Часть II
18 сентября 2022 г., 15:30
В день прибытия писем, они шумно спустились к концу пристани на озере Брикстоун для церемонии открытия. Они обменялись письмами, и Чарльз нервно разорвал письмо Эрика, начав читать.
Возглас ликования Эрика снял слова с его языка, а от сердечного хлопка по плечу перехватило дыхание. - Ты поступил! - закричал Эрик, хотя был всего в полуметре от него.
Чарльз рассмеялся вместе с ним, позволяя руке Эрика крепко обнять себя и вдыхая его радость. - Как и ты. Гордый ученый-химик в колледже Пемброк в Оксфорде. С полной стипендией.
Эрик снова завопил, слишком близко к уху Чарльза, но он не возражал. - У тебя она тоже есть, - сказал он и добавил, поморщившись: - Не то чтобы тебе это было нужно.
Чарльз легко перенес это, возвращая выражение лица. - Тебе и самому она теперь тоже едва ли нужна. - Быстро оглянувшись вокруг, он притянул Эрика к себе для поцелуя. Они были запыхавшимися и беззаботными, но это делало момент более реальным для Чарльза, несмотря на всю его неуклюжую честность.
Когда Чарльз отстранился, он уже думал о сборах. Он переехал в освободившийся коттедж несколько месяцев назад, так что уже начал собирать, по меньшей мере, вещи, которые имели для него значение. И, возможно, он никогда не вернется. Эта мысль наполняла его надеждой.
- Пойдем, - сказал он, поворачиваясь и таща за собой Эрика, - Мы можем позвонить твоей маме из дома.
Но Эрик не спешил. - Политология?
Чарльз обернулся. Эрик поднял взгляд от письма Чарльза с насмешливым выражением лица. - Я думал, ты хочешь пойти на биологию.
Чарльз тонко улыбнулся, крепче сжимая руку Эрика.
- Я передумал.
*****
Насколько Чарльз мог судить, мужчина сдержал слово, данное миссис Леншерр. Больше писем к ней не было. Все юридические вопросы, касающиеся дома, были тщательно улажены заранее. Так что когда через два года в университете Чарльзу пришел толстый конверт, подписанный его собственной рукой, он бросил его на дно ящика в своей спальне и забыл. Эрик, тем не менее, не забыл этого человека. Время от времени он вслух думал о дяде, который так чудесным образом вмешался в его юную жизнь: - Иногда мне кажется, что я его помню, - говорил он. - Его глаза. Эрик никогда не отмечал сходства, даже если замечал его. Чарльз старался не давать ему шанса.*****
Дверь в спальню хлопнула, когда Эрик вернулся. Чарльз слышал, как он в изнеможении плюхнулся на кровать, но был слишком занят, делая записи в своем учебном пособии, чтобы поднять глаза: - Повеселился? - он спросил. - Конечно нет, - ответил Эрик, и кровать заскрипела, когда он переместился. Судя по звуку, сел. - Я думал, ты будешь там. - Не думаю, что это лучший способ занять свое время, - пробормотал Чарльз. Он вычеркнул несколько последних написанных слов и исправил их. - Ты изучаешь политику, - фыркнул Эрик. - Я думаю, митинги заняли бы довольно высокое место в твоем списке достойных начинаний. Особенно этот, Чарльз, мы… Чарльз со вздохом откинулся на спинку кресла и закрыл ноющие глаза: - Ты что-нибудь изменил? Наступила тишина, во время которой Чарльз повернулся на стуле и увидел несколько запуганное лицо Эрика. - Может быть, а может и нет. Но это то, что мы пытаемся сделать. - Пытаетесь. - Чарльз снова вздохнул, взял со стола послеобеденную газету и бросил на колени Эрика. - Тем временем вот. Эрик нахмурился, явно расстроенный заголовком и жестокими подробностями нападения. В гневе он бросил ее обратно. - А что ты делаешь вместо этого? Чарльз поджал губы, чтобы не сказать лишнего, и отвернулся. Снова взяв ручку, он пробормотал: - Нам не нужно просить их, Эрик. Когда придет время действовать, я буду действовать. Эрик долго молчал. Наконец Чарльз услышал, как он встал с кровати. - Что ты имеешь в виду? - Я думаю, ты знаешь. - Чарльз оставил ручку лежать на странице, истекая чернилами. - Разговаривать с первокурсниками с крыши - меньшее, на что я способен. - Не шути так, - сказал Эрик. - Это неправильно. Твоя способность… - Да, - сказал Чарльз, завершая спор, которого он не хотел. - Конечно, ты прав. Он повернулся на стуле с улыбкой. - Я пойду с тобой на следующий митинг, хорошо? Когда он? Эрик встретил его взгляд с сомнением, которое не пытался скрыть, но, наконец, перестал поджимать губы и сел за свой стол. - В следующую пятницу. - Великолепно.*****
Они уже думали о выпускном, когда у их дверей появилась светловолосая сероглазая девушка. - Мы встречались однажды, - сказала она им. - Много лет назад. Эрик пригласил ее войти, а Чарльз приготовил чай и пообещал уступить кровать до тех пор, пока они не съедут через несколько месяцев. Прятаться в это время не будет проблемой. Ее улыбка, когда она говорила это - была автоматической, ложной сама по себе. Многое из того, что она сказала, было сказано из-за вуали выученного недоверия, но она была здесь, сейчас, и ее присутствие говорило открыто там, где она еще не могла. Хотя Чарльз был искренне рад еще одному шансу с ней, ее появление воплотило его худший страх в реальность. Он уже знал, что Эрик хотел сказать, когда вышел вслед за Чарльзом в прихожую. Он знал, но не мог остановить его. Он уже пообещал себе, что, несмотря ни на что, никогда не пойдет на компромисс с идеями Эрика. Так что Чарльз мог только позволить этому случиться. - Она сказала, что он был в инвалидном кресле, - сказал Эрик. Его голос был тихим, но полным сияющей надежды, - Человек, который сказал ей, где нас найти. Чарльз играл в непонимание до тех пор, пока это не перестало быть разумным: - Ты думаешь это был твой дядя. - Мы могли бы узнать. У нее есть адрес. - Годичной давности, Эрик, - Чарльз мягко улыбнулся. - Она сказала, что ей потребовался год, чтобы решиться приехать сюда. - Стоит попробовать, - возразил Эрик. - Ты пойдешь со мной? Чарльз поджал губы. Удрученное выражение лица Эрика ясно давало понять, насколько внезапной была эта нерешительность. Полуобернувшись к стене возле двери, чтобы избежать ожиданий Эрика, Чарльз пнул плинтус: - Сколько семей он спас, Эрик? Эрик озадаченно нахмурился: - Мою. Несколько других. Чарльз снова посмотрел на него, пожимая плечами: - Не больше? Эрик усмехнулся: - Чего ты от него ждешь? Ты же знаешь, что он сам был в опасности. Инвалидов тоже забирали. Что еще он должен был сделать? Бесконечно больше, подумал Чарльз, но он держал это в глубине души там же, где он подавлял стыд, прежде чем стыд мог подавить его. Он был способен. Покачав головой, Чарльз повернулся, прошел несколько шагов и остановился: - Я просто подумал, что он может быть не тем человеком, за которого вы его принимаете. Вот и все. Когда Эрик не ответил ему, Чарльз оглянулся через плечо. Эрик встретился с ним взглядом, его челюсти сжались от разочарования. - Раньше я думал, что ты думаешь обо всех худшее, потому что видел это внутри них, - сказал он, и холод, который тогда затемнел в его глазах, был, возможно, тем самым, чего Чарльз боялся все это время. - Я начинаю думать, что это только ты. Эрик оставил его в холле, не удостоив еще одним взглядом.*****
В конце концов, Эрик сел на поезд один. В знак уважения к их угасающей дружбе он позвонил Чарльзу с вокзала в Италии и сказал, что квартира пуста. Судя по тому, что Эрик мог почерпнуть от домовладельца, она пустовала последние десять или одиннадцать месяцев. Она была ветхая, обшарпанная - по описанию Эрика, а не домовладельца - и никому не была нужна. Чарльз задавался вопросом, не провернул ли этот человек еще одну уловку, но если он не задействовал домовладельца, то это казалось маловероятным. Он слегка откашлялся и повернулся, чтобы прислониться спиной к стене рядом с телефоном в коридоре общежития: - Он... хозяин сказал, жил ли он там с кем-нибудь? На другом конце провода было тихо. Чарльз забеспокоился, что сеть прервалась, но вновь раздался голос Эрика. - Он был один. Чарльз позволил словам погрузиться в него. Они огорчили его? Было ли ему жаль? - Значит, скоро увидимся? - спросил он. - На выпускном, - ответил Эрик после еще одной паузы. - До него же еще несколько недель, - сказал Чарльз, нахмурившись. - Где... - У меня время вышло, - сказал Эрик. - Прости, Чарльз. Линия снова замолчала. На этот раз Чарльз знал, что насовсем.*****
После окончания университета они виделись редко, иногда раз в месяц. Удивительно, что вообще виделись: Чарльз сидел с сигаретой и виски с одной стороны столика в кафе, Эрик читал газету с чашечкой кофе - с другой, внимательно следя за временем, когда ему нужно будет вернуться в лабораторию. Эрик сообщал новости о миссис Леншерр, чему Чарльз всегда был искренне рад; Чарльз отвечал взаимностью о Рэйвен, если сама Рэйвен не сопровождала его. После долгих лет безжалостного оптимизма Эрика Чарльз находил странное утешение в ее цинизме, хотя он хотел бы, чтобы ей не пришлось так страдать для его приобретения. - Хм, - привлек Эрик его внимание. Он опустил газету так, что Чарльз увидел его слегка нахмуренный лоб. - Что такое? - спросил Чарльз. Он затушил сигарету и взял вместо нее бокал. Эрик поднял взгляд, как будто удивленный, что Чарльз проявил интерес. Он сделал глоток кофе, явно собираясь с ответом: - Здесь говорится, что весной 32 года несколько политических деятелей и полицейских чинов в Европе по отдельности покончили с собой. До сих пор никто не думал, что их смерти могут быть как-то связаны. - Он сложил газету статьей вверх и подтолкнул к Чарльзу. - Думаю, учитывая масштабы ужасов, которые они, по-видимому, планировали осуществить, их совесть взяла верх. Чарльз перевернул газету, нашел глазами статью и бегло просмотрел ее содержание. До этого он слышал лишь несколько имен. Йозеф Геббельс, Адольф Эйхман, Герман Геринг, Адольф Гитлер, Клаус Шмидт и некоторые другие. Нахмурившись, Чарльз снова начал читать сверху: - Все могло быть гораздо хуже, чем было, - сказал он, наконец, и благоговение смягчило его голос. Внезапно его глаза застыли на середине абзаца, на половине предложения. Он вскочил со своего места, опрокинув виски на газету. Его руки дрожали, пока он поднимал бокал и возился со своим кошельком, выкладывая достаточно денег для оплаты обоих счетов. Взгляд Эрика, исполненный беззастенчивого замешательства, ничуть не замедлил его. - Мне пора идти, я объясню... надеюсь, что потом я объясню. Он не дал Эрику времени на ответ. Он не смог дождаться такси, а потому пробежал, судя по ощущениям в легких, половину Лондона, но на самом деле меньше мили. В своем доме он поднялся по двум ступенькам за раз к своей квартире и чуть не врезался в дверь, прежде чем успел вставить в нее ключ и ввалиться внутрь. Рэйвен не было рядом, чтобы видеть его лихорадочные поиски в чемоданах, которые он привез из университета. Он твердил себе, что когда-нибудь распакует их, но это был первый раз, когда он открыл их с тех пор, как бросил внутрь тетради из Оксфорда. Он нашел конверт. Тот был помят от скитаний на дне багажа и чуть ли не раскрылся в его руках, когда он поднял его. Он разорвал бумагу до конца и вытащил сложенные бумаги, аккуратно скрепленные степлером в углу. Война. Военный отчет, опубликованный в том же году, когда Чарльз получил конверт. Окончательный итог... окончательное, опубликованное количество учтенных жизней, прерванных в лагерях за последние годы войны. Двенадцать с половиной тысяч. Чарльз уже знал это число. Это число он ненавидел, число, которое всегда носил в себе. Но рядом с ним на полях стояло еще одно, написанное тем же почерком, что был и на выцветшем конверте. Одиннадцать миллионов. Чарльз уже сидел на полу, прислонившись спиной к кровати. Если бы он не сидел, то упал бы сейчас. Они ускользнули от тебя, - думал он, вспоминая пораженное лицо мужчины, освещенное единственной лампой в пустом доме, - Ты пытался, но они все равно ускользнули от тебя. Его лицо было опустошенным, ослабшим, потому что он не сделал ничего, в чем Чарльз так бескомпромиссно обвинил его. Боже мой, я так ошибался все это время... Он перекатился, чтобы добраться до столика у кровати, снял телефон и крепко сжал трубку. Лихорадочно набирая номер Эрика, он ждал с глухим стуком собственного сердца, пока снова и снова раздавались гудки. Эрик все еще сидел со своим кофе и испорченной газетой? Иди домой, Эрик, ты мне нужен... Когда ответа не последовало, он снова набрал номер: - Ну, давай же! - пробормотал он. Его грудь болела от всего того, что он когда-либо держал и прятал там. - Эрик, пожалуйста! - Пожалуйста что? - сказал Эрик. Наконец-то он подошел к телефону. Чарльз резко сел: - Эрик, послушай, извини за то, что сказал раньше, но я объясню. Однажды ты сказал мне, что думаешь, что есть способ усилить мой разум. Что-то электрическое… что-то магнетическое. На другом конце линии Эрик не торопился отвечать. Для Чарльза каждый миг был полон агонии. - Чарльз, - начал он, и Чарльз ненавидел отзвуки сомнения. Он хорошо их знал. - Если это касается твоих политических намерений, то я же говорил, что никогда… - Это не так, - Чарльз вздохнул, недовольный собой, своей оплошностью. - Эрик, я покончил с этим. Нам нужно найти твоего дядю. Мы должны найти его. - Зачем? - спросил Эрик, и у него было полное право быть подозрительным. - Почему сейчас? - Потому что я ошибался. - Чарльз прислонился к кровати, внезапно слишком утомленный, и прижал ладонь к глазам, думая об одиночестве, думая о годах, думая о том, как мужчина смотрел на Эрика с документом на дом в руках. - Потому что ты должен узнать его.
