Хвостиком

Хёнсок задерживает дыхание, не позволяя себе издать ни звука. Нельзя сдавать себя в наполненной учащимися лекционной, пусть и во мраке вряд ли много кто заметит его эмоции на верхнем пустом ряду. Они тут только вдвоем, подальше от активных одногруппников, которым крутящийся на экране фильм однозначно интереснее, чем сидящему рядом с ним Джихуну. Хёнсок не против заднего ряда, ему там спокойнее, и наличие Джихуна рядом тоже приносит больше положительные ощущения, только вот сейчас они не к месту. Зря он утром встал позже и не подумал об одежде чуть подольше, потому что прикосновения через мягкую ткань спортивных штанов в данный момент намного острее, чем могли быть через грубую джинсу, которая на нем обычно. Джихун даже не смотрит в его сторону, медленно, слишком медленно и с нажимом ведя пальцем по шву, где должна быть ширинка. Кажется, с каждым новым миллиметром, что Джихун затрагивает пальцем, Хёнсок нагревается всё сильнее. Когда они перешли на тему «попробовать что-то новое» всего пару минут назад, он точно не ожидал, что Джихун надумает ублажать его прямо в аудитории среди людей. Поэтому Хёнсок шипит что-то невнятное, пытаясь предотвратить неприятные последствия, одновременно с этим и не решаясь остановить чужую руку — внутри скребется интерес. С Джихуном всегда так: непредсказуемо, безумно, сильно. Картинка на экране сменяется на более темную, и становится тише, в этот момент рука между его ног сжимается, сдавливая вокруг основания, неожиданно и бесстыдно. Хёнсок прикусывает палец, а потом сжимает зубы ещё сильнее, когда у уха появляется горячее дыхание. — Твои губы так маняще обхватывают палец. Жаль, я не могу засунуть тебе в рот свой, чтобы смочить твоей слюной. Хёнсок снова сдерживается от стона, прикрывая глаза. Ни в коем случае ему нельзя привлекать внимание. К счастью, сюжет фильма вновь набирает обороты и звук становится громче, хоть немного заглушая дыхание. И очень кстати, потому что он не успевает сделать и вдох, как чувствует тепло, еле задевающее живот и пробирающееся внутрь, под резинку штанов. Всё обостряется. — Джихун… — Хёнсок почти скулит, поворачивая голову. Они чуть ли не сталкиваются носами, из-за чего Джихун чуть отдаляется. Он пусть и сам это начал, но тоже понимает, во что всё может вылиться, и не хочет навредить ни себе, ни, тем более, Хёнсоку. Только вот процесс уже запущен, а Джихун не умеет останавливаться. Поэтому, огладив сквозь ткань белья, он пробирается дальше, ладонью накрывая нежную голую кожу, и без каких-либо заминок, размазав большим пальцем накопившуюся смазку по головке, неспеша двигает рукой к основанию и обратно. Хёнсок глубоко вздыхает, шире расставляя ноги и облокачивается локтями на столешницу перед собой, опускаясь лбом себе в руки. Пусть лучше преподаватель решит, что он спит, чем увидит перелив эмоций, которые он сейчас испытывает. Джихун не дает возможности передохнуть, его движения продолжаются, наращивая возбуждение всё сильнее и сильнее, он задевает чувствительное место на головке, изредка ведет слишком низко, исследует все точки, в которых уверен, заставляя Хёнсока теряться в пространстве. Концентрация рассеивается, опустошая голову, кажется, проходит целая вечность, состоящая из редких остановок и слишком приятных прикосновений, и только когда Хёнсок понимает, что вот-вот спустит себе же в штаны, сознание отрезвляется, поэтому он перехватывает руку Джихуна своей, не поднимая головы, а лишь моля глазами, чтобы он прекратил, с надеждой, что в полумраке это будет возможно рассмотреть. Всё останавливается, возвращая возможность дышать. Джихун осторожно убирает руку, демонстративно поправляя свои джинсы, пока Хёнсок восстанавливает дыхание, морщась от давящего напряжения, которому не дали выход. Он понимает, что не сможет продолжать учёбу в таком состоянии, мысленно проклиная свою податливость Джихуну. Когда просмотр фильма завершается, Хёнсок проносится вниз по рядам, без слов зазывая Джихуна следом. И уже через минуту, закрыв за ними дверь кабинки туалета, Джихун сам опускается на колени. Как бы ни был Хёнсок открыт идеям Джихуна, он никогда не должен забывать, кто на самом деле в их паре ведомый.