Преданные своему сердцу

«

1966 г.

Динар. Бретань, север Франции

На ещё совсем недавно безмятежном и спокойном небе закружились угрюмые, свинцово-серые тучи, задавившие солнце своей тяжестью. Лучи светила перестали окутывать Родовое имение Шафик и поместье погрузилось в тень. Роскошный двухэтажный особняк стоял в гнетущей тишине, скрывая в себе тьму, напряжение и ярость. В рисунке газонов и зеленых бордюров, в расположении тисов и античных скульптур легко читается симметрия, строгость, упорядоченность. От въездных ворот к центральному фасаду ведет мощеная плиткой аллея. Перед домом она подводит к главному партеру – большому газону с тропинкой для прогулок из зелени и гальки. Поднимаясь по роскошной широкой лестнице из белого мрамора, перешагнув порог массивных тяжелых дверей, попадаешь в обитель высшего света, аристократии, чистой крови. Проходя по коридору упираешься в высокую дверь, открывающую вход в гостиную. На стенах в большом помещении висели подлинные произведения искусства, стеллажи снизу доверху были забиты редкими экземплярами книг, а картинный камин, отражающий в своей архитектуре стиль рококо, тускло освещался язычками оставшегося пламени. Идиллию, которую создавало пространство вокруг, нарушал разгневанный голос женщины. — Мишель! Ты — Шафик! Не забывай о статусе, переданному тебе по рождению вместе с этой фамилией. Так и веди же себя подобающе, глупая девчонка! — голос низкий, строгий, почти пугающий , перерастающий в ядовитый шепот, — Не вздумай опозорить нашу семью! — Да, матушка,— дрогнувший голос прозвучал в ответ с явным французским акцентом. — Надеюсь…— небольшая пауза, за которой последовал душеледенящий взгляд, заставила пробежаться холодок прямо по сердцу,— этого больше не повторится. Уйди с глаз моих. Отец прибудет вечером и будет крайне разочарован. Послышались звуки тяжелой открывающейся двери, уверенные удары каблуков о только что надраенный паркет и сильный хлопок той же самой, тяжелой дверью. — Прошу, мисс, пройдемте в комнату, пока хозяйка не разгневалась сильнее,— тоненький голосок нежно обратился к девочке, все так же стоявшей в гостиной. — Благодарю за заботу, Фид, — сказала ведьма, вытирая алую каплю с ссадины на нижней губе, и тихо зашипела от неприятного жжения. Девочка спокойно реагировала на подобные меры воспитания и принимала как данность, что на тёплые взаимоотношения с родителями она может не рассчитывать. Ведьма прекрасно знала принципы своей семьи и всех, кто эту семью окружает. «Чистота крови». Все в этой семейке были помешаны на идеалах родословных. 6-летняя ведьма с наивной и светлой душой не осознавала культивирование данных обычаев своими родственниками и слепо подчинялась всему, что ей велят. Ненавидь, презирай, уничтожай. «Quelle absurdité! Матушка, зачем судить о волшебнике по чистоте крови?» — детский вопрос заставил уши миссис Шафик вспыхнуть алым пламенем. Больно отдернув девичье запястье, хозяйка приема оставила багровые отметины на бледной коже малышки. Все приглашенные, конечно, этот вопрос пропустили мимо ушей, однако миссис Шафик еще некоторое время ощущала на себе косые взгляды гостей.

***

1974 г.

Хэмпстед. Северный Лондон.

Девушка вышла из своих собственных воспоминаний лишь когда заметила, как тихо стало в гостиной. Она прокручивала тот день в голове и мысленно усмехнулась, заметив определенную схожесть. Мишель так же стояла в гостиной, так же выслушивала недовольства матери, так же чувствовала щиплющую боль на губе. Разница была невелика: в возрасте, месте и отношении девушки ко всему происходящему. В детстве она засомневалась в праве на собственный голос и мнение. Сейчас ведьма была убеждена в обратном. Характер у неё был скверный (досталось по наследству) и, хоть она была не столь жестока, как ее родственники, присущая аристократичная надменность и чувство собственной важности никуда пропасть не могли. Ведьма была хитра и эгоистична. Эгоистична сполна. Не удивительно. Прекрасно контролировала свои слова, редко позволяя эмоциям вспыхивать, словно пожар. Блондинка подняла глаза на стоящую перед ней женщину. Кожа у волшебницы напротив была такая бледная, что, казалось, чистая кровь давно не текла по венам. На лице проявлялось лишь пару мимических морщин, а глаза, которые когда-то давно ярко сияли, словно васильки, потухли и приобрели серый оттенок. Они пробегались по юной ведьме предвзятым взглядом. Осанка прямая, подбородок неестественно задрат, показывая всю высокомерность. Это была Элен Шафик. Роскошная, статная, авторитетная волшебница. Сильная волшебница. Волосы ее, некогда светлые с золотым отливом стали словно седыми, хотя женщине было всего 42 года. Женщина выглядела ухоженно, но тускло. Губы серо-розового оттенка сомкнуты в уверенном молчании. — Я услышала тебя, матушка,— лишь спокойно ответила девушка, смотря куда-то то в пустоту. — Хотелось бы в это верить,— с упреком в голосе ответила женщина. Затем та направилась к двери, прикрикнув на одного из домовиков, и он торопливо последовал за ней. Оставшись наедине с собой и своими мыслями, девушка мельком кинула взгляд на большое серебряное зеркало, что висело над камином. Пару мгновений она изучала увиденное отражение, расправила плечи, вытянула шею, а затем, развернувшись на пятках, скрестила руки за спиной и направилась в свою комнату. Поднимаясь по лестнице, девушка одной рукой придерживалась о стену. Тело все ещё предательски ломило от недавнего отцовского «Круцио» за найденную в ее комнате маггловскую книжонку. Мишель Шафик является единственной дочерью и наследницей своего рода. Ее отец занимает пост Министра Магии Франции. Будучи уважаемым человеком в обществе, единственным прямым наследником древнего французского рода, Антуан обладал вопиюще непристойным состоянием и властью, казалось, над всяким живым существом. Каждый, кто имел честь назвать себя чистокровным волшебником, мечтал хоть отдаленно примкнуть к семье Шафик, обрести с ними родство Конечно, речь идет о тех чистокровных волшебниках, которые поддерживают культивирование идей превосходства магов над маглами. В волшебном мире численное превосходство берут именно те маги, что выбрали нейтралитет по отношению к немагам. В семье их нет места любви, заботе, душевности или каким-либо другим проявлениям нежности. Будучи воспитанным в строгости с самого детства, Лорд Шафик требовал той же дисциплины от дочери. Элен о своем прошлом предпочитала умалчивать. Слабость в ней жестко порицалась , а эмоции считались формой недисциплинированной распущенности. На балах и приёмах, в аристократических кругах, Мишель всегда следовала правилам, уважала традиции, тщательно контролируя эмоции и слова. Она умела льстить и принимать лесть. Любые вещи из неволшебного мира были под строжайшим запретом ( как и во многих чистокровных семьях тех времен) , а самой девушке не разрешалось покидать территорию поместья без надобности — таковы были прихоти Элен. Ведьма училась на дому с детства, ее родители сочли это более верным решением. Она проходила должное обучение с лучшими преподавателями и даже изучала магическую дисциплину наперед. Единственными развлечениями для девушки, которые помогали ей справиться с тоской во время «заточения» в поместье и разнообразить досуг были: изучение литературы, практика зелий и никотиновая зависимость. Мишель частенько пренебрегала установленным правилам, что делало ее пребывание дома хоть немного интереснее. Девушка взяла в привычку сбегать в «большой мир», вдыхая крупицу свободы. В силу воспитания ведьма не могла похвастаться обширными знаниями в области маглов, что делало ее уязвимой среди местных жителей.

***

Стоя возле окна, держа чуть дрожащими губами тонкую сигарету, Мишель рассуждала, сможет ли она когда нибудь пожить свободно и избавиться от мучительных обязательств. Ветер неряшливо трепал пряди волос, щекоча лицо. За окном уже почти осенняя прохладная пора, что свидетельствовало о последних августовских деньках. Тучи все чаще перекрывали лучикам солнца возможность согревать землю, облака нередко роняли слезинки с высокого голубого неба. Вдруг раздумья блондинки прервали приближающиеся звуки двигателя и хруст мелкой гальки под давлением колес автомобиля. Проехав по выложенной из мелкого камня дорожке, мимо изумительного фонтана, лакированная машина сбавила ход. Когда звук колёс окончательно стих, девушка легонько свела брови в удивлении, пытаясь понять кто приехал. Обычно о званых ужинах или о гостях сообщали заранее. Потушив сигарету, девушка перевела взгляд с улицы на тонкие пальцы. — Фиделия, — позвала девушка, подходя и усаживаясь на кровать, отодвигая струящуюся ткань балдахина. — Мисс хотела видеть Фиделию? — буквально через пару мгновений послышался тонкий голос рядом. — Да. Скажи, кто нанёс визит в наш дом на этот раз? — буднично поинтересовалась Мишель, сгибая ноги в коленях под себя и копошась на прикроватной тумбочке. Девушка взяла в руки книгу, которую уже почти дочитала. Ответ на заданный вопрос блондинка так и не услышала и покрутила роман, привлекая внимание заторможенного домовика: — Ну так, кто же? — волшебница перевела взгляд на на эльфа и улыбнулась уголками губ. — Миссис Вальбурга Блэк, мисс Мишель,— быстро произнесла Фиделия, словно боясь своих же слов и тут же испарилась в воздухе. — Блэк? — почти шепотом произнесла девушка, нахмурила брови и открыла нужную страницу книги. Она решила не спускаться. Если ее присутствие было бы обязательным, то ведьму как минимум поставили бы в известность о гостье.

***

Время шло, а точнее сказать еле ползло как на зло медленно и лениво. Мишель давно отложила затею с чтением и не знала, чем себя занять. Она начеркала пару рецептов зелий в свой блокнот из вековой ветхой энциклопедии, пересмотрела детские фотографии в альбоме и разобрала комод со старыми вещами… В конечном итоге девушка, словно измученный мешок картошки рухнула на постель и накрыла ладонями глаза. Ее взгляд скользил по потолку, затем зацепился за плотные темные бархатные шторы. Скользнул вниз по ним, мимо высоких окон, и остановился на рабочем столе из чёрного дерева. На нем стопками лежало множество книг из домашней библиотеки, бумаги с записями от руки, тетради, пустые стеклянные пробирки с пробковыми затычками, чернила с пером и купленные на новый учебный год учебники. Взгляд скользил дальше, по идеально начищенному полу, чуть затормозил на тяжёлом мягком, пушистом ковре, последовал к большому шкафу, в котором скрывались дорогие одежды, украшения и аксессуары. Он был внушительных размеров, из того же материала, что и рабочий стол. Затем, перебегая глазами дальше, девушка посмотрела в разъём чуть приоткрытой двери, ведущей в ее собственную ванную комнату. Далее взгляд перелетел на стеллажи, забитые книгами разного содержания. Романы, энциклопедии, научные исследования, легенды… и магловская книжка, которую Мишель, по всей видимости, забыла сдать в библиотеку. — Ну вот я и нашла себе занятие С этой мыслью девушка вскочила с постели и подошла к шкафу. За окном понемногу день заменялся вечером, дождь к счастью миновал и избавил от своего присутствия, но прохладный осенний ветерок нехило трепал макушки деревьев. Мишель накинула свитер, поправила чёрную юбку, закинула на плечо сумку и, прихватив с полки магловскую книгу, направилась к выходу. Из-под чёрных лоферов виднелись белые носки, и, выглядела она сейчас скорее как обычная школьница Девочка тихо шла вдоль коридора, стараясь не шуметь. Когда она поравнялась с дверью гостиной, из-за неё донеслись голоса. Матушка разговаривала с Вальбургой Блэк. — Шафик на территории Британии… удивительно,— ехидничала миссис Блэк,— как вам у нас? Успели обжиться за четыре месяца? Кроткий кивок Элен. — Всё ещё привыкаю к Лондону, — сказала Шафик ровно, — Назначение Антуана на пост посла, конечно, обязывает. Но лично я Париж не променяла бы. Здесь… иначе. — Здесь сложнее, — отозвалась Вальбурга, после характерного звона блюдца, — В Англии приходится держать лицо постоянно. Особенно если фамилия на слуху. — А наша на слуху, и не первый век,— Мишель ухмыльнулась словам матери Ведьмы тихо рассмеялись. — Узнай Орион, что я тут была — скандала не миновать,— подливая чая в чашку подруги, Вальбурга рассматривала помещение — Иногда мужьям полезно знать не всё…

Роды Блэк и Шафик — два старейших и наиболее влиятельных семейства в истории европейского магического сообщества. Блэки — хранители чистокровных традиций Британии, Шафики — опора французской магической знати. Их влияние распространялось далеко за пределы родных стран, охватывая ключевые политические и магические институты континента.

Их вражда началась с идеологических разногласий и борьбы за власть. С течением времени она утратила конкретные причины, но укоренилась настолько глубоко, что стала частью семейной идентичности.

К началу XX века эта вражда уже не требовала объяснений — она стала традицией.

Последующий разговор перестал интересовать Мишель. Не задерживаясь, она покинула зал и направилась по длинному коридору. Среди множества одинаковых дверей она уверенно выбрала одну — скромную, узкую, с медной ручкой, едва заметной в полумраке. Быстро, почти не касаясь ступеней, она спустилась по узкой винтовой лестнице на цокольный этаж, где суетились домовики. Пробравшись мимо кухни, Мишель присела у тёмного угла, отодвинула половицу и достала спрятанный ею ключ-портал. Сжала тот в ладони — и в следующее мгновение исчезла в воздухе. Она появилась в узком переулке, погружённом в сумерки. Вокруг было тихо. Оглядевшись, Мишель шагнула на освещённый тротуар. Под мягким светом фонаря медленно шли прохожие: кто-то возвращался с работы, кто-то шел за покупками в магазин; подростки смеялись в компании, одиночки шли молча, каждый в своём мире. Она не торопясь шла по уже знакомой улочке. Ветер легонько раздувал светлые волосы , заставляя стаю мурашек пробежаться вдоль позвоночника. Шафик поёжилась и ускорила шаг — время было ограничено. Оставалось тридцать семь минут до закрытия портала. Заметив знакомую книжную лавку через дорогу, Мишель перешла улицу и толкнула дверь. Над головой мягко зазвенели колокольчики. Из-за стойки поднялась пожилая женщина в зелёном свитере и с тёплой улыбкой на лице. — Здравствуй, львица. Я то уж думала, ты про меня позабыла, — подмигнула старушка-магла волшебнице и протянула ей корзинку печенья с шоколадной крошкой. — Простите меня, миссис Бёрд. Скоро учеба, нужно было всё подготовить. Я принесла долг, — сказала Мишель, положив книгу на прилавок Старушка бережно взяла том романа и улыбнулась, проводя морщинистыми пальцами по названию. Миссис Бёрд была прекрасной добросердечной женщиной, с невероятной тягой к книгам. Мишель познакомилась с ней в десять лет — в день, когда впервые сбежала из дома. С тех пор она часто возвращалась сюда, в эту лавку, наполненную запахом страниц, шоколадного печенья и тёплого камина. Миссис Бёрд была маглой, но Мишель всегда считала, что в ней больше волшебства, чем в большинстве чистокровных. Старушка умела видеть чудо в самых обыденных вещах и часами говорила о литературе с неподдельным восхищением. — «Джейн Эир» — удивительная книга. Одна из тех, которые занимают отдельную частичку в сердце,— произнесла хозяйка книжного — Уверена, ваше сердце настолько большое, что там найдётся место каждому в этом мире.— ответила Мишель , проходя мимо стеллажей — Благодарю, милая. Тебе понравилась книга? — Более чем, особенно то, с каким мужеством Джейн переживала все тягости ее непростой жизни. Неужели можно пройти через всё это — и сохранить доброту, веру, свет? Не ожесточиться? Вопрос был не из вежливости. Он действительно тревожил её. Миссис Бёрд посмотрела на девушку поверх очков. Её голос стал мягче: — Путь у каждого свой, дитя. У кого-то легче, у кого-то тернист. Но мы не выбираем, что получим,— она ласково улыбнулась девочке,— Мы выбираем, кем станем. Можно всю жизнь убегать и жалеть себя. А можно идти вперёд, даже спотыкаясь. Голос миссис Бёрд проронил усмешку, она отпила из фарфора — Главное, не потерять себя по пути. Это куда сложнее, чем кажется…— закончив мудрость, старушка улыбнулась, наблюдая с каким неподдельным интересом Мишель задумалась над рассуждениями миссис Бёрд. Мишель молча кивнула, задумчиво вдыхая знакомый запах лавки — уют, книги, шоколад. Но взгляд её скользнул к часам — и она вздрогнула. — О, как быстро пролетело время! Меня, наверное, ищут! До свидания, миссис Бёрд! — воскликнула она и бросилась к двери. Старушка улыбнулась ей вслед, покачала головой и прошептала: — До встречи, львица В глазах миссис Бёрд девушка всегда была похожа на это дикое грациозное животное. Мишель выпрыгнула из библиотеки и сразу перешла на бег. Ловко петляя между прохожими, спешившими по своим делам, Мишель то и дело бросала короткие извинения, почти не сбавляя темпа. Она нащупала в сумке карманные часы. Циферблат тревожно напоминал: времени в обрез. Несколько человек раздражённо оглянулись ей вслед, но она не обратила внимания — всё, что имело значение сейчас, было спрятано за углом и отсчитывало последние секунды. За поворотом она резко свернула, подбежала к знакомой точке, вытащила ключ-портал и крепко сжала его в руке. Мгновение — и её больше не было. Она появилась в поместье. Тишина. В полумраке холла Мишель взглянула на часы: стрелка стояла на двенадцати. Успела. Урок усвоен — следить за временем.

***

Холод пробирался даже сквозь стёкла. На календаре всё ещё значился август, но над Лондоном давно висело серое, скупое на тепло небо. Ветер гнал по улицам сухие листья, хотя до осени было ещё почти три недели. Мишель спала на боку, плотно укутавшись в одеяло. Под подушкой — пачка сигарет, чуть мятая, с зажигалкой, скользнувшей внутрь. На прикроватной тумбе лежал раскрытый альбом с чёрно-белыми снимками, страницы которого сдвинулись от лёгкого сквозняка. Дверь отворилась почти бесшумно. В комнату вошла Элен Шафик. Взгляд матери скользнул по комнате, задержался на альбоме, затем на лице дочери. Обычно такие поручения исполняли домовые эльфы — Элен не имела привычки будить Мишель лично. Но сегодня было иначе. Мишель пошевелилась, уловив движение в комнате. Её веки поднялись лениво, будто с усилием, и, разглядев в полумраке знакомый силуэт, она на мгновение застыла. Женщина стояла прямо у кровати, выпрямив спину, как перед важным разговором.

***

Хогвартс. Матушка сказала это спокойно, как будто речь шла о чём-то обыденном. Мишель отправляют в школу. Настоящую. Сердце кольнуло — не от страха, скорее от предвкушения, в котором всё ещё звучала тревога. До этого Мишель училась дома: личные преподаватели, библиотеки, строгий режим. Ни сверстников, ни случайных разговоров, ни живой конкуренции. — Тебе нужно столкнуться с реальностью. Почувствовать людей, — сказала Элен. — Соперничать. Учиться жить не только в книгах. Решение было принято. Возражения не принимались.

***

Внешние данные девушки никогда не оставляли ее незамеченной. Слегка волнистые, платиновые шёлковые волосы до лопаток вызывали настоящий восторг у окружающих. Ее бледная кожа соответствовала ее статусу, а тонкие изящные пальцы и кисти рук всегда были ухоженными и мягкими. Глаза были голубые, словно лазурный берег. Губы были цвета вишни, что смотрелись довольно мило (особенно в улыбке). Курносый нос, тонкая шея и ключицы. Казалось, в ней действительно всё было идеально. Мишель часто сравнивали с вейлами, что льстило ее самолюбию. Но ведь не существует людей без изъянов. Помимо сложного характера, в котором собрался океан различных качеств, у Мишель были вредные привычки. Девушка не умела вовремя остановиться, была падкая на провокации. Ей хотелось доказать, что она лучшая из лучших, чего бы это не стоило. Мишель была самовлюбленной. Она знала о своей привлекательности и не упускала возможности лишний раз этим не воспользоваться. Красивая девушка опасна, но девушка, которая прекрасно знает о своей красоте — опаснее в тысячу раз. Самые наблюдательные, которые подолгу не могли оторвать глаз от девушки замечали, как возле правой брови располагается шрам, оставленный когда то отцом в порыве гнева. Ростом она была чуть меньше 5-и с половиной футов. Будучи воспитанной в семье, культивирующей чистоту крови, снобизм в девушке присутствовал. Она была заносчива, остра на язык и высокомерна.