Истории за кружкой кофе

Арсений вздрагивает и просыпается. За разбудившем его ударом грома следует ослепительная молния, которая на короткий момент освещает комнату. Арсений большой мальчик и гроза его не пугает, по крайней мере он старательно убеждает себя в этом. Однако ему все равно от чего-то неуютно. Сбоку слышится равномерное посапывание — это Шаст, он как обычно спит как убитый — обрушься сейчас их подъезд и то бы не проснулся. Антон его неизменная переменная, вечная константа, которая своим постоянством, словно спасательный круг удерживает его на плаву в море этой жизни, не давая утонуть в самокопании. Арсений натягивает одеяло по самые уши и прижимается к теплой спине Антона, утыкаясь носом ему в плечо. Сегодня, как и всегда, это тепло поможет ему заснуть. Очередной раскат грома сотрясает город, Арсений вздрагивает и закрывает глаза, стремясь быстрее провалиться в сон.

***

Утро, как и всегда в последние два года, начинается со звука будильника и недовольного кряхтения под боком. Они с Антоном встают на работу в одно время, благодаря чему у них есть больше времени вдвоем. Арсений очень любит их совместные рабочие утра, но еще больше ему нравятся утра выходных, когда можно сколько угодно лениво валяться под одеялом обнимаясь и просто целуясь. Но для того чтобы таких утр было как можно больше надо работать. Арсений, ежась, вытягивает руку из под теплого одеяла и та мгновенно покрывается мурашками от холодного воздуха комнаты, выключает будильник и поворачивается на бок, мгновенно натыкаясь на взгляд зеленых глаз. Антон, сонный, со смешным красноватым следом от наволочки на щеке, лежит на спине, повернув к нему голову. — Доброе утро! — улыбается Арсений. — Доброе, — Шаст расплывается в ответной улыбке. От этой улыбки вокруг прищуренных глаз мгновенно разбегаются солнечные лучики морщинок. Но, даже не смотря на них, улыбающийся Антон кажется совсем молодым, и не скажешь, что ему почти тридцать. В груди растекаются тепло и нежность, Арсений подползает ближе к Шасту, кладет свою голову ему на плечо и чмокает в губы. Антон улыбается и лениво отвечает на ласку, обнимая его рукой поперек туловища. — Ты такой теплый, — Шаст прижимает его сильнее. — Может нахуй эту работу? Предложение более чем заманчивое. Арсений бы с превеликим удовольствием остался бы здесь и весь день бы прострадал фигней вместе с Антоном, но свою работу он любит. Навряд ли больше, чем Шаста, но тоже достаточно сильно, да к тому же у него сегодня важный день и откосить не получится. Так что Арс предпринимает попытку встать, но безуспешно. Шаст крепче прижимает его к себе и Арсений, утыкаясь лицом между его плечом и шеей, не видит, но чувствует его хитрую ухмылку. — Шаст, — в ответ молчание. — Ша-аст, — Арс снова пытается выбраться, но Антон, просунув вторую руку под ним заваливает его на себя, сжимая так, что ребра, кажется, издают пару пугающих хрустов. — Не пущу, — бубнит он, прижимается губами к Арсовой макушке и легонько дует, ероша волосы. Так, стоп! А вот это уже запрещенный прием! От теплого воздуха от головы вниз по спине Арсения пробегает настоящий табун мурашек, рассыпаясь приятным покалыванием по пояснице, лицо сразу приобретает дурацкое выражение, а в сознании не остается ничего кроме белого шума. От этого, а еще от того, что блядский Антон переместил свои руки ему на задницу и теперь оглаживает и не сильно сжимает ее, Арсений начинает возбуждаться. И он опять рад бы ответить взаимностью, но работа, в этот момент Арс ненавидит любимое дело, сама себя не сделает. Он вновь предпринимает попытку вырваться, но длинные руки держат крепко. Очевидно, вариант «просто встать» не доступен. Поэтому Арс безвольной тряпочкой повисает на Шастуне, пытаясь собрать мозги в кучку и придумать план, как вырваться из любимых объятий. Сделать это оказывается трудно, потому, что Антон, будь он три тыщи раз неладен! Возобновляет свой массаж — как сказал бы сам Шастун, провокацию — как справедливо отмечает у себя в голове Арсений. Длинные пальцы по-хозяйски скользят по коже под тканью пижамных штанов, сжимают упругие мышцы, иногда непозволительно близко подбираясь к ложбинке и проходясь по ней почти до промежности. Остатки рассудка подсказывают, что времени до полного и окончательного поражения у него осталось немного. Арс лихорадочно соображает и не находит ничего лучше, чем… Антон несколько опешивает, когда Арсений подается вперед и приникает к его губам требовательным поцелуем, практически моментально проскальзывая в его рот языком. Арсений целует его: мокро, жадно, так как целуют только тогда когда знают, что человек полностью принадлежит тебе, а ты ему. Так целуют когда дают понять, что за этим сейчас последует нечто большее и Антон с каждой секундой все сильнее убеждается в этом. Шаст не знает какого Арсения он любит больше: робкого и нежного, или вот такого — напористого и отвязного. Однако он на все сто уверен в том, кого из них стоит опасаться больше — второго. Потому что когда Арсений такой совершенно невозможно предсказать, что он вытворит в следующий момент. Вот и теперь тот неожиданно отстраняется, соскакивает с не успевшего опомниться Антона и со смехом уносится в ванную. Шаст остается в кровати один, со стояком и холодом, от которого теперь совершенно не защищает откинутое одеяло. — Садист! — бросает он и все-таки встает с постели. В ответ из ванны доносится: — Сам такой! — вперемешку со смехом и плеском воды. Антон закутывается в одеяло и улыбается. Он очень любит их совместные утра. После завтрака и недолгих сборов они выходят из дома. Обменявшись короткими поцелуями в лифте — не за чем лишний раз смущать соседей, те уже и так смотрят на них с подозрением, они расстаются. Шаст направляется на парковку, а Арсений к метро. Конечно, у него тоже есть свой автомобиль, но он не может отказать себе в удовольствии зарядится деловой суетой утреннего метрополитена. Антон как-то сказал, что Попов либо недопонятый гений, либо последний безумец, раз ему нравится вся эта толкучка. Арсений в ответ лишь неопределенно пожал плечами, ему не хотелось выбирать одно из двух, так как свою гениальность, как и возможные проблемы с головой, он никогда не отрицал. А метро ему нравится. Он по-настоящему любит шум составов, сыроватый запах и сквозняк из тоннелей. Ему доставляют удовольствие гулкое эхо и суетливое движение толпы людей. В ней, а еще в прекрасной архитектуре столичной подземки он ищет и находит вдохновение. По образованию Арсений театральный актер, но карьера не задалась и он подался в дизайнеры — одежда была его второй страстью после сцены. Потратив некоторое время на изучение профессии и приобретение необходимых навыков, он довольно быстро устроился в приличный бренд и почти сразу стал там на хорошем счету. Там же три года назад он познакомился с Шастуном. Тот работал журналистом и пришел брать интервью у их руководителя. Арсу выпала честь, как ему сперва показалось сомнительная, проводить гостя до кабинета начальника. По дороге они разговорились, а после того как Антон скрылся за дверью Арсения неожиданно накрыло неприятное ощущение пустоты и он до конца дня прокручивал в голове их разговор, размышляя над тем, как бы они могли его продолжить. Арс думал, что они больше не увидятся и уже даже смирился с этим, как вдруг Антон вновь объявился на пороге их офиса, но не один, а в компании миловидной шатенки с камерой на шее. Оказалось, что изданию, в котором он работал не подошли фотографии, предоставленные брендом и они выслали своего фотографа, а заодно и попросили Шаста дополнительно проинтервьюировать еще и сотрудников. После этой встречи в телефоне Арсения наконец появился заветный контакт, а сами они начали постепенно сближаться. Арс до сих пор не может понять в какой момент его чувства к Антону перешли из разряда дружеских, в разряд «он мне нравится», а потом докатились до «бля, я кажется влюбился». Свою ориентацию Попов открыл и принял давно, но вот как с этим вопросом обстоят дела у Шастуна выяснять пришлось долго и кропотливо. «Кто весел — тот смеется. Кто хочет — тот добьется» — эти слова Лебедева-Кумача как нельзя лучше описывают их историю. Арсению с Антоном было весело, он не помнил чтобы с кем-то он смеялся так много и так искренне как с ним. Антон Арсению нравился. До дрожи в коленках, до запутанных мыслей, до пересохшего горла и потных ладоней. Он так хотел, хотел быть с ним и, вопреки всему, добился его. Сейчас вспоминать тот период метаний и неопределенности неприятно. Не смотря на то, что с момента начала их отношений прошло два года, — два прекрасных года, — Арсений все равно боится, что, пусть даже мысленным, возвращением к прошлому, может сглазить и навлечь беду. Поэтому включает музыку по громче и сбегает вниз по эскалатору. На кроткий момент ему кажется, что он замечает в толпе смутно знакомое лицо.

***

В офисе царит привычная суета, нарушаемая шелестом бумаги, клацаньем клавиатур и негромкими разговорами. Когда Арсений заходит внутрь люди на время отрываются от своих занятий и здороваются с ним, Арс отвечает на приветствия и проходит к своему рабочему месту. Оно расположено в самом дальнем углу у панорамного окна с прекрасным видом на чистую, ухоженную улицу центра столицы. Большой стол завален не менее большим количеством бумаг, фотографий, эскизов, образцов ткани и готовых изделий, за которыми почти не видно монитор с кучей рукописных заметок на клейких листках по краям: одним словом — творческий бардак. Арсений перфекционист, но порой ставит вдохновение и свои нервы выше порядка, наведение которого не всегда приносит только пользу. Поэтому сейчас он окидывает взглядом свалку, которая скопилась за то время, что он в поте лица или, как говаривал дед, не просыхая, работал над серией дизайнов для новой коллекции бренда. Сегодня он должен представить свои наработки руководству. Не смотря на доверие и уважение, которым он пользовался, Арсений каждый раз волнуется, отправляя письмо с эскизами и собирая в папку образцы. Вот и теперь он ощущает в груди противный, липкий комочек страха: а вдруг не понравится, а вдруг не утвердят? А если скажут переделывай? Волнение перед важными событиями вещь вполне естественная, но если вы Арсений Попов то даже на самом маленьком поводе вы можете нагородить горы необоснованного негатива и испортить этим настроение, а возможно и жизнь, не только себе, но и окружающим. Из таких ситуаций его обычно выручает Антон, а если его нет рядом, Арс вспоминает слова, которые он говорит в таких ситуациях и ему становится легче, получается взять собственные эмоции под контроль. «Блять, хули ты паришься над тем, чего еще нет, и вообще не известно будет ли когда-нибудь? Живи в моменте и старайся сделать свою жизнь лучше сейчас, а не потом. Потому что когда «потом» настанет, ты по этому же принципу найдешь способ изменить в лучшую сторону и его.» Арсений выдыхает и расправляет плечи. От воспоминаний об этих словах становится немного легче. Антон вообще помогает ему жить. Он удивительно легкий, позитивный и так же удивительно по-житейски мудрый. Да, он тоже склонен к рефлексии, возможно даже больше, чем Попов, но его чертова природная легкость помогает ему не загоняться лишний раз и не накручивать себя негативом как это делает Арсений. И он должен срочно прекратить делать это сейчас, иначе он действительно опозорится перед начальством. Ничто так не помогает успокоить нервы и привести мысли в порядок как уборка, поэтому Арсений по заветам ОКРщиков принимается разбирать свой стол. Параллельно он еще раз просматривает свои записи и наброски, мысленно повторяя речь. Через полчаса белая столешница сияет чистотой, а меленькая офисная мусорка ломится от обилия ненужных бумаг. На столе лежат айпад, пухлая папка и несколько свертков — материал, с которым он пойдет на ковер. Телефон в кармане вибрирует напоминанием, а следом в дверь заглядывает секретарша и кивком приглашает его за собой, Арсений подхватывает свои вещи и выходит в коридор. Как там в песне? Вдох, выдох и пошел? Виски с колой — хорошо: добивает память. Арсений расправляет плечи и словно мантру повторяет в голове слова Антона, его сейчас очень не хватает. Словно в ответ на его мысли телефон в кармане звякает, оповещая о пришедшем сообщении. Антон, 9:45Удачи))) Люблю тебя, не  загоняйся От этих простых, но таких нужных слов настроение Арсения подскакивает на несколько делений до отметки «более, чем приемлемо». На душе становится спокойней, он широко улыбается и отправляет: «Спасибо, и я тебя» в ответ. Вот чтобы он делал без таких вот мелочей? Ответ находится быстро: справлялся также как до этого, жил бы обычную, вполне приемлемую жизнь. Раньше бы Арсений смиренно принял такую участь, но сейчас мысль о том чтобы существовать «приемлемо» вызывает у него отвращение. Он не хочет вспоминать то время, когда вся его жизнь сводилась к банальному выполнению необходимых для выживания действий вроде поспать, поесть, поработать и иногда получить удовольствие от встречи с друзьями или случайного секса. Никаких искренних радостей, никаких мечтаний и стремлений — просто ежедневно повторяющийся цикл одного и того же без какой-либо мотивации и желания идти вперед. Жутко. Сейчас все не так. Сейчас у него есть для кого и ради кого жить, у него есть тот, кто раз за разом, день за днем напоминает ему о ценности жизни и его самого. У него есть Антон. — Мы пришли, — прерывает его размышления секретарша. Арсений моргает, возвращая взгляду осмысленность. Еще раз повторив свою аффирмацию, он делает глубокий вдох и заходит в кабинет. Все проходит отлично. Все-таки Арсений свое дело любит и потому как только приступает к речи мгновенно и с вдохновением отдается рассказу о том, что и зачем в его новых разработках. Начальство остается довольным и после выступления остальных дизайнеров они приступают к обсуждению рекламной компании. Все идет своим чередом пока беседа не прерывается стуком в дверь. — Войдите, — говорит Павел Алексеевич, глава их бренда. Пока ручка медленно поворачивается у Арсения появляется нехорошее предчувствие, совсем как там в метро, когда ему показалось, что среди людей он увидел его. Наконец дверь открывается и Арсений с трудом сдерживается чтобы обреченно не застонать. На пороге стоит он. Все-таки тогда в метро ему не показалось, это был действительно Денис, его бывший. Они разошлись пять лет назад. Их расставание далось Арсению тяжело, не тяжелее, чем осознание, что человек, для которого ты готов на все просто использует тебя как носовой платок — сначала гадит тебе в душу, а потом ждет пока ты сам отмоешься и прибежишь обратно. После него ему пришлось заново строить свою жизнь, собирать себя по кусочкам, узнавая как это жить так как хочешь ты сам. Он потратил месяцы чтобы раз и навсегда вычеркнуть его не только из своей жизни, но и из своей памяти, а теперь все его усилия пошли коту под яйца! — Друзья, прошу любить и жаловать, — Павел Алексеевич жестом приглашает гостя сесть на свободное место за столом. — Денис Добрынинов. Будет помогать нам с нашей рекламной компанией на зимний сезон. Да, блять! За что? Чем он так провинился перед высшими силами, что они подложили ему такую свинью? — Денис сообщил нам, что с некоторыми из вас он уже знаком. Арсений наконец находит в себе силы поднять голову и сразу же сталкивается с до боли знакомым взглядом серых глаз. За прошедшее время Денис почти не изменился: все такие же светлые волосы все также прилизаны лаком, все такая же, ну может чуть более глубокая, складка между бровей, даже черная с высоким горлом водолазка и та выглядит как те, которые он любил носить когда они встречались. Сука, это было так давно, в совсем другой жизни, которую Арсений предпочитает не вспоминать. Он извлек свои уроки и больше возвращаться в это дерьмо не намерен. Денис будто читает его мысли, подмигивает и кидает хитрую улыбку, мол: я знаю о чем ты думаешь. Арсений кривится и отводит взгляд, на душе погано. Тем временем разговор не стоит на месте, с вводных моментов плавно перетекая к более конкретным вещам. Арсений абстрагируется от сероглазого взгляда и включается дискуссию, в душе молясь чтобы все завершилось как можно скорее. Судьба, черт бы ее побрал, на этот раз оказывается благосклонна к его желаниям и обсуждение заканчивается раньше обычного. Павел Алексеевич сообщает, что до конца дня они все свободны, и Арсений облегченно вздыхает, когда Денис в числе первых покидает конференц-комнату. Он неторопливо, чтобы тот смог уйти, собирает свои вещи, прощается с Павлом Алексеевичем и выходит. На первый взгляд в коридоре никого нет, Арс расслабляется — пронесло, поудобнее перехватывает папку и айпад и приободренный направляется к своему офису. Однако за поворотом его поджидает очередной подарочек от матушки-фортуны. Его хватают за рукав и несильно тянут, Арсений оборачивается, заранее зная кого увидит. Чуйка не обманывает — это действительно оказывается Денис. — Арсений, привет, нам надо поговорить, — серые глаза держат также сильно как и длинные пальцы. — Нам не о чем разговаривать, — холодно отрезает Арсений, вырывает руку и поворачивается спиной, намереваясь уйти. — Это не то о чем ты подумал, — в голосе за спиной слышится улыбка. — Я хотел бы обсудить с тобой некоторые моменты касающиеся наше бедующей, уж извини меня, совместной работы. — Пришли на почту, ее ты, я думаю, уже знаешь, — Арс по прежнему стоит к нему спиной. — Я не намерен вести с тобой никакие беседы. — Значит все-таки не отпустил, — голос становится наиграно жалостливым и Арсению, да простит его Иисус, завещавший любить ближнего своего как самого себя, хочется развернуться и со всей силы заехать кулаком по слащавой Денисовой роже. Хотя какая ему в сущности разница, если он и так уже обеспечил себе персональный котел возлежанием с мужчинами? Денис же тем временем продолжает: — Эх, Арсений я всегда знал, что тогда у нас все было по-настоящему. Может все-таки передумаешь и вернешься? — Пошел нахуй, — шипит Попов сквозь стиснутые зубы. — Хорошо-хорошо, я все понял, — мгновенно дает заднюю Денис. — Ты у нас большой мальчик и сам знаешь, что для тебя лучше. — Ты русский язык понимаешь? — Арсений все-таки находит в себе силы развернуться к нему лицом. Внутри него бушует настоящий тайфун из ненависти, злобы, а еще из страха. Да, он боится. По-настоящему боится этого человека, потому что знает его лучше многих и прекрасно представляет, что он может творить с судьбами людей, что он может сотворить с его судьбой. — Я не хочу иметь с тобой никаких отношений: ни личных, ни деловых, за исключением тех минимальных взаимодействий, которые потребуются для работы, после завершения которой, я искренне надеюсь, ты свалишь в закат и никогда больше не появишься в моей жизни. Еще вопросы? — после этой тирады ему становится немного легче, хотя желание как следует проволочь Дениса по серому ковролину коридора никуда не девается. Но он уже совершенно спокойно может выдерживать его взгляд, которым тот его зачем-то прожигает. — Хорошо, я тебя понял, — наконец говорит Денис после недолгой молчаливой пикировки глазами. — Никаких взаимодействий кроме минимально необходимых, так? — Именно, — кивает Арсений. Неужели пронесло? — Тогда покедова, — Денис по-свойски хлопает его по плечу. — До скорых взаимодействий, Сень. Имя из прошло бьет под дых, на мгновение спазмом сжимая легкие. Арсению приходится применить весь набор актерских навыков чтобы не выдать своего состояния, потому что Денис внимательно наблюдает за ним чтобы удостовериться, что его слова достигли свой цели и произвели нужный эффект. Арс, перебарывает себя и сухо кивает, разворачивается и уходит по коридору в направлении своего кабинета. Рука Дениса сползает с его плеча, а сам он еще долго смотрит ему вслед. Арсений позволяет себе выдохнуть, только когда за ним закрывается дверь. Он на автомате добирается до своего стола и в изнеможении падает на кресло. — Что, хреново прошло? — интересуется кто-то из сотрудников. — Типа того, — Арсений делает неопределенный жест рукой. Голова его занята совсем другим, в ней как заевшая пластика нон-стопом повторяются последние слова Дениса. «До скорых взаимодействий, Сень.» Сень, Сеня — именно так он его назвал, именно так он называл его во времена их «отношений». Значит ничего не пронесло и он по прежнему строит планы на него. Но чего он добивается? Арс ведь, что сегодня, что пять лет назад четко и без возможности иносказательных трактовок обозначил свою позицию, но Денис, блять, класть хотел на это все большой и толстый. Что ему надо? Он тогда высосал из него не достаточно крови и теперь пришел за добавкой? А что будет, если он узнает про Антона? Шаст конечно большой мальчик, но слишком доверчивый. Он может легко попасться в хитроумные Денисовы ловушки и тогда Арсений потеряет его навсегда и точно больше никогда не соберет себя заново. — Черт, — стонет Арсений, закрывая лицо руками и откидываясь на кресле. Так хреново ему не было давно. — Слушай, Арс, — из-за соседнего стола поднимается и подходит к нему Сережа невысокий, пухлый армянин, со смешной прической в виде самурайской кички на макушке — их местный айтишник. — Не знаю, что у тебя там произошло, но тебе сейчас слишком хуево, чтобы просиживать тут свою жопу до конца дня. Так что иди-ка ты лучше домой, тем более я слышал, что Алексеич на радостях освободил вас на сегодня. — Ты так думаешь? — Арс убирает руки от лица и сразу же пресекается с карими глазами. Сережа смотрит на него с выражением будто он выступил против чего-то настолько не требующего доказательств, что теперь его адекватность стоит под сомнением. — Ладно, я понял, — Арс выбирает сдаться и поднимает руки, жестом обозначая принятие позиции друга. На самом деле, внутренне он с этим согласен. Находится в одном здании с Денисом неприятно, быть в непосредственной близости от него опасно. Если он окажется как можно дальше от него, ему определенно полегчает, потому что тогда все снова будет под его контролем. Поэтому он прощается с Сережей и остальными в кабинете, собирает свои вещи и, оглядываясь по сторонам, покидает здание офиса. Погода на улице, под стать его настроению, примерзкая. На календаре всего лишь середина сентября, а температура уже скатилась в диапазон между десятью и пятнадцатью градусами выше нуля. Первого числа ярко синее небо затянуло тучами и весь город погрузился в серую, промозглую, влажную хмарь, которая, судя по всему, не планирует рассеиваться до весны. Редкие в обеденное время прохожие спешат куда-то, перепрыгивая через лужи и обходя очередные переделки тротуаров. Сейчас мокрые улицы столицы, как нельзя лучше гармонируют с внутренним состоянием Арсения. Он спускается в метро и едет до Октябрьской. Ему нужно срочно развеется и никакое место не походит для этого лучше, чем любимый Музеон и набережная вдоль него. Обычно он принимается анализировать стоящие в парке разнообразные скульптуры, переключается на размышления об этом, тем самым отвлекаясь. На улице холодно, но Арсения это не смущает, он смело подставляет лицо ветру, несущему противную морось, в надежде, что тот каким-то образом образом выдует из его головы неприятные мысли. Но ничего не происходит, внимание не переключается, а мозг так и прокручивает произошедшее. Как Денис попал к ним? По случайности или наоборот намеренно, чтобы вновь оказаться рядом с ним? Если второе, то какую цель преследует: действительно хочет вернуть, ту пародию на отношения, что была у них когда-то или его план состоит в другом? Что если он хочет отомстить ему, за то, что он перестал быть его послушной собачонкой, он ведь действительно способен на такое? Арсений не знает чего ожидать, как спланировать оборону от возможной атаки и поэтому ему, тридцатипятилетнему взрослому мужику с достаточным опытом дерьма за плечами, страшно. Страшно так, что трясутся и опускаются руки. Хочется спрятаться в теплом домике и не выходить, хочется выть от этой безысходности и невозможности как-то от нее избавиться. Спустя полчаса, согревая дыханием озябшие ладони, Арсений понимает, что план провалился. Он не сменил вектор мышления, не отвлекся, а только больше накрутил себя. Попытка все исправить усугубила положение — нервно усмехается он. Ехать на метро не хочется, поэтому Арсений заказывает такси и через полчаса он открывает дверь их с Антоном съемной квартиры. Небольшая двушка в новостройке на севере столицы более чем устраивала их обоих. Все их вещи и мебель свободно разместились в спальне, гостиной, кухне и маленькой кладовке. Панорамные окна с прекрасным видом с пятнадцатого этажа и большой, застекленный балкон стали решающими при выборе нового жилья. Да, дороговато, но внутренние жабы были достаточно быстро подавлены и за все те два года, что они здесь живут никто из них ни разу не пожалел о принятом решении. Арсений проходит на кухню и запускает кофеварку, ему срочно необходимо согреться. Пока кофе готовится, он идет в гостиную и принимается шариться верхнем ящике рабочего стола Антона. Он знает, что где-то там тот хранит запасную пачку сигарет. Вообще Арсений не курит, но иногда ему жизненно необходимо притупить собственные эмоции, чтобы хоть немного отдохнуть от себя самого. Пачка отыскивается в соседнем ящике, Арс забегает на кухню за кофе и зажигалкой и выходит на балкон. Куртку он так и не снял, босые ноги надежно защищают смешные Антоновы тапки в виде черных, когтистых, лохматых лап. В них Шаст всегда выглядит по-дурацки, но при этом очень уютно, особенно когда еще заворачивается в плед и как большая моль ходит по квартире в поисках Арсения и еды — двух вещей, которые, по его же словам, он любит больше всего. Арсений не представляет, что он будет делать если Антон исчезнет из его жизни. Первая затяжка дается тяжеловато, он давно не курил поэтому закашливается и делает глоток кофе чтобы успокоить саднящее горло. Вторая заходит легче, на третьей Арсений привыкает и наконец-то немного расслабляется. Сигарета заканчивается слишком быстро и он вытаскивает из пачки вторую. Белые хлопья пепла, кружась на ветру, улетают куда-то вниз. Арсению по прежнему хреново, но благодаря никотину с этим чувством теперь можно жить. В окружающей его депрессивной тишине щелчок замка звучит подобно выстрелу. Арсений слабо вздрагивает, на мгновение его взгляд становится чуть осмысленней, но он сразу же погружается обратно в свою табачную апатию, где наконец-то нет никаких мыслей.