taeyangdal

      День обещал быть чудесным.       Джисон запрыгнул на кровать, наслаждаясь долгожданным отдыхом после длительного переезда. Он только что закончил разбирать свои вещи и теперь его комната в студенческом общежитии выглядела как мечта: фигурки на полках над кроватью, рядом — любимые выпуски манги и учебники, а на столе новенький ноутбук, подаренный родителями в честь поступления. Вещи в шкафах аккуратно сложены, на кровати свежее постельное бельё. Окно было открыто и мартовский ветер колыхал лёгкие шторы. Джисон глубоко вдохнул полной грудью и достал телефон, собираясь сделать селфи. Он теперь студент. И он не упустит ни единой минуты своей юности: Джисон собирался использовать это время для того, чтобы завести как можно больше друзей, повеселиться и, возможно, найти свою любовь. Последняя мысль заставила его смущённо хихикнуть. Он прокручивал в голове сценарии того, как это произойдёт и кто это будет, и каждая новая фантазия доставляла ему всё больше удовольствия. Милая девушка, с которой он случайно столкнётся в коридоре и между ними пролетит искра? Может быть, очаровательный парень из модной кофейни, который подаст ему напиток и случайно коснётся его пальцев? Джисон закрыл лицо руками и покатился по кровати, извиваясь.       — Ты странный.       Он дёрнулся, соскальзывая вниз и падая на пол. Джисон и забыл, что больше не дома и у него будет сосед, который, очевидно, и стоял в дверях, глядя на него с осторожностью, и явно продумывая пути к отступлению.       — Привет, — Хан подскочил на ноги, поправляя задравшуюся футболку. — Я Джисон. Хан Джисон. Первокурсник.       Парень, до этого в нерешительности стоявший в дверях, прошёл в комнату, опуская спортивную сумку на пол. Короткие тёмные волосы прятались под шапкой, а на плечи была накинута толстовка, под которой виднелась футболка с логотипом популярной группы.       — О, мне тоже нравится Day6! — Джисон улыбнулся, чувствуя, как неловкость нарастает. Он никогда не был хорош в знакомствах. Другие люди немного пугали его и теперь, когда кто-то увидел, как он сходит с ума, предаваясь фантазиям, он беспокоился, что всё испортил. Вдруг его посчитают странным в плохом смысле этого слова? Вдруг этот парень попросит расселить их и пустит какие-нибудь слухи, и все будут обходить Джисона стороной?       — Меня зовут Ян Чонин, — парень, наконец, заговорил. — Приятно познакомиться. Наверное.       — Честное слово, я не сумасшедший!       — Я правда на это надеюсь. Было бы не очень здорово, окажись ты психом.       Джисон улыбнулся. Чонин, вроде бы, не собирался бежать и жаловаться на него, что не могло не успокаивать. Это была слабая сторона Хана — он беспокоился по поводу и без, даже когда очевидных причин для этого не было. Почти мазохистское занятие: доводить себя до грани, чувствовать, что ещё немного и ты разрыдаешься от той ситуации, которую сам же и представил у себя в голове. Ему стоило прекратить это делать, Джисон понимал, что таким образом наносит вред самому себе, и чаще всего справлялся с внутренним беспокойством, но иногда его заносило.       — В любом случае, — Чонин достал телефон, проверяя что-то, — нам придётся жить вместе какое-то время, так что… Хочешь сходить выпить кофе после того, как я тут со всем закончу? Будет здорово познакомиться поближе.       Джисон был готов расцеловать руки этого парня в благодарность за то, что он сделал первый шаг к сближению, но сдержался, только радостно кивнул. Чонин продолжал разбирать свои вещи и Джисон устроился на кровати, ожидая его. Ему хотелось поговорить, но он не знал, с чего начать, так что просто сверлил спину своего соседа взглядом, посылая мысленные сигналы в космические пространства, в надежде на то, что Чонин вновь первым начнёт диалог. Было ли это результатом того, что Вселенная услышала его или парню просто надоело чувствовать на себе чужой взгляд, но он всё же заговорил.       — На каком отделении ты учишься? — Чонин достал из очередной коробки стопку вещей, бросая их на кровать.       — Музыкальное.       — Серьёзно?       — Что? — Джисон сложил руки на груди. — Я, вообще-то, хорошо пою. Знаешь как называет меня моя бабуля? Медовый голосок. А моя бабуля кое-что понимает в этой жизни. А ты?       — Я тоже на музыкальном, но моя бабуля меня никак не называет. На самом деле, меня не особо интересуют выступления, я больше хочу работать с детьми, быть педагогом. Но я думал, что ты на дизайне, — Чонин махнул рукой, указывая на ту половину комнаты, которую занял Джисон. — И ты выглядишь как кто-то, кто мог бы учиться на дизайне.       — Как это я выгляжу?       — Ничего плохого, правда. Ты выглядишь мило, — Ян улыбнулся. — Твои штаны особенно. Они забавные и крутые.       Джисон засмеялся. Иногда он не был уверен в себе и своих силах, но то, в чём он не сомневался почти никогда — это его стиль. Он надевал странные вещи, вроде пушистых пижамных штанов, которые были на нём сейчас, футболок словно из 90-х, которые заказывал через интернет или кастомизированных самостоятельно худи. К тому же, ему нравилось экспериментировать со своими волосами, поэтому сейчас он был гордым обладателем глубокого синего цвета, который вскоре смоется и, если честно, Джисон понятия не имел, в какой именно. Это казалось нелогичным, то, что он боялся людей и их реакции на него, но при этом отчаянно привлекал их внимание. Однако Джисон состоял из противоречий: сомневался в себе, но всегда считал себя немного лучше, чем остальные; боялся показаться шумным, но при этом был ужасно громким; хотел окружить себя людьми, но даже в компании всегда был сам по себе.       — Я всё, — Чонин поставил последнюю книгу на полку и повернулся к Хану. — Пойдём? Я раньше часто тут бывал, так что знаю, где продаётся всё самое вкусное.       Джисон подскочил, хватая с пола рюкзак и выходя вслед за Чонином в коридор. Он собирался спросить, что Ян тут делал, раз так хорошо всё знал, но его мысли прервал голос, который он не забудет никогда в жизни. Хван Хёнджин.       — Я не хочу жить с первокурсником! — Хван, стоявший в конце коридора, висел на каком-то парне и ныл. Если Джисону не изменяла память, за этим занятием он проводил достаточно много времени, но вот что действительно привлекало внимание, так это то, что Хёнджин был почти голый и единственное, что скрывало его тело от всех остальных — это полотенце, едва державшееся на бёдрах.       — Это я не хочу жить с тем, кто ходит по комнате голым, — парень, видимо, тот самый первокурсник, стоял рядом, сложив руки на груди и всем своим видом показывал, что ему хотелось бы быть где угодно, но только не здесь.       — Сынмин? — Чонин прошёл вперёд, приближаясь к этим троим, и Джисон проследовал за ним. Ему не хотелось показываться Хёнджину на глаза (хотя он не был уверен, что тот узнает его), но интерес ко всей этой ситуации превышал неудобства от встречи с Хваном.       Парни обернулись и Джисон узнал ещё одного. Это был староста этажа, Бан Чан, третьекурсник с музыкального. Он проводил им небольшую лекцию касательно правил общежития перед заселением и попросил по всем вопросам обращаться к нему.       — Итак, я ещё раз повторяю: у нас нет свободных комнат, Хёнджин, и ты не будешь выбирать, с кем тебе жить. Разговор окончен, — Чан отпихнул от себя Хвана, и, кивнув им на прощание, ушёл. Хёнджин залетел в комнату, громко хлопая дверью. Сынмин только закатил на это глаза, поворачиваясь к Чонину.       — Это просто смешно. Я зашёл в комнату, а он там — голый, танцует под Twice. Конечно я растерялся, вот и смотрел. А он увидел меня, завизжал и сказал, что я извращенец. И пожаловался старосте. Требует, чтобы меня отселили. Я даже ничего не сделал!       Джисон засмеялся. Прошло больше двух лет, но Хван, видимо, так и остался собой. Их знакомство не было приятным и Джисон от него натерпелся, так что сейчас в глубине души он испытывал чувство злобного удовлетворения. Наконец-то всё идёт не так, как хочется Хёнджину.       — Это похоже на него. Он драматичный. Хотя, может быть, он будет хорошим соседом, — Хан улыбнулся Сынмину, пожимая плечами. Конечно же он не верил в последнее, но ему было немного жаль этого парня и они вроде как оба были в клубе «Пострадавший от характера Хван Хёнджина», так что он чувствовал своим долгом сказать что-нибудь успокаивающее.       — Ты его знаешь?       — Ага. Однажды нам пришлось работать вместе над выступлением и… Ох, это было тяжело. Хёнджин был в группе танцоров, а я вокалистов, и мы должны были очень много взаимодействовать, чтобы всё прошло хорошо, но я был плох в танцах, а он — в пении, и мы едва не подрались в какой-то момент. Он на самом деле умеет выводить из себя, так что я тебе правда сочувствую, — Джисон пожал плечами. — Тебя ведь Сынмин зовут? Я Хан Джисон. Приятно познакомиться.       — Да. Ким Сынмин. И мне приятно познакомиться. Ты, по крайней мере, не кричишь, что я извращенец.       — Ну, ты и не пялишься на меня, пока я голый танцую под Twice. Попробуй и посмотрим, что я скажу.       Чонин засмеялся у него за спиной.       — Я надеюсь, ты не будешь так делать. Кстати, мы собирались за кофе, — Ян посмотрел на Джисона, словно спрашивая у него разрешения позвать Сынмина присоединиться к ним, и, получив лёгкий кивок от Хана, продолжил: — Хочешь с нами?       — Было бы здорово.       Они направились вместе на выход и Джисон узнал, что эти двое знакомы ещё со школы, но потеряли контакты друг друга, когда семья Сынмина переехала. Наблюдая за тем, как парни шутят локальные шутки, понятные лишь им, и обмениваются воспоминаниями, Джисон почувствовал себя одиноким. У него было не особо много друзей, да и те поступили в совершенно другие университеты. Конечно, они дали друг другу обещание не терять связь, но их переписки уже становились всё короче и короче, и Джисон начал осознавать, что, в конце концов, всё это сведётся к поздравлениям с праздниками несколько раз в год и безуспешными попытками собраться вместе. Не то чтобы он переживал: теперь перед ним другой мир, огромный, с кучей возможностей, но всё же ему хотелось, чтобы рядом был кто-то, на кого он сможет опереться в сложную минуту или попросить совета. Кто-то, с кем он знаком достаточно давно. Но единственным человеком, которого Джисон знал больше, чем один день, был Хван Хёнджин. Воспоминания о нём были сродни тупой зубной боли — он никогда не забудет, как этот придурок цеплялся к нему по каждой мелочи и как однажды Джисон не выдержал и заперся в туалете, чтобы от души пореветь. Он даже не был уверен, что правда был так уж плох тогда, наверное, Хёнджину просто нравилось его задирать.       По пути в кафе Джисон отмечал для себя опознавательные знаки, надеясь, что позже он сможет найти это место самостоятельно или, если его решат оставить одного, хотя бы без проблем вернуться в общежитие. Мимо проходили студенты, точнее, Джисон думал, что это они (вряд ли офисный работник будет ехать на работу на скейте). Ему было интересно, есть ли среди этих бесконечных лиц, проплывающих мимо, его будущие одногруппники. Может быть, эта девушка? Она выглядела мило и дерзко, и черты её лица тут же отложились в памяти Джисона. Может быть, она станет его подругой? Или тот парень? Хотя, нет, он выглядел слишком мрачным в своей кепке, сдвинутой на лоб, и мышцы на его руках буквально кричали о том, что он любит проводить время в спортзале. Джисон не имел ничего против людей, которым нравилось напрягать своё тело на тренажёрах, но сам он был далёк от спорта так же, как и от танцев. Его попытки заняться чем-то активным всегда заканчивались провалом и он забрасывал это занятие. Так было со всеми его мимолётными увлечениями: сначала он горел, чувствуя заряд энергии и сил, но спустя время всё проходило, и ему становилось скучно. Возможно, всё дело было в том, что он не видел результатов сразу же. Это его расстраивало и мотивация исчезала так же быстро, как и появлялась. Единственное, что осталось с ним надолго — это страсть к музыке. Джисон пережил кучу творческих кризисов и волны хейта в интернете (та демка и правда была ужасной), но даже после того, как он обещал самому себе всё бросить, он всё равно возвращался и продолжал. Это не всегда приносило только положительные эмоции. Иногда Джисон плакал от злости или разочарования, иногда думал, что всё это глупости, иногда был истощён, но в конце концов, глядя на конечный результат, доведённый до его собственного идеала, он чувствовал счастье и гордость за самого себя. И это было главной причиной, чтобы продолжать.       — Эй, Джисон! — Чонин положил руку ему на плечо, привлекая внимание, и Джисон дёрнулся, понимая, что слишком увлёкся, размышляя о жизни.       Это было одним из самых безобидных его качеств, но оно раздражало людей больше всего. То, как он отключался от внешнего мира, залезая в свою голову и игнорируя всё вокруг, приводило некоторых в бешенство. Возможно, отчасти их можно было понять — Джисон вырубался даже во время важных разговоров, но что поделать? Он просто задумался.       — Мы пришли? — Хан поднял взгляд и осмотрелся.       Фасад здания, рядом с которым они стояли, не внушал доверия: потускневшая краска под слоем многочисленных граффити, дверь с жирными следами пальцев на стекле и ручках, и соседство с мрачной даже посреди дня подворотней. Это точно не выглядело как место, куда бы он пошёл сам.       — Да, просто заходи. Тут потрясающий кофе, — Чонин подтолкнул его вперёд и Джисону ничего не оставалось, кроме как открыть дверь.       Иногда Хан был неуклюжим. Не смотрел под ноги, по сторонам и точно забывал смотреть наверх, совершенно не опасаясь летящего на голову цветочного горшка. Он отвлекался на разговоры, свои собственные мысли и окружающий мир, не замечая, что находится в нескольких секундах от столкновения с кем-либо. Так и произошло сейчас, и всё, что он запомнил — это толчок, влажная тёплая липкость на футболке, которая с каждой секундой пропитывала ткань всё сильнее, и удивлённое лицо парня напротив. Удивлённое и потрясающе красивое. Джисону нравились красивые люди. Они были для него источником вдохновения и этот незнакомец был похож на песню. Самую красивую песню, которую только можно услышать, песню, способную склеить разбитое сердце и излечить душу. У него был очаровательный изгиб губ, милая родинка на крыле носа, а его фиолетовые волосы заставили Джисона мысленно взвизгнуть. Возможно, он был одним из самых красивых людей, которые встречались на пути Хана.       — Ты что, блять, в глаза долбишься, недоумок?! — парень нахмурился и ткнул Джисона в плечо. — Смотри, куда идёшь!       Одним из самых красивых, но определённо не самых дружелюбных. Джисон был растерян. Такая открытая агрессия заставила его почувствовать себя неловко. Он замахал руками, рассыпаясь в извинениях:       — Боже, прости, я не хотел. Мне так жаль, давай я куплю тебе новый… А что это вообще?       — Забудь. Просто смотри по сторонам, — парень оттолкнул его и вышел, хлопая дверью.       И Джисон столкнулся с реальностью, в которой он стоял посреди кафе, облитый непонятной сладкой (липла она так, словно в ней было сахара больше, чем человек вообще может съесть за всю жизнь) жижей, его футболка была испорчена и все смотрели на него. Румянец медленно захватывал его щёки и уши, переходя на шею, а ладони вспотели. Он правда ненавидел это, ненавидел быть в центре внимания, когда происходили подобные ситуации. Джисон не был виноват, но, похоже, он единственный, кто чувствовал себя неловко.       — Ты в порядке? — Чонин развернул его к себе и принялся рассматривать масштабы бедствия, а затем повернулся к кассе и спросил: — Феликс, у тебя есть что-нибудь, во что можно переодеться?       Джисон и сам не понял, как его отвели в комнату для персонала и дали футболку. Бариста, Феликс, извинялся, что она выглядит не очень, но Джисон был в восторге от принта с Бритни Спирс, и спросил, может ли он её не возвращать. Это было сказано в шутку, но Феликс закивал, соглашаясь, и пообещал сделать ему кофе за счёт заведения в качестве компенсации за моральный ущерб.       — Иногда Минхо-хён может быть невыносимым.       — Минхо-хён? — Джисон пригладил торчащие волосы и посмотрел в зеркало, показывая самому себе язык напоследок. Он услышал тихий смех за спиной и трещина в его душе, полученная от столкновения и последующего позора, зажила, потому что одним из любимых занятий Хана было вызывать у людей улыбку. Даже если он не планировал кого-то веселить сейчас, смех Феликса заставил его почувствовать себя лучше.       — Ага. Ты столкнулся с ним.       — Он выглядел так, словно готов меня сожрать. Чувствую себя паршиво, — Джисон закинул в рюкзак футболку, любезно завёрнутую бариста в пакет, чтобы она ничего не испачкала внутри.       — Возможно, это было потому, что он опрокинул на тебя свой супер сладкий капучино с кучей сиропов, — Феликс махнул рукой. — Не обращай внимания. Неприятности случаются постоянно. Когда я только устроился, на меня наорал клиент. Я уверен, что он доводил меня специально, и я расплакался. Но потом подумал «какого чёрта я буду доставлять этому говнюку удовольствие видеть меня расстроенным?». Представь, что Минхо — это тот говнюк. Представь, что вся жизнь — это тот самый говнюк, который только и ждёт, что ты разрыдаешься. Не доставляй им такого удовольствия.       — Ого, а ты мудрец, — Джисон и правда был под впечатлением от того, с каким жаром говорил Феликс. Он явно пытался его успокоить и это тёплое чувство, когда ты понимаешь, что почти незнакомый тебе человек пытается помочь, заставило его улыбнуться.       — Да нет, просто работаю в сфере обслуживания.       Неприятности и правда случаются, но Феликс был прав. Тратить так много сил на кого-то, для кого твои переживания пустой звук, не принесёт тебе ничего хорошего. Пусть он и оказался облит, но никто не смеялся над ним, и он не выглядел глупо, и ещё, он получил бесплатную крутую футболку и новые знакомства. Так что, если они когда-нибудь встретятся, он, возможно, скажет Минхо «спасибо».       Кофе, который приготовил Феликс, и правда оказался вкусным. Джисон наслаждался, сидя за столиком у самого окна и греясь в лучах солнца. Сынмин с Чонином закончили свои обсуждения, а может быть, поняли, что незаметно исключили его из беседы, и теперь пытались исправиться, втягивая его в разговор. Было не особо важно, почему они это делали, он просто был доволен этой неспешной беседой. Все они оказались на одном направлении, и Джисон надеялся, что хотя бы часть их занятий будет совпадать. Чонин рассказал ему, что на территории университета есть студия с отличным оборудованием, и Хану не терпелось там оказаться.       — Откуда ты так много знаешь про это место? — Джисон посмотрел на Яна, наблюдая, как губы младшего складываются в хитрую улыбку.       — Секрет.       — Какие секреты могут быть от хёна?       Как только они выяснили, что Джисон самый старший из них, он не уставал напоминать об этом. В школе он был младше всех, так что теперь пришло его время.       — Ах, простите, хённим! — Чонин покорно поклонился, утыкаясь лбом в столешницу, а затем засмеялся. — Ладно, никакого секрета нет. Я был в составе школьного хора и мы часто тут выступали. А ещё администрация университета поддерживает юные таланты и несколько раз устраивала песенный лагерь, так что я проводил тут много времени. Это одна из причин, почему я выбрал это место для поступления. Ну а ты?       — Относительно недалеко от дома. Родители не согласились бы, если бы я захотел уехать дальше. И это единственное место, куда я подал документы, — Джисон пожал плечами. — Плюс, на сайте были хорошие отзывы.       — Подожди, — Сынмин отодвинул от себя пустой стакан и нахмурился. — Ты имеешь в виду, что тебя приняли только сюда?       — Нет, я имею в виду, что подал документы только сюда.       Джисон ожидал примерно такой реакции. Смесь откровенного шока и непонимания, может быть, капельку осуждения. Чонин и Сынмин смотрели на него, не говоря ни слова, словно им нужно было время, чтобы переварить услышанное, и Хан продолжил:       — Слушайте, я не хотел учиться в юридическом. Музыка — вот моя страсть.       — Но как ты мог быть уверен, что поступишь? У тебя даже запасных вариантов не было? — голос Сынмина звучал так, словно он и правда в ужасе.       — Нет. Я просто знал, что поступлю. Вообще-то, я один из лучших среди поступивших в этом году, у меня не было сомнений.       — Но неужели твои родители совсем не интересовались поступлением? У них что, не возникло вопросов? — Чонин выглядел обеспокоенным, как будто его и правда волновало, как родители Джисона относятся к собственному сыну. Это было мило и немного забавно.       — Интересовались, даже слишком. Я сказал, что послал документы в разные универы. А потом просто подделал отказы, — Джисон достал телефон, собираясь продемонстрировать свои навыки в фотошопе.       — Ты сделал что?!       Джисон замахал руками.       — Зачем вы так кричите? Ну да, я подделал отказы и показал родителям. И что? Они успокоились, а я получил то, что хотел. Какая разница, если все в плюсе? Слушайте, у меня был небольшой выбор: этот универ или юридический. Вы наверняка хотите сказать мне, что это безответственно, но… Я думаю, что более безответственно было бы, поступи я куда-нибудь, где мне было бы неинтересно. Потратить несколько лет на образование, которое мне не нужно, только для того, чтобы мои родители мной гордились? Я добьюсь таких успехов, что они будут обречены стать самыми гордыми родителями, даже если эта специальность — не то, что они для меня планировали.       Реакция Сынмина и Чонина была логичной. То, что Джисон сделал, было неправильно, если судить с точки зрения общества и здравого смысла. У него не было гарантий. Хоть он и правда был одним из лучших (Джисон потратил кучу времени, мониторя списки поступивших), он не мог утверждать, что не появится кто-то, кто сможет обойти его и забрать место в последний момент. Но он жил с мыслью, что образование — это лишь этап в жизни. Даже если он не поступит в этом году, он всегда сможет сделать это в следующем. Конечно, студенческая жизнь привлекала и Джисон не хотел от неё отказываться, но если бы пришлось — это не было бы той упущенной возможностью, о которой он жалел, истязая себя навязчивыми мыслями.       Они задержались на несколько часов, обсуждая всякие мелочи и успокаивая Сынмина по дороге обратно, когда он вспомнил о своём соседе. Джисону и правда было жаль Кима, но он бы никогда в жизни не стал меняться с ним местами. Он понимал, что его новым знакомым, возможно, было бы удобнее жить вместе, потому что они давно знают друг друга, но также он понимал, что благими намерениями вымощена дорога в ад, так что он ни за что и никогда не съедет со своего места. Только если они с Яном не разругаются настолько, что находиться рядом будет невозможно. Но он сильно сомневался, что такое вообще произойдёт.       Джисон вышел из душа, наслаждаясь ощущением чистого тела и удобной одежды, и забрался в кровать, устраиваясь под одеялом, собираясь провести вечер за просмотром бесконечной ленты тиктока. Солнце давно зашло за горизонт и теперь их комнату освещала только настольная лампа на тумбочке у Чонина, распространявшая мягкий жёлтый свет. Родители переживали, что Джисону будет неудобно на новом месте и что он будет тосковать по дому, но сейчас он чувствовал только лёгкую усталось и зудящее чувство предвкушения, когда Хан думал о том, что его ждёт. Если исключить инцидент с Минхо, его день прошёл просто прекрасно, и следующие будут такими же. Завтра он займётся своим расписанием, изучит территорию университета и познакомится с ещё большим количеством крутых людей. Джисон кивнул собственным мыслям и перевернулся на бок, открывая приложение.       Порой соцсети затягивали. Он не замечал, как быстро проходит время за скроллингом ленты инстаграма или тиктока, и иногда с удивлением понимал, что потратил на это час или больше, хотя по ощущениям прошло минут десять. Так что когда он отложил телефон в сторону, Чонин уже спал, погасив свет, а вокруг стояла тишина. Глаза слипались, усталость накатывала тёплыми волнами. Джисон зевнул, готовый к тому, что его сознание медленно уплывёт, но… Но что-то было не так. Он действительно чувствовал себя сонным и хотел спать. Ему было тепло и уютно, и он устал, и не было никаких причин, чтобы бодрствовать.       Но Джисон не засыпал.