Последняя битва

За окном шумел ветер, щебетали птицы, продолжалась жизнь, и это было невыносимо. Олаф Кальдмеер закрыл окно и вернулся за стол. Сел, привычно оберегая растянутые дыбой спину и плечи от резких движений, но знакомой боли не почувствовал. Тело зажило, не полностью, но достаточно, снова предавая. На этот раз тем, что не было боли физической, способной отвлечь от пустоты внутри. Пустота разрасталась в голове, высасывая мысли, стояла комом в горле, мешая говорить, замораживала сердце, поглощая чувства. Олаф уже давно ничего не чувствовал. Даже боль оставила его. Выцветал мундир, как выцвела память о долгом ряду побед и окончившем ряд поражении. Выцветали шрамы, как выцвели воспоминания о долге и о стране, забравшей его преданность и верность. Выцветали в памяти лица друзей, как выцвели в воде паруса Ноордкроне. Выцветал он сам, как привязанность Руппи, который все реже навещал его. Олаф открыл Эсператию и начал читать. Слова складывались в предложения, и глупая, невозможная вера в Создателя, который не помешал, не остановил, не спас, не помог, удерживала пустоту от последнего глотка. Это была последняя, безнадежная и бессмысленная битва, но бывший адмирал так и не научился сдаваться.