, будто общаясь на каком-то другом, неизведанном никому языке.       Ишигами делает шаг вперёд, поворачиваясь к толпе и противникам, ловя на себе взгляд серых глаз омеги. Усмехается, и спокойно выдыхает.       Он это сделал. Смог сделать.       В тишине на площади разносится чётким голосом вердикт:       — В честном состязание побеждает Сенку. Поздравим его с этим и с полноправным статусом правителя царством Ишигами и теперь уже единственным кандидатом в виде мужа омеги потомства Асагири.