Последняя битва

- Как вы себя сегодня чувствуете, господин Кальдмеер? - вице-адмирал Вальдес, как гостеприимный хозяин, навещал своего пленника? Да нет, и пленником Кальдмеер тоже уже не был - подопечного? каждый день. - Благодарю вас, хорошо, - с отстраненной вежливостью ответил Олаф. Вежливость не требовала усилий. - В таком случае, мы с вами идем гулять к морю. В такую погоду сидеть внутри - преступление, - марикьяре открыл дверь, пропуская спутника вперед, и Кальдмеер послушно закрыл Эсператию и вышел. Улицы Хексберг бурлили жизнью. Этот шум, улыбки, обращенные к Вальдесу, зелень деревьев и даже сизо-серые воды моря разбивались о пузырь пустоты, не проникая внутрь. Олаф помнил, что когда-то, в свой первый плен, его переполняли чувства. Люди вызывали радость, что они живы, и тоску по умершим под его командованием морякам, море звало, черно-белые мундиры вражеской страны отзывались яростью, а гостеприимство приютившего его врага стыдом. Сейчас он безучастно проходил мимо. Он больше не был командующим флота, да и флота тоже не было. Он не представлял угрозы и не был врагом Талига. Он был осужден на смерть кесарией, и не был нужен своей стране. Дриксен верит своим морякам - но его осудили. Он больше не был своим, не принадлежал ни землям, отобранным Фридрихом, ни живым - кому он нужен после смерти Бермессера - ни мертвым. Все, что у него оставалось, это вера, и он повторял древнегальтарские слова молитвы, тенью следуя за вице-адмиралом. - Так никуда не годится, вы совсем раскисли, - Вальдес прервал свою речь и резко обернулся к Олафу, хватая его за запястье, - Что с вами происходит? - Простите? - непонимающе отозвался тот. - Что вы чувствуете? - спросил марикьяре. - Ничего, - Олаф огляделся, гадая, что он пропустил. На берегу было пустынно, кричали в отдалении чайки, шуршала на холме трава. - Усталость, радость, тоску, гнев, религиозный экстаз, наконец! Я вас не отпущу, пока вы не найдете удовлетворительный ответ, - Вальдес сильнее вцепился в его запястье. - Ваша рука горячая, - после долгого раздумья отозвался Олаф.