Хвостиком

У Хёнсока свободный выходной, и это один из редких разов, когда он решает провести его полностью в общежитии. Все разбредаются, кто куда, оставляя старшего наслаждаться тишиной в одиночестве. Благодать. Хёнсок лежит на кровати, изучая потолок, пока неупорядоченный поток мыслей гуляет в его сознании: он прокручивает события недели, предстоящие планы и прочие мелкие моменты — успокаивается. Посидеть без дел и посторонних звуков бывает полезно, но шум давно стал привычен, что в компании, что в квартирах, где они живут по несколько человек, поэтому различные шорохи и шаги легко могут померещиться, даже когда ты один. Поначалу Хёнсоку действительно кажутся лишние звуки, но потом он настраивает сознание так, чтобы стало спокойнее — он слышал, как Йоши уходил, больше дома быть было некому. Но когда он окончательно расслабляется, отбрасывая тревожные мысли, дверь в комнату начинает медленно открываться, пугая не на шутку. Хёнсок недоуменно подскакивает на кровати в полной готовности начать кричать и не может поверить в то, что видит. Из освещения только слабый светильник на тумбочке, а у него точно галлюцинации. — Ты что здесь делаешь?! Закрыв за собой плотно дверь, вглубь комнаты проходит Джихун. — Меня Йоши впустил, — он широко улыбается, забираясь на кровать. По обеим сторонам от удивлённого Хёнсока появляются руки, заставляющие откинуться чуть назад. — Он же ушёл, — старший машинально переходит на шёпот, ловя прохладный кончик носа своим, когда Джихун нависает над ним, потираясь, как кот. — Да, я его в дверях и выловил, еле успел проскочить, — он чуть подаётся вперёд, вынуждая Хёнсока окончательно опуститься на подушки, и мягко касается губ, — теперь мы тут одни. — Ты меня напугал, — Хёнсок шепчет обиженно. — Прости, я всё возмещу. Тело Джихуна приятно придавливает к кровати, напоминая о родном тепле, которого так не хватало из-за забитого графика. — Я правда рад, только… я тебя не ждал, — Хёнсок смущается, произнося это — по его бедру вполне объяснимо скользит рука — но всё равно обнимает за шею. — Ничего, у нас есть время. Сегодня выходной — полноценный, заслуженный. Нет сил о чём-либо беспокоиться и заботиться, именно поэтому Хёнсок отдаёт это в руки Джихуна, позволяя поднять себя и донести до ванной. Там они вместе залезают под горячие струи душа, и пока Хёнсок утыкается лбом в стенку, избавляясь от напряжения, Джихун осторожно его подготавливает, не забывая оставлять мимолётные поцелуи на плечах и шее. Расплавляет каждую клеточку. Когда вода выключается, воздух уже слишком нагрет, ему душно, и прохладное одеяло, на которое Джихун аккуратно его опускает, приятно ощущается под кожей. Хёнсок лениво тянет руки, чтобы покрепче прижать к себе, поглаживая лопатки и вдоль позвоночника, чувствуя горячее дыхание в районе ключиц. Джихун повсюду, Джихун — его. — Всё хорошо? Хриплый голос пробирает до мурашек, Хёнсок выдыхает, кивая, и заглядывает в глаза. — Просто подумал, как сильно тебя люблю, — он вновь вызывает у Джихуна улыбку и снова трётся носом, только о щёку, а потом и к ней прижимается, следом прикусывая мочку с маленьким гвоздиком, — хочу почувствовать твою любовь. Джихун сдавленно стонет, не ожидая от Хёнсока подобных действий. Сжавшие его член пальцы действуют, как призыв — он даёт Хёнсоку всего пол минуты на ласки, в которые зацеловывает и кусается, а потом отстраняется. Усаживается между разведённых ног, приподнимая их немного и оглаживая под коленками. Взгляд старшего уже плывёт, зрачки сливаются, делая глаза совсем чёрными, они блестят, утягивая в свой омут. Джихун там уже давно глубоко повяз. Любить Хёнсока — значит сходить с ума. Это настолько заводит, что он чуть не забывается, но в поле зрения вовремя попадается тюбик со смазкой. Он целует ещё раз в губы, быстрее и глубже, цепляет языком его и прикусывает, доводит до точки кипения, и тогда приставляет палец — Хёнсока сразу же выгибает, стон вылетает прямо в губы. Такой податливый и чувствительный. Джихун не долго двигает пальцами внутри, они уже с этим расправились в душе, он усиливает так только общее возбуждение. Руки Хёнсока за головой сжимают подушку, он уже не смотрит, полностью отдаваясь ощущениям. Джихун проходит поцелуями по груди напоследок и, отведя секунду на любование, добавляет ещё немного смазки для себя. — Чувствуй, — он шепчет сорванно и медленно входит наполовину. Они оба задыхаются. Джихун плавно толкается, подаваясь всё глубже, ждёт, когда Хёнсок окончательно привыкнет. Он отлично знает этот момент — когда Хёнсок теряется, не всегда сразу замечая его прикосновения, когда сильнее поджимает к себе колени и тянет громкий выдох дольше. Тогда Джихун понимает, что может ускориться, не навредив. — Джихун-аа, — Хёнсок цепляется пальцами за руки, приоткрывая глаза, опора в виде подушки теряется, и он сильнее проезжает по ней головой, путая волосы, Джихуну приходится придержать его за талию, чтобы немного зафиксировать. — М? — Хочу тебя обнять, — голос сбивается от толчков и последнее слово произносится на выдохе, Джихуна крошит от такого старшего, и он без возражений выполняет просьбу, попадая в капкан из оплетающих его рук и ног. Двигаться в таком положении немного сложнее, но от того, как легко Хёнсок находит нужный ритм вместе с ним и как крепко жмётся, словно вростая, объединяя их в одно целое, адреналин подскакивает, добавляя сил. Джихун наслаждается трением собственных бёдер о нежную кожу ног старшего, тем, как его член зажимается между их животами. И горячими губами, которые еле ловит, больше сосредотачиваясь на темпе. Хёнсок сипит от частого дыхания, но Джихун без проблем разбирает своё имя, волна возбуждения проходит по всему телу, заставляя двигаться быстрее. — Будешь хорошим мальчиком? — Хёнсок стонет от шёпота возле уха. — Кончишь без помощи рук? Короткие ногти впиваются в спину, Джихун сам еле держится на грани, но сделать хорошо Хёнсоку — первостепенно. По виску стекает капля пота, такая же — по шее Хёнсока, он дышит загнанно, перемешивает стоны с его именем и в какой-то момент замирает, зажмуриваясь. Джихун не останавливается, впитывая каждый звук, и делает ещё несколько толчков, следит за эмоциями, продлевая оргазм, а потом ещё, после доводя и себя до разрядки. Он наконец даёт себе волю и заглушает шеей Хёнсока собственный стон — на затылке чувствуются пальцы, зарывающиеся в волосы, старший тянет его к своему лицу. — Я всегда хороший мальчик, — он смеётся, покрывая Джихуна поцелуями, куда удаётся дотянуться, тело младшего расслабляется, зажимая его между собой и кроватью, как в ловушке, — за нарушение порядка отвечаешь у нас ты. — Если бы я нарушал порядок, — Джихун ластится под каждое касание, — сейчас бы внизу был я, — он подставляет губы, чтобы украсть незапланированный поцелуй, за это Хёнсок кусается, но следом и сам мягко целует. — А ты хочешь попробовать? Становится тихо. Они оба останавливаются, внимательно друг друга рассматривая, Джихун прикусывает собственную щёку, чуть щурясь, что-то обдумывает какое-то время, поглаживая большим пальцем Хёнсока по щеке, старший уже прикрывает глаза, поддаваясь теплу, не ожидая ответа и запоминая это, как обычную шутку, но слышит вопрос, удивляясь второй раз за день. — Сколько у нас времени до того, как все вернутся?