The Cost of a Good Man | Цена хорошего человека

      На границе владений Вестчестер Чарльз постучал в дверь небольшого коттеджа, удобно расположенного в рощице близ озера Брикстоун. Погода была прекрасной, теплой и безоблачной, а запах густой травы навеивал счастливые воспоминания об играх на лужайке где-то между коттеджем и поместьем, обычно, конечно, ближе к коттеджу. Сейчас он почти перерос это, однако в свои шестнадцать по-прежнему стучал в эту дверь, как делал это лет с шести.         Вскоре дверь распахнула женщина, чьи каштановые волосы были аккуратно завиты и убраны с шеи, как и всегда, когда он видел ее. Она улыбнулась ему, легко и свободно проявляя привязанность, несмотря на отсутствие родства между ними. Точно как и его нежность к ней затмевалась, быть может, только любовью к ее сыну.         - Доброе утро, миссис Леншерр, - произнес он излишне формальным тоном и чопорно поклонился, потому что это заставляло ее смеяться. - Молодой господин Эрик дома?         - Конечно он здесь, - ответила она, открывая дверь шире, и окликнула сына спуститься. Разумеется, он и сам мог бы позвать Эрика, но тогда миновал бы обмен репликами у входа.         Вскоре Эрик сбежал к подножию лестницы, его волосы были зачесаны назад так, как у Чарльза свои уложить никогда не получилось бы. Он приблизился к матери у двери и скользнул вокруг нее руками в торопливом полуобъятии.          - Не так быстро, - сказала миссис Леншерр, прижимая Эрика к себе, когда он уже собирался отстраниться. - Дай мне поздравить Чарльза с Днем рождения, пока вы оба не умчались. - Она отошла на кухню и вернулась со свертком фольги, который протянула ему.         - Спасибо, миссис Леншерр, - сказал он, разрумянившись от улыбки, и еще раз поклонился забирая подарок. - Вы же знаете, что это мой любимый.         Она подмигнула ему: - А вот ты знать что это пока не должен.         Чарльз покраснел еще больше, но прежде чем он успел извиниться, Эрик вывернулся и потащил его прочь. - Вернусь позже!        От Эрика ужасно приятно пахло, и его рука казалась теплой и крепкой, сильной и решительной. Этого было почти достаточно, чтобы Чарльз забыл, что тоже принес кое-что.         - Подожди! - воскликнул он, разворачивая их, пока они не успели уйти далеко. Потянувшись к нагрудному карману блейзера, он нашел там письмо и протянул матери Эрика. - Эйнсли попросил меня передать это. - На самом деле Чарльз сам настоял отнести его: Эйнсли был слишком старомоден, чтобы даже подумать о подобном.         С благодарностью приняв конверт, мама Эрика, казалось, узнала почерк на нем. Когда же она открыла его, Чарльз отвернулся в попытке дать необходимое уединение, но Эрик упорно или рассеянно проигнорировал это и продолжил твердо стоять в ожидании. - От него?         Миссис Леншерр медленно кивнула, но по мере чтения уголки ее губ все более хмуро опускались.         - Твой дядя переезжает, - произнесла она. Уставившись в траву, Чарльз изо всех сил старался не подслушивать, но это было невозможно. - Он больше не будет писать.         Когда Чарльз взглянул на Эрика, то увидел то же хмурое выражение, что и у его матери. Он решительно не заглядывал в его мысли для удовлетворения любопытства.         Миссис Леншерр прочла еще несколько строк в тишине, прежде чем, наконец, выпрямилась и проводила их с доброй улыбкой, говорящей о том, что детей не стоит загружать взрослыми проблемами: - Бегите. Но возвращайтесь к ужину оба.         Чарльз предпочел бы более формальный уход, но рука Эрика сжалась вокруг его, чтобы утащить без всяких церемоний. 

***** 

      В конце причала, где Чарльз разделил на двоих свой слоеный пирог, вода была еще довольно холодной. Он сидел, подогнув под себя ноги, но Эрик был более смелым и позволил своим ногам болтаться в воде - говорил, что холод помогает ему сосредоточиться. На дне озера, также по его словам, лежала весельная лодка, и однажды он собирался поднять ее за уключины.         - Я думал, у тебя не осталось семьи, - сказал Чарльз, комкая опустевшую фольгу. Его голос был мягким, а Эрик никогда не скрывал своего положения. Его мать - все, что осталось у него от дома.         Взглянув на него, Эрик наклонился поправить манжету одной из штанин. - На самом деле он мне не дядя. Но это из-за него мы уехали из Европы перед войной. Он рассказал нам что, по его мнению, грядет и дал нам деньги на переезд в Нью-Йорк.         Эрик сказал это так небрежно, что Чарльз поначалу не понял всей важности этих слов. Но смысл доходил до него, медленно, как маленькие волны на глубоком озере под пристанью.        - Он спас вам жизнь?        Тихо плескаясь в воде, Эрик пожал плечами: - Полагаю, да.         Расправив плечи, Чарльз наклонился вперед и уперся локтями в колени. Он никогда не задумывался над тем, как им повезло уехать именно тогда и в то время; над тем, что все могло обернуться ужасно, невообразимо иначе. - Я этого не знал.           - Он писал моей матери несколько раз за эти годы. Но мы никогда по-настоящему его не знали.           - Вы никогда не встречались с ним?        - Однажды, - Эрик слабо улыбнулся, но улыбка быстро исчезла. - Мне тогда было, наверное, года два или три. Все, что я помню, это его инвалидное кресло, потому что оно было металлическим.        Чарльз тоже улыбался, ложась спиной на нагретые доски, тогда как его пятки свисали с края причала. Солнце приятно ласкало его лицо, а ветерок развевал растрепанные волосы - это было не по моде, но Эрику нравилось так даже больше.        Слава богу, этот мужчина сделал то, что сделал. Слава Богу. - Как его зовут?        - Я не уверен. Он не подписывает письма, - Эрик лег на спину рядом с ним, и Чарльз почувствовал, как пальцы коснулись его руки и остались там. - Фрэнсис, кажется. 

***** 

      Стоя на террасе, Чарльз осторожно подрезал розовые кусты, которые так любила его мать, печальная, холодная женщина из особняка. Он предпочитал думать, что это что-то значило, что он был единственным, кому было позволено заботиться о них, единственным, кому было позволено срезать цветы и приносить их к ней внутрь.        Конечно, прошли годы с тех пор, как она в действительности просила его сделать это. А его сводный брат и отчим и не подумали бы попробовать. Но она никогда не останавливала его. Это должно было что-то да значить.        Вдоль широкой каменной балюстрады, отделявшей кусты от террасы, к нему шла миссис Леншерр. - Осторожнее с шипами, - предупредил он, и она кивнула, серьезно приняв предостережение.        Остановившись рядом, она залюбовалась распустившимися бутонами, что он сре́зал за мгновение до этого, прежде чем заговорить: - Как думаешь, можно будет отвезти меня в город завтра днем?         - Конечно, - ответил Чарльз, желая быть полезным. Слишком желая, возможно. Взглянув на дом, он добавил с застенчивой улыбкой: - Она не будет возражать.         Миссис Леншерр видела насквозь и похлопала его по руке, лежавшей рядом с розовыми стеблями. - Ты добрый мальчик, Чарльз. Доброту очень сложно найти.         Чарльз заметил дрожь в кончиках ее пальцев и лишь затем увидел ее глаза, внезапно наполнившиеся едва не переливающимися через край слезами.         - Что случилось, миссис Леншерр? - спросил он, сосредоточившись изо всех сил, чтобы не узнать причину самостоятельно. Беспокойство и тревога значительно усложняли задачу.         Отмахиваясь от сочувствия Чарльза, она улыбнулась и мягко засмеялась, чтобы сгладить тему: - Дядя Эрика. Он оставляет нам свой дом в городе. Мне нужно будет подписать акт завтра, после его отъезда.         Мысль о том, что она и Эрик переедут в город, наполняла его острой паникой, однако в то же время он понимал, что университет был для них не за горами, и без влияния Чарльза поместье Ксавьер могло бы стать куда менее гостеприимным для нее. Потому он попридержал язык, пока не свыкся с этим осознанием, и мягко кивнул: - Очень великодушно с его стороны.         - Великодушие - это все, что я о нем знаю, - тихо сказала она, снова изучая розы. Она подняла глаза. - И что он такой же, как ты, - добавила, постучав по своему виску, а затем протянув руку и коснувшись виска Чарльза холодными пальцами. - Здесь.        Чарльз удивленно поднял брови: - Как я? Тогда он…        В доме расслабленная пустота становилась все беспокойнее и холоднее, как набирающая силу метель. Лучше было встретиться с ним до того, как он начал бы его искать. - Мне нужно идти, - сказал он, осторожно собирая розы и целуя ее в щеку. Он дал ей один из длинных стеблей, на котором только начинал раскрываться бутон. - Я пришлю вам машину завтра в два.        Она взяла у него цветок с благодарным кивком и теплой улыбкой, которую Чарльз увидел лишь мельком, когда поспешил внутрь на неприятный вопль своего имени.  

***** 

      К вечеру Чарльз вернулся в коттедж. Там он, как обычно, поздно поужинал и поделился с Леншеррами кое-какой контрабандой, добытой в кладовой Ксавьер, где в противном случае она могла бы испортиться, забытая и ненужная.         Позднее они вместе с Эриком прямо одетыми устроились на крошечной кровати, которая, тем не менее, была куда более удобной, чем одинокое чудовище в комнате Чарльза в особняке. Они часто проводили вечера за чтением, словно готовясь ко сну, но как раз тогда, когда сон был бы очень кстати, Чарльзу приходилось выбираться из теплой постели и совершать холодное путешествие через лес и лужайку, чтобы лечь в свою собственную. Но каждый раз он все равно выбирал остаться подольше и книгу, которую они могли читать вместе: голос Чарльза в голове Эрика, и воображение Эрика, иллюстрирующее каждую страницу.        Почувствовав, что Эрик начинает засыпать, Чарльз отложил тяжелую книгу и стал наблюдать за ровным, легким движением его груди в такт дыханию. Затем взгляд скользнул к линии подбородка Эрика и задержался там.         - Может быть вы уедете отсюда, - мягко сказал Чарльз.        Эрик открыл глаза.        - Может.         Он наблюдал, как глаза Эрика снова закрылись, и какое-то время позволил себе роскошь сделать то же самое.        - Она сказала, что твой дядя похож на меня, - за закрытыми веками Чарльз вспомнил, как она сказала ему, касаясь так близко к сосредоточению его силы. Его никогда не переставало волновать ее теплое принятие и даже гордость за то, что Чарльз и ее сын могли делать. - Тоже телепат.         Эрик повернулся, чтобы быть ближе к нему, и его рука скользнула между ними. Чарльз открыл глаза.        - Правда?         - Ага.        Внизу били часы, приказывая ему идти домой, в свою постель.        Он уже собирался идти. Собирался. Скоро. Сейчас Эрик был таким теплым, и постель была такой теплой. Дыхание Эрика было теплым, и его руки, лежащие между их тел в крохотном пространстве, были теплыми тоже.        Он пойдет. Скоро.         Он заставил себя открыть глаза в последний раз.        - Ты знаешь, что мое второе имя Фрэнсис?        Наполовину погруженный в сон, Эрик только вздохнул. 

***** 

      Чарльз не любил фантазировать.        Подозревая отсутствие некоего высшего разума, влияющего на судьбу мира, он никогда не подвергал сомнению прибытие в один прекрасный день мальчика его возраста, с которым они будут взрослеть вместе. Он не сомневался во временных рамках этого события. И даже не удивлялся тому, откуда интуитивно знал, что мальчик будет отличаться от других также, как отличается Чарльз.        Сегодня ночью это изменилось. Сегодня ночью, где-то между кроватью Эрика и его собственной, где-то на пути по мокрой лужайке под бескрайним голубым полем звезд, Чарльз перестал верить в совпадения.  

***** 

      Когда машина остановилась в городе, Чарльз вышел на тротуар и посмотрел на скромный таунхаус, соседствовавший так близко с остальными домами, что вся улица представляла собой сплошную стену из окон, ставней, дверей и кирпича вдоль уличных фонарей. Возвышающаяся над ним линия крыши была ниже и проще, чем у особняка, образуя аккуратный угол на все еще темно-синем и безмолвном небе.         В ту ночь он так и не смог лечь в постель. При этом и приехать пораньше не мог. Ему было известно о чудовищных временных рамках, и он постарался учесть это.         Чарльз не гордился тем, что взял адрес этого мужчины из памяти миссис Леншерр. Не гордился он и тем, что разбудил водителя за несколько часов до рассвета. Мистеру Брэмли он отплатил щедрой купюрой, которую сунул ему в руку, тогда как извиниться - и объясниться - перед миссис Леншерр будет гораздо сложнее.         Особенно, когда он с трудом мог объяснить это даже самому себе.        На въезде в город, он, насколько смог, наглухо закрыл свой разум, поэтому не мог быть уверен, кто был, если вообще кто-нибудь был, внутри таунхауса с сияющей в переднем окне одинокой лампой. С того места, где стоял Чарльз, свет казался смутно знакомым, словно бы зачаровывающим. Его быстро окутала тяжелая сноподобная пелена. И он испугался, хотя любопытство осталось сильнее.       Когда машина в соответствии с распоряжением отъехала, он вздрогнул. Оставшись совсем один, он тихо направился к двери. Без стука повернул ручку, которая не была заперта и не сопротивляясь поддалась, и вошел внутрь. Рассеянный свет скользнул по свернутым и сложенным коврам и накрытой мебели. По сравнению с перегруженностью особняка пространство казалось пустым, несмотря на присутствие всех этих вещей - теперь они были лишь воспоминаниями, уже ушедшими.       Его туфли слегка постукивали по потертому полу с каждым нерешительным шагом по коридору. Скрип металла потянул его в единственную освещенную комнату, и он почувствовал давление в черепе, когда мужчина попытался спрятаться.         - Со мной это не сработает так легко, - сказал Чарльз хриплым и слегка дрожащим голосом. Рискнув заглянуть внутрь, он почти благоговейно остановился на пороге комнаты. - Но я думаю, вы это и так знаете.        Мужчина опустил пальцы от виска. Полуобернувшись к двери, он медленно сложил руки на коленях поверх одеяла, укрывавшего ноги.         - Мне было интересно, - просто сказал он после паузы, - Что может случиться, если эта встреча произойдет. - Его глаза блуждали по Чарльзу медленно, задумчиво. Устало. - Полагаю, что ничего. Ты знаешь кто я?         Мужчина с седеющими волосами и усталым лицом не сразу походил на Чарльза. Но печальным, терпеливым наклоном головы зеркальность отражения встала на место так резко, что Чарльзу пришлось отвести взгляд, уставившись в стену, где картина, которую он хотел бы приобрести, уже висела на том месте, где он желал бы ее видеть. Он снова отвел взгляд, но на этот раз на пустое пространство на голом полу. Слова на мгновение застряли у него в горле, и он кивнул. Возможно или нет, но он знал.        - Вы помогли им сбежать, - начал он, и его голос звучал приглушенно сквозь звон в ушах. Он выдавливал из себя слова, чтобы закрепить свое присутствие здесь, чтобы рассеять сон, если это было сном. Но комната осталась прежней. В достаточной мере переборов отторжение, он снова поднял глаза. - Почему они? Потому что Эрик такой же, как я?        Прежде чем ответить, мужчина постучал сложенными пальцами по подлокотнику кресла, знакомые голубые глаза поймали свет лампы. - Я тоже знал Эрика. Получив шанс уберечь его, я им воспользовался.        - Но теперь вы уходите. - Чарльз сознательно усилил голос. - Вы сказали миссис Леншерр, что уезжаете. Вы даже не разговаривали с ним.         Брови мужчины слегка приподнялись. - Напротив. Я вырос с ним. Я могу прожить с ним всю жизнь.        На мгновение лицо Чарльза приняло то же выражение. Он все еще стоял в дверном проеме, а его сердце колотилось так, будто он делил комнату с призраком. Определенно, этот человек и был призраком чего-то. Наверняка чего-то, что умерло и было похоронено с нежностью, слезами и состраданием.         - Было бы слишком сложно... - кротко предположил Чарльз. Набравшись смелости, он шагнул в комнату, и половицы заскрипели, нарушая тишину, - ...Быть рядом с ним. Поэтому вы должны уйти?        Осторожно, он потянулся своим разумом. Он еще не овладел своим контролем над ним, не тогда, когда посылал вот так, но в меру своих возможностей он мягко коснулся сознания другого, несмотря на свой страх перед его существованием.         Он хотел, чтобы это было любезно, приглашение разделить с ним бремя, позволить ему увидеть и, возможно, немного облегчить боль. Но разум мужчины закрылся от него, не резко, но абсолютно непроницаемо.        Вместо этого мужчина полез в карман пиджака и достал что-то. Сделав паузу, как будто взвешивая это, протянул Чарльзу.        Шагнув вперед, Чарльз подошел ближе, чтобы взять предложенное. Хотя их руки не соприкасались, невозможно было не заметить, что они одинаковые. Чарльз встретился взглядом с мужчиной и на мгновение был переполнен чужой болью, хотя она не была спроецирована или преднамеренна.        - Это все, что ты от меня получишь.         Он посмотрел на ключ, который ему дали, затем заметил бумаги на столе рядом с креслом мужчины, готовые для подписи миссис Леншерр. Он медленно выпрямился.         Что становится с миром, из которого ускользает человек, - думалось ему, - в котором человек оставляет пустоту? Он вращается вокруг пустого пространства, сначала медленно, а затем закручиваясь по спирали, чтобы заполнить его форму? Или отмечает отсутствие с тем же безразличием, что и смерть? Другой Эрик скучал по этому мужчине? Он вообще помнил его?        - Вы сожалеете? - спросил он уже тише. В комнате и на улице стало так тихо, что мир, казалось, перестал существовать за пределами пятна света от лампы рядом с креслом мужчины.        - О том, что оставил свое время?         Мужчина слегка улыбнулся, его взгляд опустился, и он покачал головой. Это был не ответ, а нежелание его давать. - Не осталось ничего, что можно было бы изменить. Не там.        - Но здесь… - глухо предложил Чарльз, и мужчина кивнул.        В тишине Чарльз снова посмотрел на ключ и провел по нему большим пальцем, желая извлечь что-нибудь так, как, он читал, это могут делать некоторые люди. Но мужчина удивил его, заговорив снова.        - Есть одна вещь, о которой я сожалею, - сказал он быстро, словно пытаясь опередить свое здравомыслие.        Прежде чем Чарльз успел поднять глаза, мужчина крепко сложил руки на одеяле и продолжил. Теперь его голос был более размеренным и медленным, с чувством. - Помнишь девушку, которая приходила к тебе домой, с кожей, которую она могла менять по своему желанию?        Чарльз осторожно кивнул. Он никогда не забывал ее очаровательные способности. - Она была голодна. Я предложил ей остаться. Но через несколько дней она ушла. - Нахмурившись, он пытался зацепиться и за другие детали, но ничего толком не мог вспомнить. - Вас она тоже навещала?        Мужчина было улыбнулся, но тут же поморщился и отвел взгляд. - И осталась. Она, Рэйвен, должна была остаться с тобой. Мне она стала сестрой.        Чарльз продолжил хранить молчание, со всей серьезностью наблюдая за водоворотом эмоций мужчины, которые тот уже собирал обратно в коробку с медленным вдохом и выдохом.         - Но ты не был так одинок, как она, - добавил мужчина. - Ты не нуждался ни в ком так, как она нуждалась.        Чарльз стиснул зубы и нахмурился. Значит, он ее подвел? Она нуждалась в нем? - Если бы я знал…        Мужчина покачал головой: - Карты были сданы, и сдал их я. - Он сжал губы так, что они потеряли свой цвет. Цвет вернулся, когда он поймал взгляд Чарльза. - Но если ты увидишь ее снова... если я снова найду ее и пришлю к тебе...        - Мы примем ее, - искренне заверил Чарльз, затаив дыхание. - Конечно, мы ее примем.        Кивнув, мужчина закрыл глаза. Одна мысль утешила его, - догадался Чарльз.        Он снова опустил взгляд на ключ. У миссис Леншерр будет собственный дом. У Чарльза будет Эрик. Возможно, однажды у них будет и Рэйвен.        - Если вы ее найдете, - сказал Чарльз, - Почему бы не оставить ее при себе? Так вы не будете один.        Мужчина развел руки и опустил их на колеса своего кресла. Чарльз смотрел, как напрягаются мышцы, и заставил себя отступить назад, поняв, что, возможно, стоял слишком близко.        - Она должна быть с тобой, - сказал мужчина. Он не двигался, но его руки оставались на колесах кресла. - Есть последствия... У всего, что я меняю…        - Но это к лучшему! Посмотрите, что вы сделали для Эрика и миссис Леншерр. Вы не знаете...        Эрик и миссис Леншерр. Но, несомненно, у Эрика однажды была и другая семья. Что с ними случилось?        Чарльз почувствовал тяжесть своих рук, висящих по бокам. Его пальцы медленно сжали ключ. Мужчина наблюдал за ним, и что-то изменилось в выражении его лица. Что-то изменилось и в Чарльзе.        А что насчет всех остальных? Всех тех остальных людей?        - Почему вы не остановили войну?        Мужчина ничего не сказал, но его взгляд мерцал.        Чарльз почувствовал, как в груди что-то неумолимо сжалось.        - Вы могли бы это сделать. - Его голос был полон чудовищного осознания, которое усиливалось с каждым беглым воспоминанием обо всем, что он знал о жестокости в мире. - Я знаю, что вы могли бы, потому что уже вижу на что способен, и это меня пугает, но если бы я знал, что что-то подобное грядет, я бы…        - Это не так просто, - настаивал мужчина. - Сила ненависти в мире…        - Не надо, - отрезал Чарльз. Несмотря на стыд и ненависть к себе на лице этого человека, он не мог теперь уменьшить свои собственные, не мог остановить разрастание ужаса от того, как этот человек - как он - мог допустить то, чего можно было избежать. - Ничего не говорите.         Чарльз уже пятился назад, когда услышал снаружи звук подъезжающей машины. Он надеялся, что она проедет мимо, что водитель и Эрик пропустят нужный дом, но Чарльз недостаточно быстро заметил это. Ни один из них.        Вместо этого он повернулся и побежал к двери, распахнув ее как раз в тот момент, когда Эрик добрался до лестницы снаружи. Эрик заметил рядом с ними кресельный подъемник, но это не помешало ему встретить Чарльза у двери.        - Он уже ушел, - сказал Чарльз. Он не хотел, чтобы Эрик его видел, не хотел признавать то, что ему придется признать. Он попытался взять Эрика за локоть. Его водитель еще не уехал.        - Почему ты пошел без меня? - спросил Эрик. Он остановил дверь, чтобы она не закрылась, и выглянул из-за Чарльза, движимый любопытством. Он плавно вывернулся из хватки и оказался в холле, вне досягаемости Чарльза.        - Эрик, здесь никого… - крикнул Чарльз, не зная, какое оправдание найдет своему поведению. Он попытался силой мысли развернуть его обратно, но только поймал рассеянный взгляд Эрика за спину. - Мы не должны быть здесь…        Но дверь в гостиную была недалеко. Эрик уже добрался до нее и, держа руку на деревянной раме, остановился, отбрасывая за собой высокую тень.        Не узнавай его, - умолял Чарльз. - Боже мой, я не смогу ему рассказать.        Эрик медленно проскользнул через дверь и скрылся из поля зрения. Чарльз услышал, как внутри затихает скрип его размеренных шагов.        Когда Чарльз в страхе подкрался к порогу, Эрик уже сидел за столиком у окна. Документ на дом был у него в руках, и он осматривал его при свете лампы.        Рядом с ним тихо, как в могиле, сидел мужчина, не сводя глаз с лица Эрика. Пока Чарльз смотрел, его взгляд, поначалу благоговейный и открытый, ослабел и стал ярче в свете лампы. Мужчина медленно прикрыл рукой рот, в то время как другая сжала подлокотник кресла, но его глаза не отрывались от лица Эрика. Конечно, он знал, что Чарльз был там, но не удостоил его взглядом.        Медленно Чарльз вошел в комнату. Услышав его, Эрик повернулся и наклонил бумаги, чтобы показать ему. - Документ здесь. Но, похоже, мы его упустили.        Чарльз улыбнулся, как только смог, в ответ показывая ему ключ.        - Предположу, так он и хотел, - сказал он. Когда Эрик подошел, чтобы взять у него ключ, Чарльз украдкой бросил последний задумчивый взгляд на человека в инвалидном кресле.        Их взгляды на мгновение встретились, и Чарльз не мог не подумать, что этот человек заслужил все то горе, которое он там увидел.