Jungkook, marry me

– Чонгук-а, сладкий, пора вставать, дорогой, мы опоздаем, – голос Тэхёна, словно вязкий мёд, окутал в свои объятия всё пространство маленькой спальни, разливаясь приятной негой в теле спящего юноши. Чонгук мягко сопел в объятиях тёплого одеяла и подушек, которых у него было по меньшей мере три. Тэхён всегда умилялся, когда видел такую прекрасную картину своего омеги. Гук даже спать умел мило, чуть морща нос и дуя губы от приятных сновидений. – Малыш, я не хочу, чтобы на тебя ругались, – Тэхён был одет уже как полчаса. Он лежал в своём смокинге на двуспальной кровати, приобнимая Чонгука со спины, на ухо шепча ему мольбы о том, чтобы младший проснулся. – М-м-м, пять минут, хён, – еле как промычал Чонгук, снова проваливаясь в объятья сна. – Нет, маленький, нам надо идти, – чуть ли не мурлыкал Тэхён, утыкаясь в макушку Чонгука. – Мы опоздаем. Чонгук медленно помотал головой в знак протеста и полностью укутался в свои подушки, в надежде, что те заглушат голос любимого. Знал бы он, как Тэхёну больно беспокоить его спящую мордашку. Если бы Тэ только мог, он бы оставил Чонгука дремать на весь день, но идея о совместной работе в одной и той же компании принадлежала отнюдь не ему, а Чонгуку. – Дорогой, ещё немного и мне придется предпринять экстренные меры, – ворчал под нос Тэхён. Но даже это ворчание не смогло убедить Чонгука выглянуть из-под горы подушек. Альфа надул губы, медленно пробираясь ладонью под одеяло, находя хрупкую талию Чонгука и начиная её щекотать. Только так он смог заставить Гука подать малейшие признаки жизни. Омега сразу высунул свой нос, начиная медленно и неразборчиво ворчать, только смеша Тэхёна, заставляя того смотреть на себя до одури влюбленными и очарованными глазами. Чонгук никогда не любил этот взгляд. Из-за него он не мог ругаться на альфу. Из-за него он только смущался, превращая свои щеки в два розовых полушария. – Ты ужасен, Ким Тэхён. Это из-за тебя ночью я не спал, – отводя взгляд от альфы, бормотал Чонгук, дуя губы. – Я знаю, любимый, прости меня за это, пожалуйста, – Тэхён приблизился к лицу Чонгука, мелко целуя его в скулу. – Я больше так не буду. – Всегда так говоришь, – поворачиваясь к Тэхёну, сказал Гук. Нотки злости в его голосе сошли на нет, и тон вновь стал мягким и оглушающе влюбленным. – Я не могу устоять ночью перед твоей красотой, маленький, – Тэхён осторожно убрал с лица Чонгука локоны каштановых волос и большим пальцем прошелся по его скуле, стирая остатки сна с красивого лица. – А на утро я вообще стоять не могу, – закатывая глаза, проворчал Гук. – Не делай вид, что тебе это не нравится, – издевательски тихо прошипел Тэхён, смущая омегу ещё больше. – Нравится, – дуя щёки, парировал младший, заставляя альфу расплыться в нежной квадратной улыбке. Тэхён приблизился к лицу Чонгука, целуя его мягкую щёчку и потираясь своим носом о его. – Давай вставать, любимый. – Будто ты мне это даёшь. Действительно, Тэхён сам не заметил, как обвил руками тело омеги, запутывая его в свои объятья без возможности из них выбраться. Тэхён, осознав это, мучительно простонал, явно не желая отпускать Чонгука от себя. Он подарил омеге ещё пару десятков поцелуев в лоб, щеки и нос, перед тем, как отпустить его принимать душ. Чонгук был до ужаса красив, каждый раз, когда Тэхён видел его, выходящим из ванной, его альфа просыпался в желании укутать омегу в свои объятия и никогда в жизни его не отпускать. Даже сейчас, спустя почти полгода совместной жизни, Тэхён боролся с этим желанием, зная, что если это произойдёт, им с Гуком точно придётся забыть о работе на сегодняшний день. – Я приготовил яичницу и свежевыжатый сок, – поцеловав в губы омегу, сказал Тэхён, переливая оранжевую жидкость из кувшина в стакан, – Апельсиновый, – отвечая на немой вопрос Гука, произнёс альфа. – А банановое молоко? – Куплю его днём, родной. Вчера оно закончилось. Чонгук мило надул щеки, принимаясь жевать яичницу. – Ты поговорил с родителями? – воодушевленно спрашивает Тэхён, сверля омегу взглядом. – Пока нет, – виновато отвечает тот. – Я поговорю с ними сегодня вечером, Тэ, я обещаю. Тэхён поджимает губы, чуть закатывая глаза. Не то, чтобы альфа безумно ждёт, когда их пригласят в дом семьи Чон, однако рано или поздно ему придётся встретиться с родителями омеги, и пусть лучше этот момент настанет поскорее, пока вся смелость Тэхёна не расщепилась на тысячи атомов. – Я не всегда буду таким отчаянным, Гук-а, – словно цитируя свои мысли, тянет альфа. – Нам всё равно придётся встретиться, и я хочу, чтобы это было тогда, когда я буду в состоянии если что убежать. Чонгук чуть смеётся, отводя взгляд от Тэхёна. Было бы гораздо легче, если бы альфа заранее не был знаком с его отцом. – Я настою на встрече, Тэ, не переживай. – Месяца два так говоришь, любимый, – напоминает Тэхён, на что омега виновато заводит глаза. – Думаю, нам пора, – бросает Гук, явно переводя тему. Тэхён мягко улыбается, вставая из-за стола и наваливаясь на Чонгука. Он кольцует младшего в свои объятия, чмокая того в щёку и мелко смеясь. – Доешь сначала. Потом пойдём.

🖤

Чонгук выпрыгнул из дома с булкой в руках, ожидая Тэхёна около его машины. У Кима был старый внедорожник, купленный по дешевке на сайте сломанных авто. Чонгук до сих пор помнит, как Тэ каждый вечер гонял в гараж, чтобы чинить эту груду металла. Честно, омега даже не верил, что это может работать. Но вот уже год он с Тэхёном ездит только на этой машине, и, к удивлению для обоих, на ней пока ещё никто не взорвался и не врезался на неуправляемых тормозах в дерево. Гук, правда, именно так представлял их первую поездку в гипермаркет на этом авто. Он запасся иконами и сто раз проверил ремень безопасности, прежде чем на скорости в 20 километров в час проехать через улицу. И, когда самые жуткие кошмары омеги насчёт этой машины отступили, он полностью доверил ей свою жизнь. Сейчас он с трепетом в сердце вспоминал эти моменты, пару раз ударяя внедорожник по капоту и смеясь от радостных воспоминаний. Чонгук выпал из них, только когда альфа подошёл слишком близко, целуя его в макушку и упрашивая сесть на пассажирское. Тэхён жил на окраине Сеула, далеко не в самом престижном районе этого города, но даже этому Чонгук искренне был рад. Знал бы только Тэхён, как сильно его любил этот омега. Для него Ким был первой настоящей и взаимной любовью, настолько въедающейся в сердце, что Чонгук даже дня теперь не мог представить без нежных объятий своего альфы. Гук совершенно не помнит сейчас того времени, когда считал Тэхёна придурком, с которым «встречаются только одни идиоты». Он искренне его любил. До сердечек, появляющихся в бездонных глазах. Каждый день эта любовь топила Чонгука в своих зябких болотах, и омега был отнюдь не против задохнуться от этого великого чувства к своему альфе. – Гук-а! – выкрикнул тонкий голос ещё до того, как машина Тэхёна успела припарковаться у здания офиса. Он выдернул Чонгука из своих мыслей, заставляя того мелко вздрогнуть. – Ваши брачные игры скоро до увольнения доведут, тупая ты бошка! Я изворачивался перед директором Мином, как только мог, но он всё равно обещал Вам двоим влепить по штрафу! – Привет, Чимин, – вздыхая, произнёс Тэхён, выходя из авто. – Мы так сильно опоздали? – не веряще, спросил Чонгук, накидывая на себя осеннее пальто. – Рабочий день начался час назад! Чонгук вылупился на Тэхёна, как на вымершее животное, которое недавно увидел живым в зоопарке. Он хлопал глазами, не в состоянии произнести и слова в своё оправдание. По вздохам Тэхёна Чон, конечно, догадывался, что они опаздывают на работу, но чтобы настолько… – Чим, спасибо, что прикрыл нас, с меня должок, – разбавляя обстановку, протянул Тэхён, подходя к Чонгуку и взъерошивая его волосы, чтобы хоть немного освежить. – Ты мне скоро должен будешь душу продать за свои должки, Ким Тэхён, – звонко восклицал Чимин, на что альфа только лишь мучительно вздыхал. Холодный ветер начал резкими потоками сбивать людей с ног, из-за чего, недолго думая, Тэхён повел двух омег к зданию офиса, по пути выслушивая ворчание Чимина, которое явно не торопилось заканчиваться. – И как только ты влюбился в этого балбеса? – беря под руку Чонгука, шипел Чимин, ведя друга в противоположную от Тэхёна сторону. Омеги работали в другом корпусе, разбираясь с бумажками и документами этой компании, находясь на голову выше Кима, который занимался незаурядным маркетингом фирмы. В отличие от Гука, альфа медленно поднимался по карьерной лестнице, поэтому будучи даже на несколько лет старше омеги, Тэхён получал намного меньше. – И когда прошли времена, где все альфы были богаты и обеспечены? – обращаясь к Намджуну, спрашивал Ким, разочарованно вздыхая. Они сидели в маленьком кабинете, заставленном живыми растениями и столами, стоявшими друг напротив друга. Тэхён с Намджуном были друзьями со времён университета, именно поэтому решили вместе подать документы в эту корпорацию, напиваясь до белых полос в закрытых глазах, когда увидели, что их обоих взяли. – Это разве не ты говорил, что то время было самым печальным в истории? – смеясь, парирует друг. – Я даже кольцо Чонгуку не могу хорошее купить. Какой из меня альфа? – Заботливый и довольно симпатичный. – Только это. – Этого достаточно, чтобы влюбиться, Тэ. Действительно, Чонгук именно из-за этого и влюбился в Кима. Из-за его мягкого и пронзительного тона. Из-за нежных ухаживаний. Из-за подтянутого тела, под тонкой кожей которого лоснились сильные мускулы. Из-за черных вечно взъерошенных и вечно кудрявых волос, которые пахнут утренней свежестью, что так мучительно обожает Чонгук. Ким знал это, но постоянно забывал. Он до одури хотел обеспечить своего омегу. Хотел покупать ему всё самое дорогое и красивое, чтобы тот мог позволить себе весь мир, который по праву заслуживает. Но сейчас альфа вряд ли мог удосужить Чонгука даже обычным помолвочным кольцом, из-за чего сам себя проклинал, стараясь работать с каждым днём только усерднее и лучше. – Нужно до конца этого месяца сделать проект, который понравится Мину, – заключил Тэхен. – Тэ, друг, ты знаешь, этому демону ничего не нравится. – Значит надо быть первым, кто сделает что-то достойное для хёна. Я хочу сделать предложение Чонгуку кольцом с бриллиантом, а не стекляшкой. – Так серьёзно настроен? Тэхён вздохнул, бросая бумажки с рекламной кампанией пары небоскребов на стол, и нарочито строго взглянул на Намджуна. – Серьезнее некуда, Нам. У меня чувство, что я всю жизнь его люблю. Сам помнишь, как я за ним бегал. – И как тебя плетью драл его отец, припоминаю. – Я не знал, что этот старый пень с философии – отец самого красивого омеги на земле. И нахрена вообще в строительном философия? – Чтобы знать, что подсовывать преподу змею в сумку – это плохо, Тэхён. – Один раз было. – И ещё два раза дохлые крысы, три раза тараканы и улей в стол, – вспоминал Намджун, – Как ты выпустился? – Меня отчислили после пчёл, – разочарованно вздохнул Тэхён. – Точно. Этот мужик тебя реально ненавидит, Тэ. Он не даст тебе выйти за Чонгука. – Я изменился! – чуть ли не выкрикнул Тэхён. – Я могу доказать этому пню, что достоин руки Чонгука. – Он хоть знает о твоём решении? – Отец Гука? Намджун запульнул в Тэхёна ручку, мелко смеясь. – Сам Чонгук, дурак ты. Он знает? – Нет, что ты, – скосив взгляд, ответил Тэ. – Хочу сделать ему предложение руки и сердца неожиданно, чтобы он удивился. – Вы знакомы с первого курса, Тэ. Он читает тебя, как открытую книгу. О каком удивлении ты говоришь? Тэхён обиженно взглянул на друга, собрав брови у переносицы. – Пошёл ты, – пуляя ту же самую ручку в Намджуна, процедил Ким. – Я всё равно его удивлю.

🖤

– Ну дак когда твой принц на белом коне соберется сделать тебе предложение? – Чимин стоял у зеркала, подтягивая к уху то одну серьгу, то другую, выбирая ту, которая идеально бы подошла к его недавно окрашенным розовым волосам. – Не знаю, Чим. Он очень хочет увидеться с родителями, думаю, попросит руки при них, – подтягивая ко рту ещё одну печеньку, сказал Гук. Последнее время омега слишком много волновался. Он увидел вкладку «свадебные кольца» ещё три месяца назад на компьютере своего альфы и с того времени замечал странности за Тэхёном, которые рано или поздно явно приведут к предложению руки и сердца на одном колене. – Да ты шутишь, – выкрикнул Пак. – Твой отец кастрирует его в ту же секунду, Гук-и. – Я знаю, Чим! Поэтому и боюсь вести его в родительский дом. – Пентхаус с фонтаном и личным дворецким ты хотел сказать, – поправил Чимин и взвизгнул, когда больно снял свои серьги с ушей. – Ещё ужаснее, – простонал Гук. – Ты не сказал ему, – Пак наконец повернулся лицом к Чонгуку, скрещивая руки на груди и строго смотря на друга. – Ему и без того некомфортно, что я получаю больше него, а ты хочешь, чтобы я признался, что моя семья состоит в списках Форбс. Никогда. – Брось, у нас свободная страна. Омеги тоже могут получать дофига денег и обеспечивать своих альф. Ты живешь стереотипами, друг. – Говорит омега, который сохнет по самому богатому человеку в Корее. Чимин недовольно сощурил глаза, свернув губки трубочкой. Он молнией метнулся к Гуку, забирая последнее печенье в тарелке и довольно улыбаясь. – Надеюсь, твой Тэхён об этом не знает, – пригрозил печенькой Чимин. – Конечно нет. Кто вообще может поверить, что в директора Мина можно влюбиться? Он же холоднее льда. – Ты просто плохо разбираешься в людях, мой друг, – садясь на рабочий стол Чонгука, произносил Пак мечтательным тоном. – Он горяч. То, с какой уверенностью он решает любые вопросы… Я буду не против, если он положит меня на лопатки на своем столе и жёстко оттрахает прямо сейчас. – Фу, – жмуря глаза, возмутился Гук. – Я не хочу этого представлять. – Очень даже зря, мой юный друг. А я вот в подробностях представляю Ваш с Тэхёном секс, – улыбается Чимин, на что Чон покрывается пунцовым цветом. – Особенно когда ты забываешь отключить видеосвязь на компе. – О боже! – чуть ли не скатывается под стол Чонгук. – Я не должен был этого знать… Я выкину этот ноутбук теперь, Чимин! Смех Пака, словно мяч, отпрыгивал от стен, разносясь по офису подобно ультразвуку. – Я никому не скажу, мой «маленький зайчик». – Ты не можешь так поступить со мной. – «Можешь называть меня папочкой, если тебя так сильно это возбуждает» Чонгук чуть ли не плакал, ещё бы немного и он бы задохнулся от смущения, но в их кабинет вовремя зашёл мужчина в деловом костюме, тут же выбивая желание у Чимина смеяться и ехидничать. Омега в мгновение встал со стола, выпрямляя осанку и поправляя волосы, мило улыбаясь. – Мистер Мин, – начал Чимин, но его тон вряд ли походил на деловой, скорее до одури возбужденный и заискивающий. – Вам что-то нужно от нас? Казалось, что от Юнги веяло холодом. Его строгий взгляд был готов превратить любого перед ним в камень, но на Чимина эта ужасная магия почему-то не распространялась. При каждой попавшейся возможности Пак тёрся о Мина, словно желая, чтобы его схватили за горло и придушили. – Может, я смогу вам помочь? – явно воркуя тянул Пак, подходя к Юнги чуть ли не в плотную. – Да, – наконец сказал Мин. – Ты нужен будешь мне сегодня для представления отчёта о строении жилья в третьем районе. – Надеюсь, конференция будет проходить вечером? – зачёсывая волосы за ухо, интересовался Чимин, одним лишь только взглядом раздевая босса до гола. – В 7 часов, – отводя взгляд от омеги, кивнул Мин. Он полоснул небольшой кабинет взглядом, натыкаясь на красное лицо Чонгука, который неумело прятался за бумажками. – Я жду отчет о проделанном плане сегодня до шести у себя на столе, – процедил Юнги, положив пару десятков листков на рабочий стол Чимина. Мин, несмотря на свою влиятельность и большой офис рабочих, любил лично отдавать распоряжения людям. За все годы своей работы, он ещё ни разу не пускал что-то на самотёк. Самостоятельно давал распоряжения и следил за штабом сотрудников, лишь изредка позволяя рабочим самим проводить важные встречи. – Будет сделано, мой господин, – облизывая губы и мило улыбаясь, тянул Пак, вынуждая Юнги совсем незаметно покосить взгляд. Юнги выразительно поправил свои очки, слегка мотая головой, словно пытаясь выкинуть оттуда ненужные мысли. Он вышел из кабинета, ничего не сказав, оставляя Чимина смотреть сверкающим взглядом себе в след. – Ты сумасшедший! Нас могли уволить за твои фразочки! – начал Чонгук, как только дверь захлопнулась. – Ты вообще слышал его? – чуть ли не прыгая, разъяснял Пак. – Меня только что позвали на ночное свидание, Гук-и! Глаза Чонгука округлились до размера маленьких планет, а брови полезли на лоб. Гук бы хотел что-то сказать, но придумать что-то цензурное, чтобы не оскорбить при этом друга, Чон не мог. – Я надену самую обтягивающую одежду из своего гардероба, мой маленький Гук-и. Юнги хёну придется отменить свою конференцию из-за колом стоящего члена, уж поверь. Как думаешь, лучше прийти с анальной пробкой или вибратором? Чонгук закрыл ладонью лицо. Он знал Чимина с начальной школы и все его безумные планы обычно оборачивались подзатыльниками для них обоих. И сейчас, Чон уверен, уволят не только Чимина, но и его. – Ты точно не передумаешь? – будто собираясь остановить взлетающий самолёт, спросил Чонгук. – Сегодня у господина Мина будет самый горячий секс в его жизни, Чонгук-и.

🖤

– Как там отец? Гук говорил по телефону. Его рабочий день ещё не закончился, но они с Чимином твёрдо решили, что на сегодня бумажек им хватит. Чон проверил четыре проекта и написал к каждому из них консультации, из-за чего голова раскалывалась хуже, чем через ночь после хорошей пьянки. – Он приболел, но ему уже намного лучше, Гук-и, – отвечал папа. – Он очень ждёт тебя в гости. – Пап, ты же знаешь… – Да, милый, ты очень хочешь приехать с Тэхёном, но твой отец… Не уверен, что он готов к этому, – папа Чонгука закашлялся, понижая голос до шёпота. – Дорогой, он купил четыре ружья. Будет лучше отложить встречу с твоим альфой. – Отец – преподаватель философии, он не может застрелить человека, – возмутился Гук. – Именно, сынок, он преподает философию и считает, что всё вечно, что всё, что не делается – к лучшему. Не стоит ему ещё раз встречаться с Тэхёном. – Папа! – вскрикнул Чонгук. Он стоял в туалете, где от плитки эхом отдавался его собственный громкий голос. – Папа, – снизил тон Гук, – Ты должен с ним поговорить. Ты знаешь, как для меня важен Тэхён. – Милый, – обреченно сказал омега, – я попробую. Мы с Хосоком вместе попробуем. – Брат прилетает? – Да, в эти выходные. Думаю, твой отец немного смягчится, узнав это. Улыбка Чонгука блаженно расплылась по всему лицу, а взгляд стал мягким и расслабленным. Он до безумия любил брата, и поэтому верил, что тот, несмотря ни на что, встанет на его сторону. Омега от этих мыслей вмиг почувствовал тянущую негу внутри себя, которая смогла за секунду превратиться в смущенность и растерянность. – Чонгук-а, какой вибратор лучше выбрать розовый или голубой? – врываясь в туалет, тараторит Чимин. – Прости, пап, мне пора, – выпучив глаза на Пака, прошептал Чонгук. – Развлекайтесь. Чимину передавай привет. – Привет, мистер Чон! – кричит Чимин, но на обратной стороне телефона его уже не слышат. – Боже, ну почему всегда так? – разочарованно тянет Гук, смотря на два пластмассовых члена. – Вставляй два, Чим, – обиженно срывается изо рта Чонгука прежде, чем он успевает подумать. – Боже, Чимин, это шутка. – Видя горящие глаза друга, пытается успокоить его Чонгук. Но уже понимает, что поздно.

🖤

– Как прошёл день, родной? – Тэхён всегда ждал Чонгука возле машины. Обычно Чон задерживался, бегая в буфет, чтобы взять оттуда пару кексов, но в этот раз он был без пакета в руках. Очень уставший и подавленный. Ким хотел укутать его в свои объятия до завтрашнего утра и подарить тому всю любовь на этом свете. Как он и сделал. Обвил любимое тело сильными руками прямо возле машины, закрывая от ветра и невзгод. – Малыш, у тебя всё хорошо? – целуя лоб Чона, спрашивал Тэ. Он был всего на пару сантиметров выше Чонгука, но в его объятиях Чон всегда казался маленьким и беззащитным. – Угу, – мычит в шею Тэхёна Чонгук. – Я не успел сходить за банановым молоком, любимый. Давай я тебя отвезу домой и быстро съезжу за ним? – Ты же тоже устал, Тэ, – поднимая голову на альфу, шипит Чонгук. Его глаза, словно маленькие вселенные, смотрят на Тэхёна пронзающе притягательно, затягивая его получше любых наркотиков. – Не настолько, чтобы лишать тебя удовольствия завтра с утра, малыш, – он трется носом о нос Чонгука, выпуская дымку незаметных феромонов, которые тут же дарят омеге легкость и покой. Чонгук любил то, как пахнет Тэхён. Он пах лесом, в котором растут тысячи тюльпанов. Он пах утренней росой после прохладной ночи. Он пах спокойствием и любовью. И Чонгук готов был идти на всё, лишь бы каждый день вдыхать запах своего альфы. – Поехали домой, маленький? Досмотрим «Очень странные дела»? Чонгук положительно закивал, незаметно поцеловав Кима у уха. Только вдвоем они такие. До безумия влюбленные и нежные. – Хён, давай заедем в магазин вместе? Я хорошо себя чувствую, правда, – по дороге вырвалось от Чонгука. Тэхён с недоверием посмотрел на омегу, но отказывать ему не стал. Он и сам до безумия устал. Ким свернул в первый попавшийся гастромаркет, выходя из машины и подавая руку Чонгуку. Если бы Чон не знал Тэхёна, думал бы, что он всегда такой. Но, к сожалению, Гук продолжал помнить, как встретил Кима, который тушил окурки сигарет о пожарную сигнализацию, поспорив с Намджуном, что та не запищит. – В итоге мы все были промокшими до нитки из-за системы пожаротушения, – вспоминал Чонгук, идя с Тэхёном по магазину. – Тогда я подумал, что встретил своего истинного, – серьёзно говорил Тэхён. – А я подумал, что встретил человека, которого больше никогда не хочу видеть, – Тэхён надул губы, жалобно смотря на Гука, – Что? Я был школьником, который пришёл повидаться с отцом, а в итоге меня с ног до головы облили. – Я бегал за тобой больше года, – кивнул воспоминаниям Тэхён. – Думал, что всё потеряно, пока ты не напился в соплю и не позвонил мне, чтобы я тебя забрал. – Я был не так плох, – пихнув Тэхёна в бок, парировал Чон. – Ты три часа сидел в обнимку с унитазом, малыш. – Не помню… – Куда уж тебе, Гук-и. Ты тогда говорил, что тебя зовут железный человек и ты спас мир от Таноса. – Боже… – залившись краской, вспомнил Чон. – Мне пришлось посмотреть все фильмы Марвел, чтобы понять, о чём ты говоришь, родной. Чонгук улыбнулся этим воспоминаниям. Он точно помнил, как первого сентября ему пришла огромная коробка с комиксами от Тэхёна. Именно тогда он начал думать, что Ким не такой плохой. Именно в тот день он стал впервые в него влюбляться. – Пойду посмотрю подавители, – резко вырвалось от Гука и он убежал в сторону медикаментов. Тэхён до сих пор не понимал, почему омега принимает таблетки, когда в любую секунду может попросить своего альфу помочь ему. Так или иначе, Тэ этому не хотел противиться. Если Гук хочет, Тэхён будет позволять ему это. Ким мельком огляделся по сторонам, чуть поддаваясь назад. В голове стоял туман. Он через дымку видел стеллажи и продукты. Так же, как Гук, Тэхён сегодня выполнил чуть ли не недельную планку. Он должен был скорее расправиться с основной работой, чтобы больше внимания уделить проекту. Именно от него зависела хорошая жизнь как Чонгука, так и самого Тэхёна. – Выбрал, что хотел? – подходя сзади к Чону, шептал Ким, чуть пугая этим омегу. – У них всех есть побочные эффекты, – разочарованно мычит Гук. – Милый, ты уверен, что они тебе так нужны? Чонгук стиснул зубы, виновато смотря в пол. – Да, – чуть не всхлипывая, говорит Чонгук, хватая две пачки таблеток – подавители и противозачаточные – ловя в эту же секунду вопросительный взгляд Тэхёна. – Без них я могу забеременеть, – мычит Чон, сверля взглядом стеллажи с лекарством. У Тэхёна сердце замирает от этой фразы. Они никогда не говорили с Чонгуком о детях, но омега всегда знал, как страшно Ким хочет ребёнка. Чон уверен, альфа будет чудесным отцом, но насчет себя Гук никогда так не думал. – Родной, ты не должен вредить себе. – Я знаю, Тэ, – поворачиваясь лицом к Тэхёну, тянет Гук, беря альфу обеими руками за щеки. – Но я не хочу целую неделю сидеть дома из-за течки. Хочу работать и функционировать. Хорошо? – Да, маленький, только давай посмотрим таблетки получше, – выхватывая банки из рук омеги, говорит Ким. – Но они дороже. Тэхён целует в лоб Чонгука, отводя его в сторону от стеллажей. – Зато ты будешь в порядке. Чонгуку всегда хотелось плакать, когда Ким о нём так заботился. Омега всё детство считал такую жизнь чем-то недосягаемым и невозможным, но в итоге прямо сейчас шёл с самым лучшим альфой на земле по магазину, наблюдая, как он сметает с полок почти все продукты, которые страшно любил Чонгук.

🖤

– В итоге мы не нашли подавители, – вздохнул Чонгук, разбирая продукты. – Прости, – виновато тянул Тэхён, помогая своему омеге. Квартира Кима была небольшой, но до жути уютной. Он сделал всё возможное, чтобы Чонгуку было комфортно тут жить. Украсил стены картинами, купил книжный шкаф с любимой литературой омеги и даже грушу повесил в своей спальне. Киму до сих пор странно осознавать, что его омега всю жизнь занимается боксом и может кого угодно положить на лопатки, но, чёрт, этот факт о Чонгуке даже возбуждал Тэхёна. – Ничего, хён, она должна начаться ещё не скоро, – вырывает из мыслей теплый голос, и Гук осторожно целует Кима в щёку. – Если тебе станет плохо, сразу звони мне, Гук-и. – Угу, – кивает Чон, чуть улыбаясь. – Ты должен знать, что я говорил с папой, Тэ, – Гук хватает за талию своего альфу, кольцуя его в объятья. – Мы можем приехать в родительский дом в эти выходные, – его голос словно кричит о том, как омега счастлив. На самом деле Чонгук готов был прыгать до потолка. Старший брат всегда был на его стороне, и сейчас, Чон уверен, он заставит отца передумать. – Твой отец уехал в командировку? – смеётся Тэхён, из-за чего получает мягкий удар по рёбрам. – Он будет дома. – Неужто вы его усыпили? – Ким Тэхён, – строго басит голос Гука. – Прости, маленький, но сколько бы я не пытался убедить себя, что твой отец не убьет меня при первой же встрече, мой здравый смысл не перестаёт говорить мне, что меня пристрелят. – Надо было быть не таким придурком на первом курсе, – дуется Гук, начиная вновь расставлять продукты по своим местам. – Кто же знал, что это твой отец, зайка. – Ты нарисовал на машине преподавателя член, Тэхён. Даже если бы эта была машина не моего отца, он бы тебя всё равно за это возненавидел. – И не только за это, – шепчет себе под нос Тэхён. – Ты сделал меня лучше, Гук-и. Я изменился, родной, – наваливаясь сзади на омегу, тянет Ким, целуя чужую макушку. – И поэтому на прошлой неделе спорил с Чимином, кто сможет открыть бутылку пива глазом. – Твой друг – маленький предатель, – обиженно стонет Тэхён. – Тэ, мне нравится, как ты ведёшь себя в компаниях, но, пожалуйста, давай при моих родителях ты будешь таким же милым и обходительным, как со мной. Договорились? – Конечно, малыш. Ничто не сможет испортить нам эти выходные. Я хочу, чтобы твой отец полюбил меня. – Давай обойдемся тем, что он перестанет тебя ненавидеть. Ким мелко улыбается, кивая головой в согласии со словами Гука. Он аккуратно трётся о висок омеги, тут же целуя его в щеку, скользя губами чуть ниже, добиваясь своего долгожданного поцелуя после тяжелого дня. Губы Тэхёна осторожно начинают сминать чужие, выбивая короткие стоны из нутра омеги. Киму нравится держать это тело в своих руках, ладонями проходиться по тонкой талии, вынуждая Чонгука задыхаться от мимолётно приходящего возбуждения. – Ты такой сладкий, – разрывая поцелуй, тянет Тэхён. – Я так тебя люблю, Гук-и. Скажи мне, чего ты сейчас хочешь, родной? – Хён, – стонет омега, – Хочу в спальню. – Но мы ещё не до конца разобрали пакеты, – дразнит Тэхён, из-за чего омега тяжело вздыхает. – Всё равно. Пожалуйста, Тэ. Ким любил, когда Чонгук такой. Нуждающийся и беспомощный. В такие моменты Тэхён хотел защитить его гораздо сильнее, чем обычно, подарить ему что-то большее, чем свою любовь. Он хотел подарить омеге весь мир. – Берись за плечи, детка, – мурлычет на ухо Ким, и Чонгук его слушается. Альфа подхватывает Чона, словно тот совсем ничего не весит. Чонгук скрещивает ноги за спиной Тэхёна, руками цепляясь за массивные плечи, которые тот чуть царапает острыми ногтями. Ким соврет, если скажет, что не любил носить Чонгука на руках. Если бы омега только позволил, Тэхён бы не давал ему ступать на землю. Так он чувствует запах Чонгука более остро. Аромат лестных ягод и сахарной пудры будто проникает под самое сердце, вынуждая любить омегу лишь сильнее. Тэхён был готов убить, чтобы каждый день вдыхать этот сладкий запах. Альфа осторожно положил Гука на кровать, наваливаясь на него, целуя того напористо и страстно. Омега плавился под телом Тэхёна, хотел больше и сильнее, впиваясь руками в темные волосы и притягивая Кима к себе только ближе. Он обвил ноги вокруг талии Тэхёна, с напором прижимая к себе чужое тело. Чонгук любил грубо и быстро, чтобы до остановки дыхания, чтобы сердце било 120 ударов в минуту, а перед глазами появлялся туман. И альфа это знал. Грубость и нежность смешивались в руках Тэхёна, точно краски в палитре умелого художника, заставляя омегу плакать от контраста чувств и выть от возбуждения, которое саднит горло. – Хён-а, – разрывает поцелуй Чонгук, рукой придерживая чужой рот, чтобы вновь не слиться в нескончаемом поцелуе. – Презервативы в пакетах, Тэхён. Ким проходится языком по внутренней стороне щеки, тут же срываясь в коридор за пакетами. Облегчение и небольшое разочарование селятся внутри Чонгука. Его здравый рассудок вовремя напомнил ему о резинках, но, честно, Гук был не против забыть о них. Омега хотел детей от Тэхёна. Более того, он постоянно представлял, как они вместе гуляют с маленьким сыном в парке, покупая ему сахарную вату и абсолютно все игрушки на этом свете. Но Гук боялся. Настолько, что силой пичкал в себя подавители и противозачаточные. Он боялся, что станет плохим папой, и это убивало в нём желание быть с Тэхёном без противного латекса. Мелкие слёзы от разъедающих мыслей застряли в агатовых глазах, но быстро растворились. Гук немного вздрогнул, когда его телефон начал противно трещать в заднем кармане джинсов, из-за чего Чон тут же достал гадкий прибор. «Чимин» – Нет, выбрось этот телефон, – заходя в спальню с коробкой презервативов, произнёс Тэхён. Он знал, чем заканчивается момент, когда Чонгуку звонит Чимин. Они болтают по телефону по меньшей мере три часа. И в этот момент Тэхёну даже приближаться к омеге нельзя, потому что «это только омежьи разговоры, свали отсюда нахрен» цедит Пак почти всегда, и Чонгук поддерживает его. – Это Чим, – виновато тянет Чонгук, и в глазах Кима начинают сверкать молнии. – Выбрось телефон в окно и скажи, что потерял. – Господи, Гук-а, знал бы ты, как сложно ходить с двумя вибраторами в заднице, – раздается на другом конце трубки, и Тэхён моляще опрокидывает голову назад. – Я чуть не обкончался, пока был на этой долбанной конференции с сотней жирных дядек. Этот Мин Юнги даже не явился туда, ты можешь представить себе. Господи я готов его убить за это. Я три часа потратил на депиляцию всего тела! – Привет, Чимин, – цедит Тэхён, как только Чонгук направляет на него камеру. – Только не говори, что он всё слышал. – Абсолютно всё, – подтверждает альфа. – Сегодняшний день можно выбросить на помойку, – чуть ли не стонет Чимин. – Прости, – тянет Чонгук. – Это ему надо извиняться, малыш, этот мелкий поганец только что лишил тебя самого горячего секса на земле. Чонгук удивленно вскидывает брови, тяжело вздыхая от осознания того, что сейчас произойдет. Чимин с Тэхёном ладили до одури хорошо, но при этом каждую встречу ругались из-за всякой мелочи, чуть не дерясь за какую-то глупость вроде выбора мороженного или автобуса, на который они должны сесть. – Ты слишком преувеличиваешь свои возможности, Ким Тэхён. – Говорит человек, который влюблен в самого холодного человека Кореи. Чимин теряется от этих слов, поджимая губы, чтобы не взвыть. Он бегал за Юнги дольше, чем себя помнит. Ещё со школы Пак безответно влюблен в этого человека, и если тогда это ему казалось чем-то вроде интересного квеста, сейчас же это туннель без выхода и света, который с каждым днём поглощает тебя всё сильнее и мучительнее. – Тэхён! – вскрикивает Чонгук, одним лишь взглядом требуя от альфы извинений. – Прости, Чим, – с дрожью в голосе говорит Ким, видя реакцию на свои слова в маленьком экране смартфона. – Я просто поверить не могу, что в этого демона, Мин Юнги, кто-то может влюбиться. – Не завидуй, – плюёт Чимин, сжато улыбаясь. – Думаешь, вибраторы помогут ему в тебя влюбиться? – настаивает на диалоге Ким, пока Чонгук смирно сидит, поджав губы, в явном непонимание, как можно подбодрить друга. – Ещё бы, он же альфа, – голос Чимина становится менее ядовитым, скорее уж расстроенным и грустным. – Брось, Чим, не все альфы хотят поиметь первого попавшегося красивого омегу. – Кто-то мне сегодня говорил о стереотипах, – встревает Гук. – Будто я могу привлечь Юнги ещё чем-то, кроме своего тела, – всхлипывает Чимин. Он ещё не дома, поэтому его еле заметный шёпот слышится плохо сквозь звук гудящих машин. – Конечно можешь, Чим, – наконец поворачивает камеру к себе Чонгук. – Уверен, у этого Юнги в жизни никого не было близко похожего на тебя. – Как же, – вновь тянет Чимин, и Гук уже видит его слёзы, стекающие по пунцовым щекам, – Он миллиардер, а я так… бумажки разбираю. От этого расстроенного голоса даже у Тэхёна сердце сжалось до микроскопических размеров. Сколько бы Ким не видел Чимина, тот всегда был самым ярким и весёлым. Пошло шутил и приставал ко всем подряд. Альфа даже не думал, что что-то может настолько задеть этого омегу. – Эй, – вскрикнул Тэхён, заставляя омег обратить на себя внимание. – Может к нам зайдёшь? Мы с Гуком вино купили под сериал от нетфликс. Чимин мелко рассмеялся, стирая слёзы со щёк. – Только не говори, что тебе меня жалко, Тэ. – И не собирался, просто знаю, как ты любишь выпить. – Я хочу домой, – прохрипел Чимин. – Хочу побыть один. Но твоё предложение останется актуальным до конца этого месяца, – усмехнулся омега. Альфа улыбнулся, выходя из спальни, закрывая за собой дверь. – Чим, ты уверен, что не хочешь к нам? Можем поспать с тобой в спальне, а Тэхёна выгоним в гостиную. – Чтобы по утру он как всегда ворчал, что у него всё болит. – И с недовольным видом готовил нам завтрак. Омеги засмеялись, чуть разбавляя этот напряженный разговор. – Нет, Гук-и, как-нибудь потом помучаем твоего жениха. Я устал и до усрачки замёрз. Идти в одной только рубашке было не лучшим решением, – Чимин снова всхлипнул, вытирая рукавом нос. – Хочу отдохнуть. Пак выключил видеосвязь, оставляя Чонгука одного в объятиях подушек.

🖤

– Хочешь показать этот проект Мину? – с удивлением спрашивает Намджун у Тэхёна. – Да он тебе голову открутит только за незаконченный макет. Я молчу про недостатки внутри торгового центра. Ты же говорил, что у тебя ещё есть месяц. – Планы изменились, Нам, – вздохнул Тэхён, массируя виски от усталости, – Конференция в эту пятницу, а следующая через год. Я не могу ждать. Надо попробовать. – Друг, ты сидел над этим проектом больше двух лет, я понимаю, но это, – показывая на огромную кучу листов, цедит Намджун, – Это недостаточно хорошо, чтобы браться за реализацию. – Надо всего лишь подправить незначительное количество нюансов. Этот ТЦ может выйти на рынок. Намджун тяжело вздыхает, наваливаясь на своё кресло, поднимая голову вверх. – У тебя есть три дня, Тэ. Может, что-то из этого и выйдет. – Показывать проект Юнги всё равно не так страшно, как ехать к родителям Чонгука на этих выходных, – смеётся Тэхён и Намджун с удивлением вскидывает брови. – Друг, в таком случае тебе нужен не торговый центр, а гроб. – Не нагоняй, и так переживаю. Тэхён снова опускает взгляд на макет здания для торгового центра. Огромная деревянная постройка выглядела величественно в глазах Кима. Широкое здание было увешано зелеными ветвями живых растений. Колонны, что возвышались вблизи с ним, были похожи на стволы старых деревьев. Когда только альфа начинал строить макет, он хотел, чтобы бездушное стекло было живым. Он думал не только о центре для бесконечного оборота денег. Он хотел, чтобы среди окутывающего их город бетона было что-то настоящее. Тэхён создал проект, внутри которого будет жизнь. – Хочешь реализовать в этом центре самый большой аквариум в Корее? – разбирая листы, спрашивает Намджун. – Там будет живой уголок с растениями и аквариум. Да. – Это прогоревшая идея, Тэ. Она заранее не может быть выгодной. – Пусть так. Не узнаю, пока не попробую. Намджун вздохнул. Он любил эту настойчивость в Тэхёне, но иногда её было уж слишком много. И порой она не вела ни к чему хорошему. – Уже 2 часа дня, а ты не рвешься на обед, чтобы увидеть своего омегу, – сменил тему Намджун, подозрительно озираясь на Тэхёна. – Гуку сегодня не очень хорошо. Он попросил меня поехать на работу без него. – Всё норм? – Думаю, да, – наконец отрываясь от макета, говорит Тэхён. – Так или иначе, поесть надо. Они с Намджуном пошли в другое крыло здания. Оно выглядело на порядок лучше центра маркетинга. Дорогая техника и кожаные диваны украшали даже коридоры. Тут работали люди, непосредственно действующие с боссом, именно они предлагали проекты жилых домов и торговых центров для города. Некоторые из них работали даже за границей, в крупнейших мегаполисах мира. Тэхён с восхищением смотрел на этих людей. Он мечтал однажды быть в их числе и реализовывать свои проекты. – Смотри под ноги, Тэ, – пихнул его Намджун, чтобы тот не врезался в мусорное ведро. – Идёшь разинув рот. – Просто задумался, – процедил Тэхён. Столовая тут была получше некоторых ресторанов со звёздами Мишлен. Над бесконечными столами возвышался огромный купол, через который мелкими потоками проходил солнечный свет. Зал был украшен дорогим бархатом и редкими экзотическими растениями, а красные диваны придавали всему этому зрелищу ещё более королевский вид. – Что будешь? – спросил Намджун, но не успел он голову повернуть, как Тэхёна и след простыл. Ким, войдя в столовую, увидел странную картину. Обычно, когда Чонгука не было, Чимин не появлялся тут, или же тихо жевал что-то в углу столовой, одновременно листая видео в ютубе. Сейчас же омега сидел, зажатый со всех сторон альфами. Они, словно коршуны, озирались на свою жертву и скалились в её сторону. И Тэхён был готов поспорить, что Пак не по своему желанию сел к ним. – Какого хрена? – послышался низкий баритон. – Умереть решили, придурки? – Брось, чувак, мы просто болтаем, – отвечал Киму хриплый голос другого альфы. – Отвали от меня, недомерок, – выпутываясь из цепких рук, рычал Чимин. Омега сидел между двумя рослыми альфами, которые только и делали, что лезли к его бедрам. Он пытался встать и уйти, но его зажали в крепкие тиски, выпутаться из которых обессиленный юноша еле мог. – Отцепитесь от него, – прорычал Тэхён, подходя к альфам. Его глаза стали на тон темнее и покрылись алой дымкой ярости. Казалось, будто хищник смотрит на новую жертву, желая поскорее вцепиться в её нежную плоть. – Тэ, друг, не горячись, – начал недавно подошедший Намджун. – Тебя уволят. – Вставай, Чим, – процедил Тэхён, подав омеге свою руку. Чимин, не думая, взялся за ладонь, выходя из-за стола, но не успел он полностью отойти от альф, один из них вцепился в его запястья, явно не желая отпускать юношу от себя. – Чувак, у тебя есть свой омега, этот тебе зачем? Тощий, мелкий, нахрена с ним путаешься? Тэхён пихнул Пака в сторону Намджуна и тут же ударил альфу по скуле, чувствуя мелкие капли крови на своих костяшках. – Извинись перед ним, придурок, – пробасил Тэхён, ещё сильнее зля большого парня. – Гаденыш мелкий, да я могу сделать так, чтоб ты в жизни больше ни на одну работу не смог устроиться. – Извинись. – Сука, – альфа встал из-за стола, кулаком проходясь по челюсти Кима. Ещё бы немного и Тэхён полностью потерял бы контроль над собой. Его нутро уже горело от сцеженных чувств ненависти и злости. Он хотел наброситься на этого человека и бить его до тех пор, пока из его рта не вырвутся мольбы о прощении. Больше всего на свете Тэ не любил, когда такие, как он, ставят себя на первое место. Считают, что могут причинять боль невинным людям. – Что происходит? – словно молнией прошелся по рассудку каждого тяжелый голос. Юнги стоял в паре метров от происходящего. Он внимательно скользил взглядом по каждому, словно вычитывая из их застывших лиц, информацию о том, что случилось. – Это из-за меня, директор Мин, – говорил сломанный голос Чимина. В этот раз юноша не хотел флиртовать с боссом. Он смотрел в пол, чтобы не видеть рассерженного взгляда Юнги. – Простите. – Вы уволены, – процедил Юнги. – Понимаю, – ответил Чимин, поджимая губы и закрывая глаза, чтобы не заплакать. – Не вы, мистер Пак, – тянет Юнги, кивая на двух альф, – Они. Эти господа больше не могут работать в моем филиале и смежных с ним компаниях. Блестящие глаза с надеждой начали смотреть на Юнги. У Чимина будто сердце сжалось от этих слов, а дыхание остановилось. Кажется, омега сейчас влюбился в Юнги сильнее, чем было до этого. – Спасибо, – выдыхает Чимин, чуть не плача. – Вы имеете право взять отгул на сегодняшний день, – говорит Юнги, словно никого кроме него и Чимина в этой столовой нет. – Со мной всё в порядке, мистер Мин, – кивает Чимин, срываясь с места, чуть ли не выбегая из столовой. Губы Юнги застывают в немом шоке, будто тот собирался сказать ещё что-то только что убежавшему юноше. Собирался, но не смог. – Убирайтесь отсюда, – босс чуть повышает голос на двух альф, мотая головой. – А вы, – обращаясь к Тэхёну с Намджуном, – В моей компании не должно быть никаких драк между сотрудниками. Будете работать сверхурочно. – Но мы же, – начинает Джун, но его тут же останавливает Тэхён. – Хорошо, мистер Мин.

🖤

Чимин лежал, словно укутавшись в гору бумажек. Он проработал сегодня сверхурочно, и сам не понял, как заснул на столе, уткнувшись щекой в договор о продаже многомиллионного дома. В голове селился шум чем-то отдаленно похожий на дождь. Он встал, уже когда свет во всей компании перестал гореть, а последний уборщик пошёл домой. Оглядевшись по сторонам и натыкаясь на абсолютную тьму, омега чуть вздрогнул, мелко хныча. Сегодня действительно был просто ужасный день. Мало того, что Чонгук не смог выйти на работу, так ещё и эти противные альфы... Они опасались Гука, который хвостиком шнырял за Чимином, поэтому именно сегодня решили напасть. Пак соврет, если скажет, что их слова и поступки его не задели. В его сердце селилась дикая тоска и неприязнь к самому себе от случившегося. В голове эхом отдавались слова альф, из-за чего омега мелко хныкал, поджимая губы. Он шёл по безлюдному зданию в полной тишине, изредка прерываемой короткими всхлипами. Чимин сам не понимал, почему вышел на работу сегодня. Голова болела с самого утра, а горло саднило гадкой болью. Недомогание пронизывало его словно копьями, отчего омега побыстрее хотел завалиться домой. Главный вход закрывался по ночам, из-за чего оставался только аварийный, с выходом на открытую парковку. Пак выпрыгнул из здания, тут же жалея об этом. Тьма скрыла ураган, что ломал на улице деревья, а прочные стёкла даже звуку грозы не дали проникнуть в небоскрёб. Чимин молнией ринулся к двери, которая успела захлопнуться из-за резкого порыва ветра. Аварийный выход работал только внутри корпорации, чтобы местные воришки не смогли попасть в само здание, из-за чего Чимин остался стоять под проливным дождём без возможности попасть в офис. В глубине омеги будто горы рухнули. В секунду Пак почувствовал себя самым несчастным человеком на земле. Он хотел рыдать навзрыд. Из-за этого дня, из-за своей неудавшейся любви, из-за всего того, что годами копилось в его маленьком теле. Он не говорил Чонгуку, как после хорошей пьянки с шикарным сексом его выкидывали, словно ненужную игрушку. Молчал о том, что ему пришлось переспать с старым мужланом, чтобы выиграть конкурс в универ. Скрывал свою ненависть к себе. Свои нескончаемые диеты и тренировки, которые разъедали Пака изнутри. Его прошлое ураганом накинулось на него. Оно пожирало сердце Чимина хуже саранчи, охотившейся на поле. Пак сел на корточки, поджимая голову, превращаясь в совсем маленький комочек. Его одежда уже полностью промокла, а ветер заставлял тело покрываться мелкими мурашками. Ещё никогда Чимин не чувствовал себя настолько одиноким. Он с трудом смог ощутить теплую руку на своём плече, медленно поднимая взгляд наверх. Было сложно понять кто это. Темный силуэт полностью сливался с этой ночью, из-за чего омега не сразу заметил знакомые очертания. Круглые очки, что украшали выразительное лицо, мягкие тонкие губы, на которые Чимин смотрел, не отрываясь, все эти долгие годы. От осознания Чимина словно лавой захлебнуло. Он, не думая, накинулся на сильные плечи мужчины, хватаясь за них, словно за спасательный круг во время шторма. Паку было всё равно, что случится завтра. Сейчас он хотел только одного – держаться за Юнги, будто это последний шанс на спасение. От неожиданных объятий альфа почти онемел, его глаза остекленели, а брови чуть приподнялись наверх. Он не думал, что рядом с выходом сидел этот омега. Юнги случайно заметил несчастного, тут же подходя к нему, желая предложить помощь. Но теперь слова застревали где-то в горле, а разум стал опустошаться. Мин не заметил, как его зонтик с лязгом упал на мокрый асфальт, оставляя без прикрытия. Он приобнял Чимина, даже не обращая внимания на холод, что уже давно проник под кожу. Почему-то сейчас хотелось помочь гораздо больше. – Пошли в машину, – пробасил Юнги, но впервые за всю жизнь его тон был не холодным и пугающим, а невероятно теплым и радушным. Чимин дрожал. Он держал руки вместе, пытаясь согреть их своим дыханием, которое было столь же холодным, сколь зимний ветер. – Простите, директор Мин, – заикаясь, прошипел Чимин. Юнги не обратил на это внимания, он включил подогрев сидений, кинув своё промокшее пальто назад. – Продиктуйте Ваш адрес, господин Пак, – даже не смотря на Чимина, произнёс Юнги. Вновь его голос был отстраненным и строгим. – Я живу в Гуро, – чуть ли не шёпотом сказал омега, – Во время дождей этот район всегда заливает первым. Можете меня довезти до первого попавшегося отеля? Юнги сжал руль, зажмуривая глаза. Если бы омега мог прямо сейчас увидеть лицо Мина, то с лёгкостью бы прочитал на нём растерянность и отчаяние. – Хорошо, господин Пак. Чимина всегда смущало такое обращение к себе от босса, но тот постоянно говорил, что привык так общаться. Несмотря на то, кем работал человек, Юнги обращался к нему с уважением. Альфа привёз Чимина в один из самых дорогих отелей Сеула, некогда построенных им самим. Омега с замиранием сердца смотрел на главный вход. Он до безумия стеснялся сказать Юнги, что даже ночь в таком отеле для него непозволительная роскошь, но, несмотря на это, Чимин все же вышел из машины, перед этим поблагодарив директора за то, что тот его подвез. – Вы странный, мистер Пак, – послышалось из салона, чего уже точно не смог услышать Чимин. Юнги простоял у входа в отель ещё десяток минут. Он не знал, чего именно ожидал. Бездумное желание побыть с омегой ещё пару секунд захватило его. И знал бы только Чимин, как он пах для этого альфы. Юнги боялся своих же желаний вблизи с омегой, из-за чего всегда отталкивал его, но теперь… Юнги был готов убить, чтобы вновь приблизиться к Чимину.

🖤

– Гук-а, милый, ты в порядке? – не успев переступить порог, спрашивает Тэхён, чуть повышая тон. – Малыш? Альфа напрягается, когда видит разбросанные по всему коридору вещи, что тонкой линией ведут в спальню. Он осторожно входит в квартиру, натыкаясь на режущий запах цветов и лесных ягод. Феромоны омеги, будто пропитали стены дома. Они стали в четыре раза сильнее и притягательнее, из-за чего Ким с трудом сдерживал себя, чтобы не сойти с ума и голодной гиеной не броситься на Чонгука. В его глазах резко потемнело. Сердце забило мелодию быстрого вальса, а живот скрутило в неприятный узел. Ким впервые чувствовал нечто подобное. Он пугался этой реакции, одновременно желая, чтобы феромоны его омеги ещё сильнее проникли внутрь тела, заставляя даже кровь плавиться от этого запаха. Ким навалился на стену, сжимая челюсти и закрывая глаза, чтобы унять бушующие внутри чувства. Сейчас он желал Чонгука намного сильнее, чем обычно, и это заставляло его здравый рассудок плавиться и испаряться. – Дорогой, скажи хоть что-то, – цедит Тэхён, подходя к двери спальни. – Можно мне войти? – Нет, – резко выдаёт омега, и альфа хочет рычать в ответ на отказ, но успевает подавить это, закусывая губу до крови. – Ты в порядке, Гук-и? – чуть ли не хнычет Тэхён. – Да. От этих слов становится немного легче. Тэхён выпускает дымку своих феромонов, чтобы самому расслабиться и заглушить запах омеги. Если Чонгук не хочет, Ким и пальцем до него не дотронется. Даже если это будет вредить самому Тэхёну. – Любимый, мне стоит сходить за подавителями, – садясь на пол и массируя виски, произносит альфа на что слышит чужое хныканье. – Не уходи, Тэ, – чуть ли не плачет Чонгук. – Солнышко, тебе больно. Они помогут. – Не хочу их пить. От них ещё больнее, Тэ... У Тэхёна сердце прожигает от этого голоса. Он с трудом может себя сдержать, чтобы не ворваться в комнату к омеге и не укутать его собой, даря всё тепло своего тела. Ким хочет быть рядом с ним. Он хочет помочь. – Родной... – тянет Тэхён, скребясь пальцами о дверь в спальню. – Гук-и, позволь мне обнять тебя. Чонгук срывается на рыдание, и Тэхёну кажется, что он может почувствовать всю боль своего омеги в эту секунду. Ким с силой сжимает челюсти, ударяя кулаком по полу. Он до безумия любил Чонгука и был готов следовать его словам хоть всю жизнь. Но сейчас был единственный раз, когда альфа ослушался Чонгука. Он открыл дверь, рывком припадая к ногам омеги. Чонгук сидел, полностью укутанный в одежду Тэхёна. Она валялась по кровати, по полу и даже на тумбочках были вещи альфы. Гук забился в них, словно в кокон, оставляя лишь открытые лодыжки выглядывать из-под его убежища. У Тэхёна от этого вида саднило горло, а крупные мурашки начинали бегать вдоль позвонка. Он нужен Чонгуку. – Хён, – хнычет Чонгук. – Прости меня, я отвратителен, – зажимаясь ещё сильнее, говорит омега, опуская голову себе на грудь. – Родной, – вытирая слезы с чужих щек, тянет Ким. – О чём ты говоришь, Гук-и, ты самый прелестный человек на этой земле. – Я весь мокрый, – подгибая под себя ноги, чтобы скрыть естественную смазку, мычит омега. – Я не могу скрыть феромоны. Тэхён смотрит с непониманием. Чонгук действительно всегда во время течки не показывался Тэхёну. Он принимал огромное количество подавителей и уезжал к родным, постоянно оставляя альфу в одиночестве. И сколько бы Тэхён не спрашивал, он не мог добиться ответа от омеги, словно для Чонгука это была самая запретная тема из всех. – Любимый, кто сказал тебе это? – приближаясь к Чону всё ближе, спрашивает Ким. У него сердце замирает от слов Чонгука, а дыхание приостанавливается. Тэхён никогда бы не подумал, что его омега может так думать о собственном теле. – Альфы, Тэ... Они все... Когда у меня начиналась течка... Тэхён сцеловывает капли слез на чужих щеках, приобнимая Чонгука, стараясь показать, что тому больше не нужно вспоминать это время. – Маленький, ты самый чудесный вне зависимости от того, течка у тебя или нет. Ты – моя любовь. Я никогда не смогу подумать, что ты отвратителен, Гук-и. Чонгук смотрит на Тэхёна сквозь пелену разъедающих слез. У него внутри все жжется и болит. Тело словно раскалённый уголь пылает от желания. Он старался помочь себе сам, но это не то... Спустя пять лет его отношений с Тэхеном ничего не способно подарить ему того же наслаждения, которое дарит альфа. – Гук-и, давай я тебе помогу? – пробираясь через свою же рубашку, в которой был омега, просит Ким, задевая пальцами набухший сосок. Чонгук выгибается, закрывая рот кулаком. Он никогда ни с кем не проводил течку. Старшие альфы всегда твердили ему, что быть с омегой в течку – это отвратительно. Что, когда омега становится течным – он выглядит и ведёт себя до невозможности мерзко. И Чон верил в это. И считает так до сих пор. Но сейчас он хочет довериться Тэхёну. Его Тэхёну. Чонгук кивает альфе, опираясь руками о кровать, открывая Тэхёну прекрасный вид на своё изогнутое тело, которое горит от желания и возбуждения. Гук был лишь в прозрачной рабочей рубашке Тэхёна, из-за чего Ким мог вдоволь любоваться его колом стоящим членом, подтянутым животом и выпирающими сквозь рубашку сосками. И альфе нравился этот вид. Он готов был отдать за него всю жизнь. Убить кого угодно, лишь бы вечность смотреть на этого Чонгука. Тэхён провел ладонью по позвоночнику омеги, задерживая руку чуть ниже чужих лопаток, давая младшему дополнительную опору, чтобы он с тяжестью не повалился на спину. Тэхён ведёт языком от чужой шеи к ключицам, целуя те с нежностью и заботой, словно боится сломать хрупкие кости своими касаниями. Свободной рукой альфа проходится по подтянутому животу, скользя по чуть заметным кубикам пресса к алым горошинам, лаская те двумя пальцами, очерчивая маленькие круги вокруг набухшей плоти. Чонгук стонет. Он чувствует, как простынь под ним промокла до нити, как внизу живота неприятно тянет и болит и как его член изнывает по касаниям и ждёт, пока к нему прикоснется чужая рука. И с омегой такое впервые. Чонгук уже стонал и извивался под Тэхеном. Он тёк под ним и желал большего. Но сейчас эти чувства усиливались. Смазки с каждой секундой становилось все больше, а его собственные феромоны душили омегу, заставляя его захлёбываться собственными ощущениями и чувствами. Тэхён был нежен. Его разум пересиливал животные инстинкты, и альфа продолжал медленно скользить по чужому телу, словно ища потаённые точки, которые доставляют омеге удовольствие. Сейчас Чонгук был отзывчивее, чем обычно. Он дрожал от любого прикосновения к своей коже, выдыхая тяжёлые комки горячего воздуха при каждом касании. И Тэхён был готов вечность доставлять омеге это удовольствие, лишь бы Чонгук продолжал получать наслаждение от его манипуляций. Тэхён аккуратно очертил языком набухший сосок, беря его в рот, начиная сосать, словно держит во рту самый сладкий леденец. Он оставлял совсем незаметные красные следы на бронзовой коже Гука, которые рассасывались спустя пару мгновений. Знал бы омега, как сложно Киму сдерживать себя, чтобы с болью не надавить на любимое тело. Чтобы не пометить его всего, с ног до головы, оставляя по всему сладкому телу алые метки страсти. – Тэхён-а, – тянет Чонгук, ведя своей рукой от груди до паха, прикасаясь к возбужденному члену, который жаждет внимания. – Мне потрогать его, малыш? – скалится Тэхён, не в силах сдерживаться. – Д...да. – Взять в рот? У Чонгука в глазах появляются мелкие капли солёной воды, а во рту становится гадко сухо. Он кивает Киму, зажмуривая глаза и ещё сильнее выгибаясь в спине, чуть ли не падая, когда сильные руки его ловят. Ким аккуратно кладёт Чонгука на спину, продолжая скользить языком по его коже, всё ниже опускаясь к стоящему члену. Он на пробу облизывает красную головку, чувствуя, как омега выгибается, а его ноги начинают дрожать. Гук приподнимает таз в желании почувствовать больше касаний и трения. Он стонет и хватается за простыни, с силой сжимая их в кулаке, когда альфа ведёт языком по стволу, насаживаясь горлом на дрожащую плоть. Тэхён до основания заглатывает член Гука, руками проводит по его животу, пробираясь к соску, начиная мять и стимулировать алую горошину. Чонгук плавится. Он чувствует, как всеохватывающее возбуждение подходит к низу живота, захватывая его разум и движения. Чон начинает двигаться навстречу чужому горлу, заставляя Тэхёна носом проходиться по мягкому пушку на своём паху. Ещё немного и Чонгук бы взорвался, он с протяжным стоном выгибается в спине, кончая Тэхёну в самое горло, вынуждая альфу проглотить белесую жидкость. Чонгук сквозь пелену слез смотрит на Кима, видя, как старший большим пальцем собирает сперму с губ, тут же облизывая фалангу. – Ты такой сладкий, малыш, – наваливаясь сверху на Чонгука, цедит Тэхён, приближаясь к чужим губам. – Поцелуешь меня? Чонгук мычит, притягивая губы Кима к своим, сминая их и прикусывая от вновь приходящего желания. Альфа выпускает свои феромоны, окутывая Чонгука в кокон собственного запаха, который заставляет омегу мелко хныкать. Сейчас терпкие феромоны Тэхёна становились для Чонгука словно афродизиак. Благодаря ним омега мгновенно возбуждался, становясь послушным и мягким. – Ляжешь на живот, любимый? – целуя шею, тянет Тэхён, вынуждая обратить на себя внимание. В обычном состоянии Чон бы никогда не ответил положительно на этот вопрос. Гук любил смотреть на своего альфу во время секса. Целовать алые губы и впиваться в мощные плечи зубами. Но не сейчас. Сейчас омега был готов сделать все, что ему скажет Тэхён. Он ложится на живот, тут же чувствуя, как его ягодицы подхватывают чужие руки, ставя Чонгука в коленно-локтевую. Анус омеги судорожно сжимается, когда Ким пальцем собирает вокруг него стекающую смазку. Её было так много, что простыни можно было выжимать после этой ночи. И Тэхёну это до боли нравилось. Альфа вымерял по реакции младшего, готов ли он к продолжению. На пробу сжимал ягодицы, разводя их в стороны, и мелкими поцелуями осыпал массивные половинки. Чонгук зажимался, стараясь отстраниться от альфы, сбежать, чтобы больше не чувствовать этого охватывающего возбуждения. Но на каждое сопротивление омеги, Ким лишь сильнее подтягивал его к себе, крепче начиная сжимать его бёдра, на этот раз оставляя на нежной коже алые следы от своих касаний. Альфа прошёлся кончиком языка по сжимающейся дырочке, чувствуя, как Чонгук покрывается мурашками и стонет. Из него все сильнее начинала вытекать густая смазка, стекающая по члену омеги. Тэхён хотел рычать. Кусать Чонгука, помечая всё его тело. Он сжал губы, скользя изысканными пальцами к текущему анусу. – Если будет больно, то скажи, родной, – цедил Тэхён, обводя мокрую дырочку. – Но если ты не скажешь это и будешь отстраняться от меня, я побью твою сладкую попку так сильно, что сидеть не сможешь. Чонгук в ответ на это лишь мычит. Он проходится носом по простыне, сжимая постельное белье в своих кулаках все сильнее, пока костяшки не становятся мертвенно белыми. Тэхён утробно рычит. Он слизывает смазку Чонгука с его ног, чуть кусая подтянутые бедра и оставляя на них свои засосы. Они с Чоном редко пробовали римминг в постели. Обычно омега на это неодобрительно ворчал, не подпускал к себе Тэхёна или быстро запрыгивал на член альфы, не давая ему насладиться прелюдией. Но сейчас... Ким не мог упустить возможности попробовать всего Чонгука. Он медленно проходился языком вокруг ануса, кончиком проникая внутрь, чувствуя мягкие стенки чужого нутра. Тэхён словно издевался над омегой, не позволяя ему почувствовать блаженное чувство заполненности. Ким проникал внутрь на жалкие миллиметры, тут же лишая Чонгука возможности насадиться на чужой язык и почувствовать его глубоко в себе. И знал бы только Тэхён, как младший жаждет этого. Чонгук словно задыхался, поднимая бедра лишь выше, расставляя ноги в стороны в надежде получить снисхождение от Тэхёна. И он получил его, тут же вскидывая голову вверх и утробно рыча. Альфа в мгновение засунул один палец в Чонгука, заставляя того согнуться пополам. Ким медленно двигался внутри Чона, не спеша задевать его чувствительное место. Он постепенно выводил палец из чужого нутра, быстро вводя его до основания, выбивая из лёгких омеги тяжёлые стоны. Член Тэхёна ныл, гадко тершись о ширинку штанов, вынуждая Кима скалиться и закусывать губу до появления розоватого мясистого слоя под зубами. Альфа безрезультатно толкался бедрами в воздух, чтобы хоть немного снять напряжение. Но этого всё равно было мало. Нужно было растянуть Чонгука, чтобы он не чувствовал боли, и, понимая это, Тэхён начинал ускорять темп своих манипуляций. Альфа совсем скоро трахал омегу тремя пальцами, нещадно массируя его простату, тем самым заставляя младшего выть и задыхаться. Чонгук словно таял от возбуждения. Каждое движение альфы приводило его в экстаз. Его стеночки крепко сжимали длинные пальцы, а колечко мышц конвульсивно сокращалось у самых костяшек. Но, несмотря на это, Чонгуку было мало. Он привык к размерам Тэхёна. К его длине, что во время секса заставляла появляться маленький бугорок на животе омеги. К ширине, что заполняла всего Чонгука, заставляя его анус ныть ещё долгое время после секса. Юноша даже был готов поспорить о том, что если в него кончит Тэхён, то даже капля спермы не выльется из его переполненной задницы. И, Боже, как же Чонгук хотел проверить это. Он пытался ещё сильнее насадиться на скрещенные пальцы, чувствуя, как касается перепонки между ними. Тэхён видел это. Он осторожно ударил по ягодице Чонгука, отводя ее в сторону. – Любимый, не разведешь свою попку для папочки? – Папочка хочет наказать меня? – чуть ли не шипел Чон, заводя руки за спину. – А ты этого хочешь, Гуки? – издевался Ким, облизывая губы. Он специально надавил на простату омеги, вынуждая того стонать и извиваться. – Да. Хочу, чтобы меня наказали. Пожалуйста, Тэ. – Папочка, любовь моя, – шипит Ким, – Папочка. – Папочка... Пожалуйста… – Умница, детка. Разведи свои ягодицы, маленький. Чонгук хватает двумя руками свою задницу, оттягивая мясистые половинки и открывая Тэхёну чудесный вид на раскрасневшийся анус. Тэхён вставляет к своим пальцам ещё и язык, отводя фаланги вниз, растягивая Чонгука до предела. Он проходится языком по напряжённым стенкам, втягивая в себя смазку омеги. По спальне разлетается пошлый звук хлюпанья. Он эхом заполняет уши обоих мужчин, прикрывая собой даже протяжные стоны омеги. Тэхён на манер ножниц разводит три пальца, затем вытаскивая их из Чонгука, вынуждая младшего тянуться за пропажей, лишь сильнее насаживаясь на язык альфы. Чувствуя это, Гук чуть отстраняется, но тут же ощущает, как руки Тэхёна схватили его за бедра и притянули к себе. Альфа вцепился в тонкую кожу, словно дикий зверь. Он не позволял Чону даже на миллиметр отстраниться от себя, желая доставить своему омеге то наслаждение, которое Гук действительно заслуживал. Тэхён провел одной ладонью по подтянутому животу омеги, другой сминая его яйца, играясь с ними, перекатывая между своих пальцев, медленно ведя к основанию члена и начиная надрачивать возбуждённый до предела фаллос. – Тэхён, пожалуйста, я кончу... – мычал Чонгук, продолжая оттягивать ягодицы в стороны, чувствуя, как на них появляются красные отметины от собственных рук. Ким пусть и слышал, но ответить явно не мог. Он провел подушечкой пальца вокруг красной головки, языком продолжая исследовать влажные стенки чужого нутра. Чонгук был не в силах продолжать держаться за свою задницу. Он отпустил руки, опираясь о кровать, чтобы его дрожащие колени не скатились по разные стороны. Тэхён в эту же секунду отстранился от Чонгука, резким движением переворачивая его на спину, видя, как его глаза опухли от тяжёлых слез, а член, несмотря на это, ещё сильнее затвердел. – Ты в порядке, маленький? – наваливаясь сверху и стирая капли под глазами, тянет Тэхён. – Хочу тебя в себе, папочка. Пожалуйста, – проводя ладонью вдоль живота, хнычет омега. – Хочу твой член. Тэхён рычит, он тянется за презервативами, но его руку ловко ловит чужая ладонь. – Хочу, чтобы ты кончил в меня, – тянет Чонгук, – Хочу твою сперму. Тэхён задыхается. Ещё немного и он кончит просто от слов своего омеги и вида на него. Его трусы, не хуже постельного белья, промокли до нити и Ким готов был пойти на всё, лишь бы вместо своего предэякулята чувствовать податливое тело Чонгука. Но он так не может. Не с этим омегой. – Ты забеременеешь, маленький. – Я выпил противозачаточные, Тэ, – Чонгук тянет руки к анусу, разводя сжавшуюся дырочку в стороны. – Хочу тебя, папочка. Позволь мне получить твой член. Тэхён впервые видит такого Гука. Раскрепощенного и готового на всё. Безусловно, даже раньше альфа не жаловался на секс с младшим, но сейчас... Кажется, Кима возбуждало даже дыхание Чонгука. И это обескураживало получше любых наркотиков. Тэхён подтянул омегу к себе, стояком в штанах проходясь по его нежной коже. Он, недолго думая, скинул с себя мешающую одежду, проводя пару раз по набухшему стволу. У Чонгука в этот момент чуть ли сердечки в глазах не появились. Омега захотел протолкнуть этот член себе в горло, пробуя его на вкус. Захотел насадить на него свой анус, жадно прыгая на Тэхене, вбирая весь его размер в себя. Он продолжал держать пальцы у дырочки, подзывая Кима к себе, полностью лишая его рассудка. Тэхён приставил член к пульсирующему анусу, резким толчком вводя головку внутрь, заставляя Чонгука рычать и задыхаться. Альфа медленными движениями начинал двигаться в сужающейся дырочке, чувствуя, как стеночки, содрогаясь, растягиваются под давлениям, принося Тэхёну чистый кайф с пробирающейся по венам агонией. Сейчас Чонгук был намного у́же и податливее. Он двигался навстречу Тэхёну, словно прося его о большем. И Ким послушно давал это своему омеге. Он вогнал член до основания, тяжёлыми яйцами ударяясь о мокрые ягодицы. Чонгук в этот момент мостиком согнулся на кровати. Он почувствовал, как головка члена альфы касается его матки, а толстый ствол простаты, и из-за этого сходил с ума, чуть ли не визжа любимое имя в ответ на все эти манипуляции. Тэхён издевательски медленно двигался внутри Гука, выходя почти до самой головки, одним лишь резким движением вгоняя всю длину обратно в омегу. Он руками схватился за ноги младшего, обвивая массивные бедра и чуть поднимая таз Чона, начиная двигаться быстрее и жёстче, задевая все самые чувствительные точки. Чонгук желал больше и больше. Боль и наслаждение прямо сейчас сцеживались в единое целое, проходясь электрическими разрядами по всему телу Гука. Омега хотел кончить. Его яйца уже набухли, а член подрагивал от переизбытка возбуждения. Чонгук начал тянуться к члену, походясь пальцами по мошонке и окольцовывая ствол в своей руке. Он блаженно закатил глаза, опрокидывая голову назад, когда почувствовал нужную стимуляцию, но вскоре вновь дико скалился в желании коснуться себя. – Ты кончишь лишь от моего члена в своей попке, малыш, – толкаясь в Чонгука, цедил Ким. Он и сам был на пределе, в любую секунду готовый повязать омегу своим узлом. И, Боже, как альфа боялся этого. Они уже трахались с узлом в презервативах, и тогда Тэхён ещё неделю извинялся перед Чонгуком за порванную промежность. Омега в тот день сказал, что никогда не станет повторять нечто подобное, а альфа не стал уговаривать. Но сейчас, Ким видел, как Чонгуку мало его и как он хочет большего. Член Тэхёна начал набухать всё сильнее, заставляя колечко мышц у своего основания крепко сжиматься и пульсировать. Чонгук дрожал, он сжимал зубы, чтобы подавить стон и хватался за простыни, будто видел в них спасения от окутывающего вожделения. Омега с рокотом в голосе кончил, как только член Тэхёна полностью повязал его. Его сперма тонкой струёй потекла по животу, а член чуть ослаб и смягчился. Узел альфы, казалось, доставал до самого горла. Он проходился по всем самым чувствительным местам, даря безумное наслаждения всему телу Чонгука. Тэхён рычал, наваливаясь на омегу и мелко покусывая его кожу. Он продолжал двигаться внутри младшего, словно у него самого не так давно начался гон. Ким рывками вставлял член в омегу, тут же отводя его на несколько сантиметров. Чонгук не мог и слова сказать. Он не хотел, чтобы Тэхён останавливался, желая лишь сильнее почувствовать его внутри себя. Омега протянул к Киму руки, хватая того за волосы и притягивая к себе, заставляя Тэхёна окунуться в поцелуй. Их губы начали беспорядочно скользить друг по другу, тесно соединяясь в одно целое, забирая у обоих мужчин дыхание из лёгких и превращая воздух над ними в одну густую искрящуюся пыль. Тэхён тянулся к руке омеги, накрывая её своей и крепко сжимая, придавливая к кровати. Он сходил с ума по Чонгуку. Каждый сантиметр его тела был накалён из-за этого омеги. Его сердце только благодаря нему било беспорядочную мелодию быстрого танца. Никто другой никогда не мог сделать такое с Тэхёном. И Ким с Чоном это знали. Альфа стал толкаться в Чонгука чуть медленнее. Он чувствовал, как стенки омеги сокращаются, обхватывая его член без возможности пошевелиться. Тэхён был готов взорваться. Он с любимым именем на своих губах кончил в младшего, наваливаясь на него и хриплым голосом шепча: – Люблю тебя, Гуки.

🖤

– Тебе стало легче? – интересуется Ким, кольцуя омегу в свои объятия. Они сидели в ванной, наполненной пеной и мыльными пузырями. Сразу после секса, Тэхён отнес Чонгука сначала в душ, убирая грязное постельное бельё, а потом по обоюдному согласию набрал ванну, садясь сзади Чонгука и обнимая того за хрупкую талию. Чон незаметно кивнул, наваливаясь на альфу и под водой гладя его бедра. – Я не смог вовремя остановиться, – протянул Тэхён, на что увидел развернувшееся к нему лицо с вопросительными знаками в глазах. – Не хотел кончать в тебя. – А я хотел, чтобы ты кончил, – твёрдо сказал Чон. Он улыбнулся, вновь отворачиваясь от альфы и скользя руками по его телу. – Не знал, что ты можешь быть таким. – Каким? – Свободным, – улыбнулся Тэхён. – Спасибо, что доверился мне, Гуки. Чонгук стиснул зубы. В его глазах поселилась бездонная вина, которая не могла раствориться даже под действием любви. Он был виноват перед Тэхёном… – Прости, Тэ. – За что, маленький? – Я не говорил тебе, что раньше был влюблен в другого альфу. Я бегал за ним, как волк за зайцем. И был ослеплен своими чувствами, когда мы начали встречаться. Это было в период первой течки, – Чонгук улыбнулся, чуть опускаясь под воду. – Я услышал, как они с другом говорили, как омеги во время течки похожи на подстилок. Как из них уходит всё человеческое, и они становятся похожи на зверей. Этот альфа тогда громко смеялся, а я… я убежал домой и больше не хотел показываться никому в этот период. Я знаю, что ты меня любишь, Тэ, но я всё равно не хотел казаться тебе похотливым животным, которое только и способно трахаться. – Гук-и, – тянул Тэхён, он приблизился к шее омеги, задевая её горячими губами. – Кем бы ни был этот парень – он не прав. Нет ничего очаровательнее тебя во время течки, любимый. Мне понравился этот вечер, родной. – Мне тоже, – ластясь к альфе, шипит омега. – Прости, что так думал о тебе. – Уже простил.

🖤

– Где работники? – указывая на кабинет, спрашивает Юнги у одного из секретарей. – Они… Насколько знаю, ушли на больничный. – Оба? – Д..да. Мин покосил взгляд, собирая брови у переносицы. Что-то кольнуло его сердце. Ему нужен был Чимин для доклада о строительстве нового района, но услышав, что омега болен, Юнги мгновенно забыл о бумажках, искренне волнуясь о юноше. И знал бы только Чимин, как неоднозначно Юнги относился к нему всё время его работы. Пак никогда не замечал, как Юнги отводит от него взгляд, когда омега подходил слишком близко, как альфа улыбается, смотря на его глаза-щёлочки. Для босса Чимин пах по-другому. Юнги ещё с детства чувствовал только дрянной запах гари и железа от других омег. Все, кто был с ним, не могли удовлетворить Мина. Альфа уже давно сдался, не желая больше заводить отношения и бессмысленно искать омегу. Ему слишком некогда. Некогда обнять любимого человека, подарить ему тепло и лишний раз произнести заветные два слова. И Юнги было всё равно на это до того самого момента, как к нему подбежал до одури красивый омега, пахнущий свежестью после дождя и только что распустившейся лавандой. Мин до сих пор помнит, как Пак вручил ему коробку с печеньем и сказал, что восхищается им. Юнги тогда даже не заработал свой первый миллион, и слышать, что им вдохновлены совсем ещё дети, было для альфы безумно ценно. Тогда был единственный раз, когда Юнги улыбался Чимину искренне, не стараясь подавить свои эмоции. Сейчас же Юнги до последнего пытался скрыть свою привязанность к сотруднику даже от себя. Он машинально звал Чимина на все самые ответственные мероприятия, где должен был присутствовать сам. Всегда приходил в столовую, когда омега находился там. И Юнги не мог объяснить эту привязанность ничем. Ему просто было легче с Чимином. Вдыхать его запах стало для Юнги чем-то вроде наркотика. Только благодаря этому лёгкому аромату лаванды Мин до сих пор не сошёл с ума от нескончаемых встреч и бесконечной работы. Но он не хотел становиться для Пака камнем преткновения, который будет видеться с ним только час в сутки. Он хотел для омеги другого будущего, но сейчас… – Отправь мне на почту адрес работника Пак, – процедил Юнги, тут же поворачиваясь к двери. – Только его? – Да, – крикнул он, скрываясь в проёме. Юнги чуть ускорил шаг, связываясь со своим секретарём. – Я сегодня должен буду уехать, – процедил он в наушник. – Но в шесть вечера заседания директоров по принятию нового проекта. – Оно в пятницу. – Сегодня пятница, мистер Мин. Юнги остановился, стеклянным взглядом вглядываясь в никуда. Это была его идея, каждый год давать всем желающим возможность построить карьеру в своём филиале. Люди готовили членам совета директоров проекты и выступали с ними, чтобы затем, самую удачную задумку взялись строить под руководством компании Мин. Эта идея действительно выстрелила, и Юнги ей искренне гордился, но сейчас он готов был проклясть тот момент, когда впервые заикнулся о ней. – Хорошо, – процедил босс. – Я останусь.

🖤

– Волнуешься? – спрашивал Намджун у во всю дрожащего Тэхёна. – Ещё бы, – выпивая третью кружку кофе подряд, отвечал Ким, не отрываясь от своих бумаг. – Там люди будут со всего света. В прошлом году взяли проект строителя из Индии, и его реализовывали в Арабских Эмиратах. Первый год выиграл американец. Все хотят попасть под крыло нашей компании. – У тебя будет столько же шансов, сколько у них всех. – Я закончил макет, но не дописал характеристики, – вздыхал Тэхён. – Так или иначе, уже некогда. У Кима внезапно зазвонил телефон, и альфа с улыбкой на лице взял трубку. – Ещё раз ты оставишь меня собирать твои шмотки, и я их все выброшу, – грозил тяжелый голос Гука. – Это ты сказал, что выберешь мне ту одежду, которую было бы не стыдно носить перед твоими родителями, родной. – И такой нет, Тэхён! Ты будто на помойке одеваешься. – Ну, ты же не хочешь ходить со мной по магазинам. – Я заказал тебе пару нормальных рубашек, должны сегодня прийти, – вздыхал Чонгук, – Ты когда домой? – Постараюсь как можно быстрее, малыш. Надо завтра встать пораньше и купить твоим родным бутылку хорошего вина. – Из моих родных пьёшь только ты, – цедил омега. – Отец вообще этого не терпит, поэтому лучше просто купить торт. – Как скажешь, – Тэхён поднял взгляд вверх, на стоящего рядом Намджуна, что указывал на стрелку часов, которая вот-вот дошла бы до шести. – Мне пора, Гук-и, потом позвоню. – Не сказал ему о проекте? – интересуется Намджун, помогая донести бумажки до другого корпуса. – Лишнее волнение. Расскажу, когда получу разрешение на его строительство. – Ну, удачи, друг, – открывая дверь в главный зал корпорации, говорит Джун, заталкивая Тэхёна внутрь. – Имя? – спрашивает стоявший на входе омега. – Ким Тэхён. Юноша беспорядочно водит глазами по экрану планшета, одобрительно кивая альфе и приглашая его в зал. Огромный офис был похож на кинотеатр, с громоздким экраном у стены, дорогими стульями по сторонам и круглым столом в середине. За ним уже сидели директора, но главного из них – Юнги – ещё не было. Тэхён занёс макет своего проекта, ставя его напротив себя, садясь на первом ряду и старательно высматривая хоть что-то знакомое. Вокруг него была куча иностранцев. Омеги и альфы – все они выглядели важно и собрано, в отличие от Тэхёна, который сам того не замечая мелко погрызывал кожу на пальцах. Он, наконец, выпрямился в спине, когда в зал зашёл Юнги, который ястребиным взглядом осмотрел всех, кто тут находился. – Начинаем, – быстро произнёс Мин, и на сцену позвали первого выступающего. Казалось, прошла вечность с того момента, как началась конференция. Прошло всего одиннадцать человек, но Ким уже думал, что его проект проиграл. Его позвали двенадцатым, и когда альфа вышел к экрану, его сердце замерло, а дыхание приостановилось. С этого ракурса зал выглядел ещё больше и пугающе. Но, несмотря на это, Тэхён стоял гордо, держа голову поднятой. Его взгляд проскользил по боссу, который, не скрывая, смотрел на часы, явно ожидая конца этой встречи. Тэхён начал говорить ровным тоном о своём проекте, показывая все достоинства торгового центра и его будущие возможности. Он прекращал обращать внимание на людей вокруг, но внутри его всё равно пробирала дрожь от мысли о том, как много зависит от этого выступления. И когда Юнги поднялся с места, заставляя всего одним движением замолчать всех в этом зале, Киму резко стало плохо, его глаза остекленели, а в горле появился огромный ком. – Довольно, мистер Ким, – рокотом раздался голос босса. – Ваш проект привлекателен, но не имеет будущего. Я сказал это вам и скажу всем присутствующим. В этом году ни один проект не будет реализован моей компанией. Прошу простить, но мне нужно идти. У Тэхёна колени подкосились, земля ушла из-под его ног, тело стало ватным, а глаза перестали видеть всё происходящее. Он чуть пошатнулся, сам того не осознавая кланяясь, когда Юнги вышел из зала. После этого тут стало до невыносимого шумно, но Ким ничего из этого не мог услышать, только эхо, что отдавало непонятными восклицаниями.

🖤

– Ну наконец-то, Ким Тэхён, твоя задница дошла до дома, – воскликнул Чонгук, как только альфа появился на пороге. Однако после этого он и слова не смог сказать. Тэхён, даже не раздевшись, прошёл к омеге, кольцуя его в крепкие объятия, тяжело вдыхая любимый запах, которым пах только Чонгук. Младший словно онемел, он не понимал, что происходит, но не хотел рвать эту связь с Тэхёном. Он легко приобнял Кима, носом проводя по его скуле, даря альфе ещё больше своего запаха. – Всё хорошо, любимый. Я рядом. – Я хотел сделать, как лучше. – Сейчас уже лучше, родной. Не гонись за идеалом. – Но я же гонялся за тобой, – чуть смеясь, произносит альфа, заставляя Чонгука улыбаться. – И тебе должно хватать этого. Тэхён отстранился от Чонгука, проведя по его щеке большим пальцем, тихо шепча: – Спасибо, что ты со мной. – Пойдёшь ужинать? – А у нас что-то есть? – У нас нет, но в ресторанах постоянно, – смеялся Чон, ведя Тэхёна к кухне. – Потом расскажешь, что случилось. – Обязательно, малыш. Как прошёл твой день? – интересовался Ким, снимая пальто. – Я говорил с отцом, – воодушевленно начал Чонгук. – Брат уже прилетел, поэтому он даже не ворчал на твой счет. Завтра должно всё пройти идеально, – целуя альфу в губы, восклицал Гук. – Надеюсь, я найду общий язык с твоим братом, родной. – Хосок очень общительный. Нет человека, которого он бы не разговорил и который ему бы не понравился. Был один, но он давно ушёл в небытие. Тэхён нахмурился. Имя брата Чонгука почему-то казалось до боли знакомым, но альфа никак не мог вспомнить, кого же так звали. – Твой брат учился в Корее? – интересовался Ким. – Да. Потом улетел в Штаты на четыре года и только сейчас возвращается. Он крут. У Тэхёна в голове мелькнула совсем нерадостная мысль, но альфа тут же отбросил её в сторону. Не может быть таких страшных совпадений. – Завтра всё будет безупречно, – взяв руку Чона в свою и поцеловав, говорил Ким. – Да-а, – тянул Гук, – Но, Тэ, ты должен кое о чём знать. Альфа вопросительно вскинул бровь, прищуриваясь к Чонгуку. – Дом папы, – продолжал Чон. – Он немного больше, чем ты ожидаешь, – омега неумело улыбнулся, кося взгляд. – Намного больше. – Твой отец – преподаватель в университете, не думаю, что ваша дача меня шокирует. – Особняк в две тысячи квадратных метров, – поправил Гук, отводя взгляд. Тэхён неверяще нахмурился, чуть приоткрыв рот. – Это дом папы, который достался ему по наследству, – вновь пояснил омега. – Зато твой папа с твоим отцом точно по любви, – сам того не понимая, произносит Тэхён, на что получает кулаком по плечу.

🖤

– Боже, мы точно ничего не забыли? – садясь за руль, цедит альфа, неумело пытаясь пристегнуться. – Ты уже это в сотый раз спрашиваешь, Тэ. И я в сто первый раз отвечаю, что нет. – Я не волнуюсь, – предвкушая нотации Чонгука, произносит Тэхён, поправляя волосы. – Ты надел пиджак на себя обратной стороной, любимый, – отворачиваясь от альфы, чтобы случайно не засмеяться, говорит Чонгук. – Чёрт, – тянет Тэхён, опрокидывая голову назад. Из губ омеги всё же срывается небольшой смешок, который через секунду превращается в затяжной кашель. – Всё в порядке? – волнуется Тэхён, гладя Чонгука по ладони. Чонгуку с утра нездоровится. Небольшая температура появилась ещё вчера вечером, а с сегодняшнего утра его начало тошнить и больше обычного клонить в сон. Он это умело списал на волнение и усталость, про которые, конечно же никогда не скажет Тэхёну. – Просто подавился, – успокаивает он альфу. – Поехали уже, иначе папа обидется, что его обед успел остыть, пока мы добирались. Через несколько часов Тэхён заехал на территорию частных домов, попутно спрашивая у омеги, точно ли верно они едут. Коттеджи тут чуть ли не сияли золотом. Только заборы, выстроенные недалеко от дороги, способны были показать, насколько богатый хозяин живёт за ними. Даже воздух тут отдавал дорогими духами, и от этого аромата Тэхёну становилось не по себе. Он точно не вписывался в эту атмосферу дорогих машин и изысканных костюмов. Ким всегда жил просто – с порванными джинсами, которые вечно штопал папа и с кроссовками, которые носились по десять лет. Альфа сглотнул, когда вспомнил, кто он и кем являются родители Гука. Он больше обычного сжал руль в одной руке, другой поправляя галстук на шее, который прямо сейчас, казалось, душит Тэхёна. Чонгук заметил это, тут же кладя руку на бедро альфы и легонько гладя мужчину через ткань брюк. – Не волнуйся, Тэ. Они тебя полюбят. Хотел бы Ким в это верить. Ему была не нужна любовь родителей Чонгука. Всё, что когда-либо было нужно альфе – это сам Чонгук, и если для этого ему придется понравиться его родным, то альфа сделает всё возможное, чтобы они его любили. Во всяком случае, попытается сделать. – Нам направо, – говорит омега, и Тэхён разворачивает машину на небольшую тропинку, что ведет вглубь красивого поля. – Да ты шутишь, – видя перед собой огромный особняк, басит альфа. – Помнишь, что вначале недели я говорил о смелости? – Чонгук бросает вопросительный взгляд на Тэхёна, но тот даже не замечает его, большими круглыми глазами вглядываясь в родительский дом. – Мне кажется, – продолжает Ким. – Я больше не готов к встрече с твоими родными. – Уже поздно, – тянет Гук, готовый уже сам нажать на педаль газа. – Поехали, Тэ. – Всё-таки зря не купили вино. Мне бы оно не помешало. Чонгук открывает рот, но внезапный шум не даёт ему сказать и слова. Большие ворота автоматически открываются перед ними, на что Ким с особым нежеланием жмет на газ, двигаясь вперёд. Казалось, Тэхён только что заехал в один из императорских дворцов династии Чосон. Небольшой пруд, который берет начало из маленького водопада, мягким покрывалом стелился вдоль всего двора. Каменные мосты, что были по обе стороны от главной дороги, выглядели на его фоне гармонично и дорого. Папа Чонгука особенно любил воду, из-за чего даже настоящего пруда не хватало, чтобы как следует удовлетворить его перфекционизм. Посередине возвышался гранитовый фонтан в стиле рококо свадебного торта. Он, как ничто иное, украшал этот двор, выглядя величественно и завлекающе приятно. Ким с удивлением смотрел на фигуры, что медленно утопали в воде этого фонтана, чуть не теряя управления и не въезжая в саму постройку. Он умело повернул руль, объезжая фонтан и останавливаясь у крыльца за ним. Там их уже встречал приятный мужчина, который стоял в деловом пиджаке и держал на одной руке ткань, чем-то похожую на полотенце. – Сокджин хён, старый ты пень, я думал, ты уже помереть успел, – радостно выкрикивает Чонгук, выбегая из машины, обнимая дворецкого. – Я всего на несколько лет старше вас, молодой господин, – цедит омега, у которого, кажется, выступают желваки на висках. – Пять лет, мой старый друг. Дворецкий зажмуривает глаза, тупо улыбаясь Чонгуку, с мыслью, что если он убьет этого мелкого засранца, то его уволят с этой очень даже хорошо оплачиваемой работы. – Как я всё-таки рад, что вы выросли, – ядовито тянет Сокджин. – Я стал красивее и умнее? – в ожидании комплиментов спрашивает Гук. – Вы съехали из этого дома, – бросает Джин, наконец-то обращая внимание на Тэхёна. Ким продолжает удивленно рассматривать дом, попутно пытаясь достать пару небольших сумок из багажника. – Это ваш альфа? – интересуется Сокджин. – Это Тэхён. – Вы выбрали очень красивого молодого человека, господин Чон. – Сколько раз говорил тебе называть меня Чонгуком. Ещё мне выслушивать от дедов ненужные почтения. Сокджин не выдерживает и легко дает подзатыльник младшему, продолжая улыбаться ещё более широко и удовлетворенно. Он, будто только что ничего не произошло, подходит к альфе, хватая тяжелые сумки одной рукой, другой указывая на входную дверь. – Вас ожидают, прошу, пройдёмте за мной. Тэхён подрывается за омегами, заходя в дом и ещё сильнее раскрывая рот. Огромные колонны, что столпами возвышались в холле, казалось, были выше деревьев и небоскрёбов. Они красивой пеленой сливались с фресками на потолке, словно куполом накрывая всё пространство. Впереди с обеих сторон были лестницы, что вели на второй этаж, а под ними вырезалась красивая арка, что вела в главный зал, откуда слышались разговоры и смех. Ким тяжело вздохнул, ступая за Чонгуком след в след. Сейчас омега для него был подобен каменной стене, которая могла спасти его от нашествия бомб. И пусть по всем канонам альфа должен оберегать своего омегу, сейчас же Тэхён хотел, чтобы Чонгук оберегал его. Ким чувствовал себя безумно маленьким и никчемным под покровом огромного дома, и если бы не самоуважение, он бы разрыдался прямо на месте. Однако Тэхён шёл стойко, держа осанку прямо, а голову гордо поднятой. – Гук-и, милый! – воскликнул чей-то нежный голос. – Как долго мы тебя ждали. Это был папа Чонгука. Небольшого роста мужчина со светлыми волосами и выразительными чертами лица напоминал Гука. Он был также подтянут и хорош собой, одетый в свободные, однако не без изящества красивые наряды. Длинный жакет в пастельных тонах, под которым скрывалась шёлковая рубашка и такие же светлые штаны – мужчина словно излучал тепло своим присутствием, отчего Тэхёну становилось немного спокойнее. Он уже встречался с папой Чонгука, и это единственный человек, к которому Ким смог найти подход. Мэй, что означало цветок на корейском, так звали омегу, и при виде него Тэхён смог улыбнуться, чуть расслабляя плечи. – Сын, – пробасил тяжелый голос, – Давно тебя не видел. Ты стал действительно красивым омегой, прям как папа. Большой мужчина встал с дивана, подходя к Чонгуку и обнимая его. Его черты были похожи на европейские. Густые тёмные волосы альфы были уложены назад, облегающая массивные мышцы рубашка была заправлена в штаны, а на длинных пальцах сверкали кольца. Этот человек вряд ли походил на профессора в университете. Скорее мужчина напоминал итальянских мафиози из дешёвого европейского сериала. Тэхён даже успел подумать, как он мог вытворять всю ту ересь с человеком, который выглядит настолько устрашающе. Однако затем вспомнил, как этот самый человек завалил его на первой же сессии, и всё встало на свои места. – Тэхён, детка, ты чего стоишь, как не родной? – тянет папа Гука, рвясь из объятий сына к Тэхёну. – Сто лет тебя не видел. Ты так возмужал, так вырос, но, конечно, накачаться тебе не помешает, а то скоро со своим спортом Чонгуки будет походить на альфу больше тебя. – Папа! – выкрикивает Чонгук, в попытке остановить омегу, пока тот ненароком не оскорбил Кима. – Шутка, – мягко улыбается мужчина. – Мой сын выбрал себе самого красивого альфу. Тэхён пытается неумело улыбнуться в ответ на высказывания мистера Чона, однако тут же ловит на себе ледяной взгляд альфы, который заставляет мурашками покрыться всю кожу. – Ким Тэхён, – словно приговор медленно, но грозно произносит отец Гука. – Господин Чон, – кланяется Тэхён альфе. – Приятно вас видеть в добром здравии. – Не могу того же сказать тебе. – Дэхён, – зовёт Мэй мужа и берёт того под руку. – Если ты будешь не лестно отзываться о наших дорогих гостях, то в постели тебе придется проводить время только со своей рукой, – улыбаясь, цедит омега. Чонгук мгновенно закатывает глаза, а Тэхён еле сдерживается, чтобы не засмеяться в голос. Он криво улыбается родным Гука и на грани слышимости вздыхает, наконец расслабляясь и чувствуя нерушимую защиту двух омег. – Где Хосок, пап? – наконец подает признаки жизни Чонгук. – Твой брат уехал в город. Я говорил ему, что ты приезжаешь, но когда последний раз он меня слушал? Весь в твоего отца, – омега хлопает в ладони, подзывая к себе дворецкого, – Джинни, родной, будь добр приготовь блюда к ужину. Думаю, нам стоит покушать на террасе, чего всем тесниться в столовом зале? – Сокджин послушно кланяется, уходя из гостиной, а Мэй мило улыбается ему в след. – Гук-и, милый, пойдём со мной, поможешь. Пусть Тэхён отдохнёт от дороги. – Я с вами, – вызывается Дэхён, на что видит неодобрение в глазах мужа. – Нет, не альфье это дело на кухне стоять. – Ты говоришь по-другому каждый день, заставляя меня готовить. Омега пихает мужа в бок, с угрозой смотря на альфу. – Пойдём, милый, – беря Чонгука за руку, – А вы расслабьтесь, выпейте что-нибудь за встречу, – Мэй подмигивает Тэхёну, тут же ускользая из гостиной с сыном. – Ты точно спрятал ружья? – спрашивает Чон младший, оглядываясь назад. – Не волнуйся, Гуки, они в надежном месте.

🖤

Тэхён уже двадцать минут сидел уткнувшись в стену, на которой, кажется, уже мог посчитать собравшиеся пылинки. У него словно ком в горле застрял, который и слова не давал сказать. Хотя, почему-то казалось, что если Тэхён хоть что-то скажет, его повесят за собственные потроха. Отец Гука сидел, опершись о свои колени. Он будто заснул. Ну или Тэхён хотел так думать, потому что альфа не шевелился уже долгих двадцать минут. Он смотрел на пол, не поднимая головы. Казалось, что если он её поднимет, то Ким увидит красные от гнева глаза, которые прострелят в нём дыру. – Мистер Чон, – протянул Тэхён, но как только Дэхён посмотрел на него, Ким понял, как сильно он сглупил. Глаза старшего альфы действительно были красными. Капилляры в них полопались, а свет от горевших огней напускал неприятную черную тень на его глазницы. Ким чуть не взвизгнул от такого вида, но тут же успокоился, рвано улыбаясь. – Скажи, ты послан на землю, чтобы я страдал? – болезненным тоном спросил Дэхён, над чем Ким даже задумался. – Я люблю вашего сына, – отвечал Тэхён. Старший альфа мотнул головой, наконец, вставая с места и подходя к старому, но достаточно изысканному шкафу. Он, не думая, открыл дверцу, доставая бутылку какого-то вина и залпом выпивая почти половину её содержимого. – Мне Чонгук сказал, что вы не пьёте, – чуть ли не шёпотом произносил Тэхён. – Не пил, – рявкнул мужчина. – Первый раз опьянел, когда сын мне заявил, что встречается с тобой, – альфа сделал ещё пару глотков, – Второй, когда он сказал мне, что вы съезжаетесь. Третий сейчас. – Вам так и до алкоголика не далеко, – не думая, произнёс Тэхён, тут же мысленно давая себе подзатыльник. Дэхён тяжело вздохнул, тут же делая ещё протяжных несколько глотков. Он чуть не валился с ног, однако стойко себя держал, опираясь на спинку кожаного дивана. – Вам лучше присесть, – кивает Тэхён, и альфа действительно делает пару шагов в сторону дивана, садясь на подлокотник. – Мистер Чон, я знаю, мы не ладим, но я люблю вашего сына и хочу всегда быть с ним, – продолжает Тэхён, – Хочу сделать ему предложение руки и сердца. Брови Дэхёна вздымаются до самих корней волос, а глаза становятся круглыми, словно шары для боулинга. Он вновь встаёт с места, подходя к старой бутылке и опустошая её полностью. Тэхён на это только тяжело вздыхает, думая, что всё же с этим предложением стоило повременить. – Ты, – наконец произносит альфа, – Демон подземелья. Никогда не выйдешь за моего Гука. Ты его не достоин. Тэхён чуть косит взгляд. Он встаёт, подходя к Дэхёну, и уверенно смотрит тому в глаза. – Уж извините, мистер Чон, но это не вам решать. – Я его отец, а ты только временное помешательство моего сына. – Мы любим друг друга. – Нет, – смеется альфа, опираясь о шкаф рукой, – Не говори мне таких гадостей. Ты тот самый Ким Тэхён, который на первом курсе пропускал пары, потому что в туалете с омегами зависал. Я не позволю тебе испортить жизнь Гука. – Я изменился, – цедит Тэхён, но его словно не слышат. – Для меня ваш сын – единственный. Мы истинные. Дэхён тяжело вздыхает, пытаясь успокоиться. Он вновь тянется к открытому шкафу с алкоголем, но Ким не дает ему это, тут же с силой захлопывая дверцу. – Послушайте, прошу, – тянет Тэхён, но тут же застывает в немом вопросе. Лицо отца Гука странно скривилось, будто тот вот-вот закричит и заноет. Его ноздри расширились, а щеки покраснели. Тэхён с непониманием смотрел на эту картину, пока вдруг не почувствовал странное пошатывание дверцы, будто ту не до конца закрыли. Он с шоком в глазах и матом на губах развернул голову, видя руку альфы, которая застряла в проёме двери. Тэхён мгновенно отринул руку от шкафа, зажмуривая глаза и покрываясь испариной. – Ты, – смотря на красную ладонь, произносит старший, пытаясь скрыть мат, которым вот-вот покроет Тэхёна. – Зачем преследуешь меня? Тебе не хватило университета? – с болью в голосе, произносит профессор. – Простите, я… Позвольте помочь, – подходя к альфе ближе, чуть ли не стонет Ким, но от него резко отходят, запинаясь в своих же ногах. Тэхён машинально протягивает руки в надежде помочь, но лишь сильнее толкает альфу на пол, камнем падая с ним. Ким оказывается на коленях старшего, придавливая его всем своим весом, округляя глаза и сминая губы. – У нас почти всё готово, – входит в зал папа Гука и странно хмурит брови. – Я, конечно, не так представлял ваше общение, но это тоже в целом неплохо. – Я его убью, – голодным зверем ревёт Дэхён. – Убью! Он тянет руки к Киму, на что тот уворачивается, пытаясь встать с пола, и ненароком ставя колено на яйца старшего. Он чувствует, как под ногой что-то неприятно перекатывается и, не успев осознать, надавливает на это только сильнее. Лицо профессора моментально синеет, а руки тянутся к члену. И тогда Тэхён подрывается, вставая с чужого достоинства и прикрывая открытый рот руками. – Простите… Я… Альфа кричит, задыхаясь. Он перекатывается из стороны в стороны, держа в руках помятые яйца, которые ужасно ноют и болят. Старший омега смотрит с шоком на лице, подбегая к мужу и падая к нему, беря его лицо в свои тёплые руки. – Тэхён, лучше тебе идти к Чонгуку, – говорит Мэй. – И скажи ему убрать со стола столовые ножи.

🖤

Сзади особняка была огромная терраса, которая, кажется, была предназначена для – по меньшей мере – пятидесяти людей. Круглые столы стояли аккуратными рядами на дорогой плитке, и над ними возвышались каменные колонны, которые держали стеклянный навес. Вокруг вразброс стояли статуи и маленькие фонтаны, а вдалеке виднелся ещё один мост, ведущий через пруд. Тэхён бы вновь удивился масштабам дома родственников Гука, но сейчас альфа не обращал внимание на роскошь вокруг, он спешил к Чонгуку, в надежде укрыться от грядущей грозы за его спиной. Отец Гука точно не тронет своего сына, и это радовало Кима до мелких покалываний на кончиках пальцев. – Хён, – воодушевлено воскликнул младший, помахав альфе. Тэхён тут же сорвался с места, идя к огромному прямоугольному столу в центре террасы. Над ним куполом возвышалось красивое стекло чем-то похожее на витраж, а рядом стояли изысканные статуи богинь древней Греции. И Чон знал, что Тэхёна до безумия вдохновляют такие вещи, но сейчас альфа почему-то не выглядел восхищенным. – Ты как? – интересуется омега, хмуря брови. – Всё хорошо, – неуверенно говорит Тэхён, на что Чонгук скрещивает руки. – Просто сегодня последний день моего существования. – Брось, всё так плохо? – Ну, скажем так, если ты хотел младшего братика, то его теперь точно не будет, – омега вопросительно вскидывает брови, мотая головой. – Я наступил на яйца твоему отцу. – Боже! – вскрикивает Чонгук. – Тэхён, зачем?! – Да я по-твоему специально что ли? – Как это вообще могло произойти? О Господи. – Я потом расскажу, Гуки, давай сейчас уберем все ножи со стола, – подрывается Тэхён. – Вилки желательно тоже. Да и ложки. Всё, что можно засунуть в жопу, надо убрать со стола. – Тэхён, – чуть ли не стонет омега, но всё, что он собирается сказать, тонет в резком гудящем звонке. Телефон. Чонгук берёт трубку, медленно вздыхая. – Хо, где тебя вообще носит? – отходя от альфы, спрашивает Чонгук. – Прости, братишка, я тут задержался, – сзади слышатся непонятные смешки, и звуки причмокивания, из-за чего Гук смущается и отводит телефон чуть подальше от уха. – Я прибуду через час, не дольше. Надеюсь, твой парень ещё жив. Чонгук оборачивается, смотря на то, как Тэхён сметает все приборы со стола. – Если ты задержишься хоть на секунду, то увидишь только его труп, Хо. Хосок смеётся в трубку, целуя брата и бросая телефон.

🖤

Они сидели в абсолютной тишине, изредка прерываемой звоном бокалов и разговором папы с сыном, который совсем не помогал разрядить обстановку. Тэхён сидел прямо напротив отца Гука, из-за чего даже кусок в горло не лез. Муж Дэхёна накормил того обезболивающим, по совместительству успокаивающим нервы, из-за чего альфа сидел тихо, однако Тэхён все равно чувствовал на себе тот колющий страх от чужого взгляда. Профессор смотрел на Кима, не отрываясь, даже когда он брал в рот острую курицу, он не отводил глаз от лица альфы, и Тэхён невольно думал, что сейчас этот человек представляет, как жуёт его потроха. – Ну дак что, Тэхёни, – обращается к альфе Мэй, – Какие у тебя планы на жизнь? Гуки мне рассказывал, что ты работаешь в компании Мин, это перспективно. – Да, – кивал альфа, на что слышал точно такое же «да» от отца Гука. – Я, – чуть смущённо говорит Тэхён, – Хотел бы возглавить когда-нибудь собственный проект. – Собственный проект, – повторяет Дэхён, и у Кима по позвонку идут крупные мурашки. – Не обращай внимания, – машет рукой старший омега, – У него стресс. Продолжай. – Ну, мне больше не о чем мечтать, мистер Чон. – Просто Мэй, – перебивает омега. – Мэй, – повторяет Тэхён, – Я встречаюсь с самым лучшим омегой на свете, у меня хорошие друзья и прелестные родители. Всё, чего я сейчас хочу, это хотя бы минимального повышения в должности. – Должности, – повторяет альфа. – Прелесть какая, ты такой милый, Тэхёни. Гуку так повезло с тобой. Старший альфа вскидывает брови на лоб, расширяя глаза и поворачиваясь к мужу. – Повезло? – неверяще тянет он. – Конечно, просто посмотри, какой твой будущий зять милый. Тэхён чуть смущается, а профессор напротив вздыхает, беря бокал с водой и залпом его выпивая. – С отцом точно всё в порядке? – взволнованно спрашивает Гук. – Он выпил и после принял таблетки. Он в порядке, просто тяжело воспринимает действительность, – старший омега гладит мужа по ладони, медленно поворачиваясь в сторону поместья. – Твой брат снова задерживается. – Должен через пять минут подъехать, – смотря на часы, тянет Гук. Действительно, через пару минут слышится тяжелый скрежет шин по асфальту и звонкие, оглушающие гудки. Хосок любил гонять на трассе, и не упускал возможности красиво припарковаться рядом с родительским домом, оставляя черные полосы на дороге. Джин за это чуть ли не каждый раз укоризненно глядел на альфу, желая скорее заставить своего работодателя оттирать полосы с асфальта, чем заниматься этой неблагодарной работой самому. – Юх-у-у, – эхом отдаётся в ушах, и улыбка Чонгука расплывается по всему лицу. – Братишка! – спустя долгие несколько минут кричит Хосок, как только выходит на террасу. Он проходит чуть дальше, видя довольные лица родителей и самого Гука. Улыбка Хосока достаёт до самых ушей. Парень был безумно красив и скорее походил на отца, чем на папу. Светлые, чуть ли не белые локоны легко развивались под дуновением ветра, а желтый гоночный костюм красиво облегал стройное тело. Взгляд Хосока ястребом пролетел по всем тем, кто находился за столом, останавливаясь на тёмных кудрявых волосах. Тэхён ещё не успел обернуться, но, кажется, как только он это сделал, то вмиг успел пожалеть о том моменте, когда решил поехать к родителям омеги. – Только не это, – страдальческим тоном произнёс Тэхён. Лицо Хосока вытянулось, рот открылся в немом крике, а глаза округлились. Он пальцем указал на Тэхёна, громко рыча: – Ты! Паршивец! Чонгук в этот момент потерял дар речи, по его коже прошлись мурашки, а губы чуть затряслись. – Мы можем всё обсудить, – поднимая руки вверх, продолжает Тэхён. – Не стоит горячиться. – Я говорил, что найду тебя, поганец, – кидая в него очки, тянет Хосок, подходя только ближе, – Я сейчас твои яйца сожгу. – Это лишнее, – встаёт со стула альфа. – Мне кто-нибудь объяснит, что происходит? – удивленно спрашивает Мэй. – Объясню, – рычит сын, – Как только убью его. Хосок подрывается с места, начиная бежать за Тэхёном, который умело перепрыгнул через стул и рванул к пруду. Брат Гука рвался за Кимом, словно за добычей, лишь на пару сантиметров отставая от другого альфы, пытаясь поймать его рукой, но хватая лишь воздух. – Мне кажется, они знакомы, – тянет Мэй, хмуря брови. Чонгук словно находился в астрале. Он ожидал любой реакции от брата, но явно не думал, что он сорвется на Тэхёна, будто ненавидит его сильнее всех людей вместе взятых. Он тяжело сглотнул, наблюдая, как Хо продолжает по кругу гнаться за Тэхёном, изредка кидая в него мелкие предметы, что попадутся под руку. Чонгук моляще повернулся к папе, но его взгляд застрял на плачущем альфе, что сидел рядом со старшим омегой. – Отец, – вскрикнул Гук, – Тебе плохо? – Ещё никогда не было так хорошо, – вытирая текущую слезу, отвечает Дэхён, – Ты прав, любимый, – обращаясь к мужу, – Хосок пошёл в меня. Как же он вырос. Я так горд за него. Мэй отвешивает альфе хороший подзатыльник, а сам сочувствующе глядит на сына. – Их надо разнимать, – тянет папа Гука. – Сначала надо их поймать, – стонет сын. – Ты прав, – говорит омега, встав с места, – Сокджин, милый! – кричит мужчина, на что неподалёку стоящий дворецкий оборачивается. – Разними этих двоих, будь добр, только никого не рань. – Ты уверен, что Джин хён справится? – недоверчиво спрашивает Гук. – Нет, но будет удивительно, если мастер спорта не угонится за двумя альфами. Чонгук недоумевающе вскидывает брови с шоком смотря на Сокджина. – Он кто?! – чуть ли не вопит Чонгук. – Джинни десять лет занимается тхэквондо, плаванием, каратэ и другими сложными видами спорта, ты не знал? Чонгук открывает рот, думая, что ему ещё страшно повезло остаться живым за все долгие годы донимания своего дворецкого. Он тяжело вздыхает мотая головой и выпивая пару глотков воды, чтобы заглушить вмиг появившуюся сухость. – Можешь поранить, но не Хосока, – добавляет отец, на что получает очередной подзатыльник.

🖤

Сокджин за шиворот держит двух альф, мило улыбаясь, смотря на Чонгука и господина Чона. – Какого чёрта? – первым начинает старший омега. – Он мне волосы сжёг! – вопит Хосок. – Случайно, – защищается Тэхён. – Зажигалкой. – Он оказался не в том месте и не в то время. – В туалете во время перемены! – Все студенты знают, что это самое опасное место в универе! Сокджин умело отвешивает обоим подзатыльники, как только они срываются на крики, на что оба мужчины рычат и отворачиваются друг от друга. – Ты знал? – шепчет Мэй сыну. – Впервые услышал об этом. Но как Хосок с лысиной ходил, помню. Старший омега чуть смеётся, положительно кивая. – Ладно! – воскликнул он, встав со стула. – Сейчас это уже неважно. Мы должны быть разумными, господа. Тэхён, извинись перед Хосоком и пожмите после этого друг другу руки. – Да не в жизни, – цедит Хосок. – Правильно, не пожимай этому демону руку, – кивает Дэхён. – А ну быстро пожали друг другу руки, – шипит Сокджин и даже на Чонгука распространяется эта ужасающая аура омеги. – Прости, – говорит Ким, протягивая руку. Хосок с неприязнью смотрит на дворецкого, резко подав ладонь альфе и сжимая её с такой силой, что у Тэхёна кости трещат. – Прощаю, – цедит Хо, тут же обрывая эту жуткую связь.

🖤

Тэхён был готов лезть на дерево. Он просидел за столом уже более часа, смотря то на Дэхёна, который не отрывал от него яростного взгляда, то на Хосока, который, казалось, бьёт его даже на расстоянии. На улице уже приятно стемнело, и на террасе включили мягкий свет ламп. Сокджин принёс всем по десерту и чаю, из-за чего даже каменная гримаса Хосока чуть смягчилась, и тот наконец раскрыл рот. – Значит, вы с этим Сатаной на минималках встречаетесь? – Хо, – стонет Чонгук. – Я не верю, что ты мог влюбиться в него без чёрной магии! – А я влюбился, – рычит Чонгук, тут же остужая опаленное горло стаканом воды. Тэхён под столом сжимает ногу омеги, гладя его и прося успокоиться. – Я понимаю, что не всем из вас приятен, – начинает Ким. – Никому не приятен, – прерывает Хосок. – Мне и Чонгуку очень даже приятен, – рычит на сына омега. – Да потому что он вас околдовал! – Но, – продолжает настойчиво Тэхён. – Ради Чонгука, пожалуйста, постарайтесь меня принять, – опуская пустой взгляд на стол, чуть ли не молит альфа. – Он не достоин того, чтобы при каждой семейной встрече вы так себя вели. Если вам будет неприятно, я могу не приезжать в дальнейшем, но сейчас, пожалуйста. Он очень ждал этого вечера. – Я сам могу за себя говорить, Тэ, – кладя свою руку на ладонь альфы, цедит Гук, - И без тебя я никуда не собираюсь ездить. Или вы принимаете нас обоих, или впредь будем видеться только на территории ресторанов и отелей. Хосок косит взгляд, а отец всё также остаётся непримирим, смотря с неприязнью на своего бывшего студента. – Прости, братишка, – тянет Хосок. – Не подумал про тебя. – Ты ещё пожалеешь о своих словах, сын, – грозит альфа. Успокоительное давно выветрилось из его крови, из-за чего голос был тяжелым и нагнетающим. – Никогда, отец. Я ответственен за них, как ты меня и учил. Я люблю его. – Нет. – Дэхён! – резко кричит омега на мужа. – Когда же ты начнёшь понимать, что в этой жизни всё случается не так, как ты того хочешь? Твой сын влюбился, а ты своим узким лбом не можешь осознать этого великого чувства. – Этот извращенец с самого начала университета каждых встречных омег к себе в койку звал. Он не знает, что такое любовь, соблазнил Гука и выкинет его, когда заблагорассудится. – Хватит! – ревёт омега, вставая с места и ударяя руками по столу. Его глаза налились злостью, отдавая маленькими красными огоньками в темноте этой ночи. – Ты не имеешь права говорить так о том, кого не знаешь. Это Тэхён хотел приехать к вам, чтобы подружиться и поговорить, чтобы вы увидели, что он изменился. А вы только за этот вечер наговорили о нем столько гадостей, сколько он ни разу ни про одного из вас не говорил. Это не он не достоин второго шанса, а вы. Чонгук выходит из-за стола, направляясь в особняк. Этот вечер дался омеге намного тяжелее, чем он мог представить, и Тэхён это понимал. Альфа зажмуривает глаза, морща нос. Он уже успел пожалеть о том, что втянул в это Чона. Он, не особо думая о реакции остальных, срывается за младшим, догоняя его только в холле дома. – Гук-и, малыш, – нежно тянет Ким. – Прости, Тэ, я думал, будет намного лучше, – Гук чуть не плачет, он прижимается к груди альфы, вдыхая его приятный запах лесной свежести. – Родной, ты не виноват. Ты прав, мне нужно быть немного взрослее. – Нет, Тэ, тебе не нужно быть тем, кем ты не являешься. Отец не имел право говорить о тебе те вещи. – Малыш, – целуя омегу в макушку, тянет Тэхён. – Я не обижен, родной. – А я да. Я думал, отец может понять меня. – Он поймет, просто всему нужно своё время. У Чонгука внутри, казалось, рушатся маленькие вселенные. Под грудной клеткой омеги всё неприятно сжималось и кололо, а живот начало тянуть и скручивать. Он ещё сильнее обнял Тэхёна, не оставляя и миллиметра, что может разделить тела. Только в альфе он находил нужный ему покой. Только с ним он мог не бояться жизни. И как же Гук ненавидел, когда эту любовь сравнивали с помешательством. – Пойдем отдыхать, Гук-а? Я скажу твоим родным, что ты устал. – И на тебя опять накричат, – поджимая губы, говорил омега. – Пускай. Тебе нужно отдохнуть, родной.

🖤

– Ты ужасен, Дэхён. Как можно было разговаривать так с сыном? Альфа стоял, не шевелясь. Они с мужем и Хосоком давно зашли в особняк, но не стали тревожить Гука с Тэхёном. Мэй помогал Джину в мелких делах, а старший сын, не сказав и слова, ушёл к себе в комнату, перед этим мельком заглянув в главный зал, где под тихое звучание из телевизора сопел брат со своим альфой. – Я думаю, – начал Джин, обращаясь к Дэхёну, – Вы не правы, господин Чон. Тэхён показался мне очень надёжным человеком, который искренне любит вашего сына. – Ещё мне дворецкие нотации не читали, – выплюнул альфа. – Ты сегодня вконец решил меня разозлить, Дэхён?! – кричал Мэй. – Извинись перед Сокджином, он давно не просто служащий, а часть нашей семьи, и ты это знаешь. И уж сегодня то я понял, что он намного мудрее тебя. Альфа нахмурился, бросая скомканное «Извини» Джину. – Я не знаю как, но завтра вы должны будете подружиться с Тэхёном. И уж поверь, если ты этого не соберешься делать, то ты не только с сыном будешь встречаться на территории отелей, но и со мной. Дэхён неодобрительно посмотрел на мужа, но тут же отвёл взгляд, поворачиваясь к двери и через несколько секунд захлопывавая ту с обратной стороны. – Он не за ружьём случайно пошёл? – продолжая мыть посуду, интересовался Сокджин. – Пусть только попробует, это ружьё выстрелит ему между ног в этом случае. Дэхён прошёл лестничный проём, останавливаясь у закрытой двери в главный зал особняка. Он хотел было зайти, но что-то ему помешало. Профессор застыл, как вкопанный, держа ладонь над ручкой. Он любил сына до безумия, и это знали все, в том числе и Гук. Дэхён был помешан, чтобы у омеги были самые лучшие игрушки и друзья, покупал ему всё дорогое и изысканное, и когда узнал, что вместо ответственного и перспективного альфы, Чонгук выбрал Тэхёна, отец взбесился. Он до сих пор не считал Кима достойным, но идти против сына, Дэхён хотел в последнюю очередь. Он чуть дёрнул ручку, оставляя мелкую щель в проёме дверей. Альфа тут же поджал губы и нахмурился. Его сын смирно спал на Тэхёне, уткнувшись лицом в его грудь, руками обнимая мужчину за талию. Дэхён бы хотел возмутиться, но, видя взгляд Кима, успокоился, в момент вспоминая себя, когда был влюблён в Мэя. Тэхён медленно поглаживал омегу по голове, взъерошивая его волосы и мелко улыбаясь, когда Чонгук мило морщил нос. Альфа смотрел на него с бездонной любовью, которая отражалась в агатовых глазах сверкающими искрами. Ему было всё равно на телевизор, что тихо играл на фоне, на недавно приоткрытую дверь и, даже если бы сейчас пошла гроза или пролетел метеорит, Тэхён бы не отвернулся от Чонгука. Для Кима не было чего-то важнее, чем его омега. Он был готов вечность пролежать на этом диване, обнимая Гука и даря ему что-то больше, чем просто любовь. Тэхён дарил ему весь свой мир, безвозмездно отдав омеге своё сердце. – Теперь видишь? – шептал Мэй, подошедший сзади к мужу. – Он любит его больше, чем мы с тобой можем представить.

🖤

– Хён-а, милый, поднимай свою красивую задницу и пойдём на завтрак, – шептал на ухо альфе Чонгук. Тэхён бы хотел воспротивиться, но как только увидел радостную улыбку омеги, блаженно растянулся на двуспальной кровати, в которую ночью отнёс сопящего Гука, и обхватил младшего руками, затаскивая его в крепкие объятия. – Нет, Тэ, у тебя изо рта воняет, – пытаясь вырваться, смеялся младший. Тэхён специально дыхнул на омегу, заставляя того кашлять и кривить лицо. Альфа громко рассмеялся, затем успокаиваясь и смотря на красивое лицо напротив. – Только ничего не говори, – улыбался омега, ладонью убирая локоны чёрных волос с щёк альфы. Он провел большим пальцем по скуле Тэхёна, ластясь к нему только ближе. – Мне уже лучше, Тэ, спасибо. Вчера был тяжёлый день, но я уверен, этот будет на порядок лучше, – Тэхён улыбнулся, кивнув Чонгуку и подставляя ему свою щёку. – Хочешь, чтобы я тебя поцеловал? – спрашивал младший. – Ты должен хорошенько об этом меня попросить. – Ким выпучил глаза, непонимающе улыбаясь. Он сощурился, проводя рукой по спине омеги, в момент забираясь ладонью под его футболку, начиная щекотать Гука до тех пор, пока у него мелкие слёзы не появились на глазах. – Всё-всё, – кричал Гук, – Хватит, прошу, я сейчас умру, – задыхаясь от собственного смеха, молил омега, но Тэ продолжал напирать. Альфа забыл, что младший не один год занимается боксом в эту минуту, отчего ошарашено начал смотреть на Чонгука, как только тот положил его на лопатки, хватая тонкие запястья Тэхёна в свои руки. – Ты ужасен, Ким Тэхён, – Гук всё же приблизился к чужой щеке, мягко чмокая ту и трясь о неё носом. – Ещё раз начнёшь меня щекотать и я тебя свяжу, – улыбался омега, начиная вставать с Кима. – Я уже не один год об этом прошу тебя, родной, – улыбался Тэхён. – Иди уже в ванну, дурачок, мы так только к обеду подойдём. Тэхён нехотя поплёлся в ванну, что была прямо в спальне, оставляя Гука одного валяться на большой кровати. Чонгук с утра поговорил с родителями и, на удивление, не услышал ничего плохого о Тэхёне. Лишь искренние извинения от папы и отца за вчерашний вечер. Это внушило омеге надежду, отчего он поскорее хотел сесть за стол и поговорить со всеми членами семьи. Чонгук утопал в своих мыслях, словно в горячих источниках, пока вдруг живот гадко не скрутило режущей болью. Омега зажал рот рукой, жмуря глаза и резко подаваясь в туалет, который, слава богу, был отделен от ванны. Его начало тошнить, после чего Гук с загнанными от испуга глазами начал осознавать, почему всю неделю ему было так плохо. Он положил дрожащую руку себе на живот, оседая на холодном кафеле, пытаясь подавить всеохватывающий вопль. Нет. Он не мог. Чонгук начал отрицать внезапные мысли, которые, подобно коршунам, кружились в голове. Что угодно, но не это. Омега точно помнил, как выпил в тот день несчастную противозачаточную таблетку. Он был уверен, что ничего не произойдёт. – Милый, ты в порядке? – стучась в туалет, тянул Тэхён. – Д..да, сейчас выйду, – голос предательски дрожал, отчего слова были скомканными и неточными. Гук кое-как смог подняться с пола, вытирая обжигающие слёзы, что успели стечь по пунцовым щекам, открывая дверь и натыкаясь на изучающий взгляд альфы. – Точно всё хорошо, родной? – Да, Тэ, пойдём есть. Ким проводил взглядом отстраненного Гука, чуть пугаясь его запаха. Омега словно на секунду стал пахнуть по-другому, заставляя Тэхёна чуть поёжиться и покрыться мурашками.

🖤

– Хей, – выкрикнул знакомый голос, заставляя Кима застыть на месте, – Как там малой? – В порядке, – неуверенно пробасил альфа, – Спасибо, что помог найти его спальню. – Не для тебя старался, – выплюнул Хосок, встав напротив Тэхёна. – Гук любит тебя, а я люблю его. И до тех пор, пока он с тобой, я буду стараться тебя не прибить. Ким пару раз кивнул, отводя взгляд от собеседника, делая пару неловких шагов в сторону от Хосока. – Не туда, – цедил альфа, – Столовая в другой стороне. Тэхён поджал губы, медленно разворачиваясь к мужчине, вопросительно вглядываясь в его сторону. – Там? – указывая на соседний коридор, спрашивает Ким. – Тяжко, – закатывает глаза альфа. – Пойдем за мной, горе любовник, – разворачиваясь в сторону лестниц, басит Хосок, и Тэхён послушно следует за ним. – Значит, ты хочешь сделать братишке предложение? – по пути интересуется альфа, на что Ким чуть приоткрывает рот в удивлении. – Так очевидно? – Прям на лице написано. Ты, конечно, молодец, что хочешь сделать предложение Гуку при родных, но думаю, это глупо с учётом того, как тебя отец недолюбливает. Тэхён чуть мнётся, поджимая губы и отпуская взгляд на пол. – Я уже не уверен, что хочу сделать предложение Гуку в этом доме. – Хей, – схватив Кима за плечо, произнёс старший. – Не отступай, если что-то задумал. Уверен, Гук ждёт этого. Не заставляй меня думать, что ты бесхребетный. Внутри Тэхёна словно загорелась надежда. Хосок, сам того не понимая, встал на сторону Кима, даря ему нужную уверенность. – Прости, за тот случай, – искренне произнёс альфа, виновато заводя глаза, – Я тогда хотел не тебя поджечь, а препода по цифровой культуре. – Того противного старикашку, что все лекции пропускал, а зачёты не ставил? – Его самого, – улыбнулся Ким. Хосок засмеялся, положительно кивая в сторону Тэхёна. – Ладно, забыли. Нам в любом случае придётся сдружиться. Но мне вот интересно, как вообще балбес вроде тебя смог попасть в Сеульский университет? – Не смейся, но в школе я был прилежным учеником. – Гонишь. – Родители заставляли меня учиться на отлично, быть первым всегда и во всём, но в универе я понял, что не так уж и нужны эти грамоты и оценки. – Да уж, кому скажешь, не поверят. – Поэтому никому и не говорю. Приятная улыбка расплылась по лицу Хосока, красиво припадая к его глазам. Они дошли до конца коридора, где во всю стену стояла огромная дверь с позолоченными вставками. Хо, не особо заботясь, открыл ту ногой, громко выкрикивая всем «доброе утро». Свет только что вставшего солнца узорами переливался на стенах и колонах, что украшали зал. Огромные люстры линией выстроились над полом, красивой тенью падая на дорогой паркет. Казалось, эта столовая была предназначена как минимум на сотню гостей. Огромный стол занимал почти всё пространство, старые картины полотнами висели на стенах, и камин напротив обеденных мест лишь дополнял изысканную атмосферу Европы двадцатого века. Тэхён чуть ли не ахнул, видя всё то превосходство, что скрывали за собой эти стены. Он начал медленно оглядываться вокруг, подмечая маленькие детали, что вложили строители и дизайнеры в этот дом. Его взгляд безостановочно скользил по колонам и стенам, пока вдруг не остановился на Чонгуке, что совсем отстраненно и безрадостно рассматривал картины. – Ты в порядке, малыш? – подходя со спины и чуть обнимая омегу, спрашивал Тэхён. – Да, – мотая головой, чтобы развеять ненужные мысли, отвечал Гук. – Не заблудился, пока шёл? – поворачиваясь к альфе, улыбался омега. – Твой брат помог. – Вы с ним сдружились? – Пытаемся, – кивнул Ким. – Спасибо, – легко целуя старшего в щёку, говорил Чонгук. Тэхён в эту же секунду выпучил глаза, осматриваясь по сторонам, слыша небольшие смешки омеги. – Отца пока нет, а папа не против. – Только за, – выкрикнул Мэй, расставляя столовые приборы по местам. – А я всё ещё не привык, – поднимая руку вверх, тянул Хосок, заставляя всех в зале залиться хохотом. В сердце Чонгука поселилось умиротворение от царившей атмосферы. Всё вокруг было так уютно и по-домашнему, что, казалось, так должно было быть всегда. Тэхён помогал папе убирать стол, расставляя тарелки и приборы, мелко ворча себе под нос каждый раз, когда старшему омеге не нравилось положение столового ножа или вилки. Хосок рассказывал о жизни в Америке, попутно кидая острые шуточки Тэхёну, а Чонгук выслушивал всё это, избавляясь от недавних негативных мыслей и утопая в неге, даруемой сегодняшним утром. – Завтрак готов, – радостно послышалось со стороны двери, как только стол полностью накрыли. Отец вошёл в зал с большими подносами для еды, а следом за ним показался Джин. Они вместе стали расставлять еду, пока все остальные начали усаживаться. – Джинни, милый, покушай сегодня с нами, – попросил Мэй, как только всю еду поставили на стол. Омегу не нужно было долго уговаривать, он с довольной улыбкой уселся за стол, желая всем приятного аппетита. Тэхён чуть нахмурился. Он вновь сидел напротив отца Гука, но на этот раз выражение альфы было не яростное, а скорее довольное и ожидающее. Дэхён смотрел то на Кима, то на стол, чуть зажимая губы, будто в попытке не засмеяться. Тэхён сидел, словно на иголках. Казалось, что профессор подложил ему под сидение взрывчатку, и именно поэтому вёл так себя. Альфа, утопая в своих мыслях, даже забыл убрать баранчик со своей тарелки, и только когда Чонгук взволнованно погладил его по колену, Ким стал приходить в себя, открывая крышку над своим блюдом. Тэхён взвизгнул, чуть ли не подпрыгивая до потолка, когда перед глазами появились десятки мелких тараканов. Он встал со стула, закатывая глаза и отворачиваясь от мерзкой картины. На тарелке в стеклянной коробке ползало по меньшей мере двадцать тараканов, и пусть Тэхён никогда не был тем, кто боялся насекомых, сейчас он был готов убежать из особняка и больше никогда сюда не возвращаться. Альфа мельком обвел всех присутствующих за столом, замечая удивленные взгляды почти всех кроме двоих людей. Дэхён, ровно так же, как Джин даже глазом не повели в сторону криков Кима. Дворецкий продолжал спокойно есть свою мраморную говядину, а отец Гука стал довольно улыбаться, водя взглядом по Тэхёну. – О, Боже, – начал Мэй, в отвращение отворачиваясь от тарелки Тэхёна. – Кто это сделал? – Это был мой примирительный жест, любимый, – отвечал мужу альфа. – Не мне же одному находить у себя в сумках пчёл и змей. Хосок тут же захохотал, а Чонгук мучительно простонал. – Отец, молю, хватит, – шипел омега. – И так, родной, – альфа встал из-за стола, подходя к Тэхёну и подавая тому руку. – Вы останетесь неприятны мне, как студент, мистер Ким, но как спутник моего сына, – он запнулся, чуть кося взгляд, – Я готов к вам привыкнуть. Тэхён задержал дыхание. Его сердце затрепетало, а руки стали мелко дрожать. Он поднёс руку к ладони Дэхёна, пожимая ту и расплываясь в самой искренней улыбке. – Спасибо, мистер Чон. Вы не пожалеете. – Уж постарайся. Но если обидишь Гука, помни, что в моём доме хранятся четыре ружья, купленные специально для тебя. Тэхён улыбнулся, кивая профессору и с горящими глазами смотря на Чонгука. Тэхён был готов поклясться, что омега сейчас счастлив так же, как он сам. – Хорошо, это очень мило, конечно, но никто не будет есть, пока на столе тараканы, – Джин, до сих пор жевавший мясо подавился, внимательно смотря на старшего омегу, будто умоляя того, чтобы он не поручил эту работу дворецкому. – Джинни, милый, будь добр унеси это, – Сокджин чуть не взвыл. Он натянул разбитую улыбку, вставая со стула и удаляясь из зала через пару секунд.

🖤

– Сделаем сегодня вечером твою любимую пиццу, Гуки, – кивнул Мэй, когда все уже наелись. – Я думаю, мы уедем раньше, – сказал Чонгук, заставляя нахмуриться даже Тэхёна. – Что-то не так, сын? – интересовался отец. – Нет, всё в порядке. Просто… Мне нужно встретиться с Чимином, он сейчас плохо себя чувствует. – Это нельзя сделать позже? – Нет, пап, нельзя. Мы уедем к обеду. Можете не готовить слишком много блюд. Тэхён вновь поёжился, чуть теряясь в словах омеги. Гук говорил так, словно чем-то взволнован или на кого-то обижен. Ким чувствовал, как совсем незаметно на считанные секунды феромоны омеги меняются, тут же отдавая естественным запахом. Он не знал в чём дело, но хотел поскорее спросить это у Чонгука.

🖤

– Если ты не подойдёшь к Чонгуку и не попросишь его руки сейчас, то я тебя пну к нему и сам скажу то, что надо. – Такое ощущение, что ты хочешь, чтобы он вышел замуж сильнее меня. Тэхён с Хосоком стояли поодаль от омег, у одной из беседок в саду семьи Чон. Мэй и Гук что-то рыли в кустах, а Дэхён спорил с Джином насчёт очередной глупости. Тэхён всё то время, пока родственники Чонгука были в сборе, перебирался с ноги на ногу, кусая ногти и загнанным взглядом глядя на своего омегу. Казалось, ещё немного и альфа умрёт от волнения. Внутри него бушевал ураган, который ломал всю уверенность Кима, копившуюся в нем, по меньшей мере, полгода. – Мне просто надоело видеть твою страдальческую моську. Такое чувство, что прям сейчас откинешься, – отвечал Хосок, закатывая глаза. – У меня даже кольца нет, это глупо, – повторяя свои мысли, чуть ли не ныл Тэхён. – Брось, если бы Чонгуку были важны цацки, он бы нашёл себе миллионера, а не задрыпыша вроде тебя. – Спасибо, – нахмурился Ким. – Просто встань перед ним на одно колено и сделай это, – толкнул Тэхёна Хосок. – Почему помогаешь? Хосок вздохнул, проводя языком по внутренней стороне щеки. – Потому что Гук с тобой улыбается, – прошипел альфа. – Он всегда улыбается, – мотал головой Тэхён, в желании оттянуть момент предложения ещё на вечность, по меньшей мере. – Да уж, – улыбнулся Хосок, – Ты не знаешь, да? Хотя куда тебе… – О чём ты? – У Гука была депрессия в старшей школе. Она длилась чуть ли не год, и чтобы с ним не делали, это ему не помогало. Тэхён расширил глаза, поворачиваясь в сторону омеги. Чон никогда не казался ему тем, кто может провести хоть день без улыбки на лице. Казалось, он мог дарить тепло лишь своим присутствием. Ким никогда не видел омегу полностью подавленным и разбитым, и, услышав слова Хосока, Тэхён задумался. Чего он боится, если они оба с Чонгуком до безумия любят друг друга? Тэхён сделал пару решительных шагов в сторону омеги, но остановился, оглядываясь по сторонам и натыкаясь на тот самый огромный фонтан в стиле рококо свадебного торта. Альфа чуть ли не побежал к нему, вставая на бортик и всеми силами, что были в лёгких, крича любимое имя. – Хён, – с опаской подходя к фонтану, цедил Гук. – Чонгук, я люблю тебя, – улыбался альфа, но его глаза были полны слёз. Внутри вдруг стало всё горячеть и дрожать, из-за чего Тэхён путался в своих мыслях, словно в зябком болоте. – Я, знаю, что не самый богатый и перспективный альфа в Корее. Мне многого не хватает до идеала, но пока ты со мной, я хочу стремиться к лучшему. Быть кем-то большим, чем просто человек, который без ума от тебя. Я счастлив, что ты со мной сейчас, и хочу, чтобы это счастье длилось как можно дольше, Гук-и. Я, надеюсь, ты хочешь того же, родной. Ты выйдешь за меня? Внутри Чонгука всё сжалось в маленький комочек, стягивая сердце до совсем крохотных размеров, заставляя то дрожать, но не биться. Он знал, что альфа сделает ему предложение, и, казалось, был готов к этому, но сейчас Чон понимал, что совсем не ожидал такой реакции на слова Тэхёна. Омега будто влюбился в старшего в четыреста раз сильнее. Его глаза покрылись тонкой пеленой слёз, а губы задрожали, растягиваясь в широкой и искренней улыбке. – Да, – произнёс Чонгук, и Тэхён чуть не подпрыгнул, хватаясь руками за губы, чтобы заглушить радостный крик. Тэхён уже был готов прыгнуть в объятия к Чонгуку, как вдруг оступился, поддаваясь назад и падая в прохладную воду фонтана. Омега залился смехом, глядя на в мгновение поменявшееся выражение лица Тэхёна. Альфа ошарашено глядел на взбаламутившуюся воду, крупно моргая, словно в желание понять, что происходит. Он мучительно вздохнул, смотря на своего омегу, сзади которого стоял Хосок, что закрывал лицо рукой, и отец Чона, что не менее ошарашено глядел на всю эту картину. – Ты ещё можешь поменять свой ответ, Гуки, – моляще произнёс Дэхён, но Чон не обратил на это внимание. Даже под дулом пистолета омега не сможет изменить свой выбор.

🖤

Юнги стоял, стеклянными глазами вглядываясь в тёмную дверь напротив. Он будто ждал, пока та сама сможет открыться, проводя путь от него к Чимину. Жар охватил тело, а небольшое волнение волнами подступило к горлу, заставляя ладони потеть и трястись. Мин вздохнул, отводя взгляд и зажмуривая глаза, массируя виски фалангами пальцев. Он с трудом понимал, почему сейчас стоит в этом доме, надеясь увидеть Чимина. Он вёл себя непрофессионально этим днём, и пусть сам это понимал, не мог противиться желанию проведать Пака. Его рука сама потянулась к звонку, и Юнги чуть вздрогнул, когда противный писк раздался с обратной стороны двери. Альфа соврёт, если скажет, что не хотел убежать в ту секунду отсюда. Его глаза округлились, а дыхание остановилось в тот же момент, как дверь распахнулась, и напротив встал тонкий силуэт красивого юноши. – Мистер Мин? – не веряще протянул Чимин, словно сейчас говорил с призраком. – Я слышал… вам сегодня нехорошо. – Я взял отгул на работе, не думал, что сегодня будет что-то серьёзное. Я могу собраться за минут пять, – омега чуть не сорвался с места, чтобы накинуть на себя что-то поверх домашней одежды и выйти к Юнги, но вдруг теплый бархатистый голос остановил его, заставляя вновь смотреть на альфу непонимающе боязно. – Нет, мистер Пак, я пришёл к вам не из-за работы. Я… волновался. Когда был ливень, вы выглядели не очень. Хотел проверить, что вы в порядке. – Вы… приехали в другую часть города для этого? Казалось, Чимин мог почувствовать, как его щёки наливаются пунцовым цветом и становятся горячее углей. Он смотрел в глаза напротив, словно видел в них алмазы. Любовь к Юнги в эту секунду становилась ещё более волнительной и сильной. Её словно можно было пощупать и перекатить между пальцев, отчего Чимин чуть ли не задыхался, стараясь подавить это чувство, бушующее где-то внутри сердца. – Если всё хорошо, то я могу быть спокоен. Это всё, что мне нужно было знать. Юнги отвёл взгляд от омеги, чуть приподнимая уголки губ в загнанной, словно в искусственной, улыбке. Он отошёл от двери, тут же слыша тихое «нет» в ответ. – Мистер Мин, вы проделали такой путь, – чуть ли не шептал Чимин, – не хотите выпить чаю? Омега споткнулся при выходе на лестничную площадку, тут же опуская взгляд вниз и замечая там корзину с фруктами и цветами. Юнги удивленно вскинул брови на эту забытую вещь. Он сам заехал в первый же попавшейся торговый центр, чтобы купить небольшой гостинец Чимину, но как только подошёл к двери юноши, этот подарок сразу же вылетел из головы. Мин, хотел бы что-то сказать, но слова тонули в тянущем неловком чувстве вины, из-за чего альфа не мог произнести и слова. – Это ваше? – улыбнулся Чимин, – Очень мило, спасибо, Мистер Мин, – он вновь повернулся к Юнги, молящим взглядом окидывая его черты лица. – Простите, у вас, наверно, дела. Забудьте. Мне приятно, что вы приехали. – На самом деле, у меня сегодня свободный график. Думаю, найдётся время на одну чашку чая. В доме Пака было непривычно уютно и тепло. Запах мускатных орехов и шоколада тонкой дымкой проходил между комнат, оставляя за собой шлейф благоухания. Омега любил минимализм, поэтому его небольшая квартира была украшена лишь мелкими фигурами из разных игр и аниме. Чонгук всегда удивлялся такой разнице между характером Чимина и его дизайнерским решением в собственной квартире. На самом деле, Гук думал, что у друга есть как минимум один стеклянный шкаф с пластмассовыми членами и другими игрушками, но, на удивление, в доме Пака всё было более чем прилично. Угловой диван стоял посередине зала, смотря на окна, занавешенные белыми шторами, а кухня, что соединялась с гостиной, была отгорожена барной стойкой с висящими над ней бокалами. – Вы добрались без происшествий на следующий день после грозы? – интересовался Мин, пока юноша ставил корзину на тумбочку, счастливо любуясь ей. – Да, – кивнул Пак, тут же резко поворачиваясь к Юнги. – Спасибо, что оплатили номер той ночью. Я очень волновался насчет этого. Чимин поклонился, а Юнги, наконец, заулыбался, отводя взгляд от волнующегося омеги. – Не стоит, мистер Пак, моя работа – следить за своими сотрудниками. – И часто вы оплачиваете работникам номера в отелях? – словно ревнуя, спросил Чимин, тут же смущаясь своих же слов. – Вы первый, – спокойно ответил Юнги. – Почему? – Что? – Мистер Мин, вы знаете, что я люблю вас? – Чимин задержал дыхание, наводя глаза прямо на Юнги, смотря на босса нарочито строго, словно желая извинений от него. – Да, – кивнул Юнги, вздыхая. – Тогда почему вы говорите мне это? – чуть ли не всхлипывая, произносил омега, не в силах продолжать смотреть на старшего. Он подошёл к кухонному гарнитуру, делая обещанный чай. – Потому что не хочу врать вам, мистер Пак. Чимин усмехнулся, словно ломая легкие, чтобы из губ вырвалось это подобие смеха. – Вы жертвовали деньги для больных онкологией, – сделав чай и подав кружку Юнги, начал Чимин, садясь напротив альфы. – Мой дедушка болел раком, когда я пошёл в старшую школу. Требовались огромные деньги, чтобы у него было достаточно хорошее лечение, которое не могли позволить себе родители. Я каждый день ходил в школу с мыслями, что могу не успеть последний раз обнять самого родного для меня человека. Один раз во время уроков мне позвонил отец, и я был готов разреветься ещё до того, как взял трубку. Я выбежал в коридор, ответил на звонок и он мне сказал: «Твой дедушка больше не болен. Он здоров, Чими. Его вылечили». Оказалось, в ту больницу, где наблюдался дедушка, внесли большой взнос. Я стал искать этого человека, чтобы отблагодарить, и тогда понял, что это вы, мистер Мин. Спасибо, что спасли моего дедушку. – Я делал это для себя, – с сожалением отвечал Юнги. – Я в это не верю. Даже сейчас в больницы и приюты поступают анонимные пожертвования на большие суммы. Не врите, что это не вы. Юнги закрыл глаза, поджимая губы. – Зачем рассказали мне это, мистер Пак? – Поблагодарить, – улыбнулся Чимин, но Юнги такой ответ явно не устроил. Он ожидающе смотрел на омегу, словно вынуждая его добавить что-то ещё. – Чтобы вы не думали, что я сталкер, который помешан на вас, господин Мин, – вздохнул Пак. – Хочу, чтобы вы знали. Когда-нибудь это пройдёт, я уверен. – Вы приходили на каждое интервью с тех пор, я помню. Чимин удивленно вскинул глаза на Юнги, явно не ожидая, что альфа вспомнит нечто подобное. – Я не мог поговорить с вами. Что семь лет назад, что сейчас, вы всегда заняты. – Тогда я только начинал свою карьеру. Меня многие ненавидели, мистер Пак, но вы всегда смотрели на меня с восхищением. Это я вас должен благодарить. Чимин хотел заплакать. В сердце что-то неприятно защемило, а кровь словно превратилась в раскаленную лаву. Стало до невозможности больно говорить с Юнги. Будто надежда, за которую он держался долгие годы, сейчас разрывалась на кусочки и ныла. – Поцелуйте меня, если действительно благодарны, мистер Мин. Поцелуйте и уходите. Я больше не буду вам докучать. Юнги сжал зубы, играясь желваками на висках. Он кивнул собственным мыслям, вставая с места, обходя стол и становясь напротив омеги. Альфа провел пальцами по шее Чимина, легко сжимая руку у уха, большим пальцем скользя по скуле. Сейчас Чимин казался ему намного красивее, нежели обычно. Естественный тон лица омеги, его домашняя одежда, что была на два размера больше его самого, зачесанные в хвост длинные розовые волосы – всё это было для Юнги так притягательно, что он, сам того не осознавая, влюблялся в омегу всё сильнее, выпуская свои феромоны с запахом мускатного ореха и шоколада. И Чимин обожал, как пахнет Юнги. Он специально купил как можно больше диффузоров с этим запахом, создавая для себя подобие феромонов альфы. Хотел бы он, чтобы вместо противных химикатов, в доме пахло только Мином. Он тянулся к этому аромату, закидывая голову вверх и чуть приподнимаясь на стуле. Юнги мягко, словно лебяжьим пухом, накрыл губы омеги своими, слегка приоткрывая рот, вымеряя реакцию Чимина на свои действия. Омега схватился за плечи Мина, будто видел в них опору во время бури. Он напирал, желая насладиться поцелуем, утонуть в нём и погибнуть. Первый и последний. Чимин хотел, чтобы этот поцелуй заглушил долгие годы безответной любви. Но чем сильнее омега напирал, тем несчастнее становился, понимая, что этот принужденный поцелуй ещё хуже безответных чувств. Его будто жалели и поощряли. И Чимину становилось тошно от этого. Он оттянул свои губы от чужих со слезами на глазах, тут же отводя взгляд и цедя тихое «уходите». Сердце Юнги съежилось от этих слов. Альфа сжал ладонь в кулак, жадно, по-звериному глядя на омегу. Он пальцем повернул голову Чимина к себе, ловя его взгляд, и тут же втягивая юношу в липкий поцелуй, не позволяя ему вырваться из своих объятий. Он приподнял омегу, ставя его на ноги и наваливая на барную стойку. Юнги по-хозяйски проходился языком вдоль чужого рта, чуть кусая омегу и тут же в извинения облизывая место укуса. Чимин плавился от этих прикосновений. От рук, что скользили вдоль позвоночника и от мелких поцелуев, которыми изредка альфа покрывал чужие щеки. Казалось, это был сладкий сон, что окутывал тебя полностью, забирая с собой остатки души и разума. Юнги с трудом разорвал поцелуй, чуть ли не рыча от потребности сейчас же закончить. Закончить или потерять контроль над собственным телом. – Я не хочу уходить, – шипел альфа на ухо Чимина. – Хочу, чтобы ты продолжил мне докучать странными попытками соблазнения. Чимин рассмеялся, обняв Юнги, чуть ли не повиснув на его теле. Он смотрел в чужие глаза сквозь пелену слёз. Слёз вожделения и радости. Если это был сон, то Пак ни за что на свете не хотел просыпаться. – Вы будете со мной, мистер Мин? – моляще шептал омега. – Давай обойдемся без формальностей. Просто Юнги.

🖤

Пак проснулся от гудящего звонка неподалёку, чуть приоткрывая глаза и мысленно ругаясь на человека, который может звонить в… – 4 утра?! Он что бессмертный?! – Чим, мне надо к тебе приехать, – раздается на обратной стороне телефона, как только омега нажимает эту треклятую зелёную кнопку. – Ты блин сдурел? Зачем тебе часы, если ты так беспардонно плюёшь на время? – Это срочно, – цедит Гук, чуть задыхаясь. – У твоего Тэхёна наконец отсох член или ты оказался беременным? Я не представляю, почему ещё можно будить меня в такую рань. Чимин вздрогнул от внезапного звонка в дверь, мучительно заводя глаза и выдыхая громкое «Боже» в ответ на гадкий гудок. Он уже знал, кто за дверью и заранее был готов задушить этого человека. – Ты… – омега ошарашено поднял брови вверх, будто не веря в то, что сейчас находится перед его глазами. – Какого чёрта? – Молись, что не второе, – прошипел Чонгук, заходя в квартиру Пака. В его руках был запечатанный тест на беременность, который Гук хотел скорее сломать, нежели открыть. – Да ну нахер, – сам того не осознав, произнёс Чимин. – Ты приехал ко мне за три часа до работы, чтобы сделать… что?! – Не хочу его делать дома, Тэ может заметить. – И что, если заметит? – Ты же его знаешь, он будет волноваться ещё сильнее меня, – Чонгук мучительно вздохнул, наконец, поднося маленькую коробочку к носу. – Я не верю, что делаю это, Чим. – Я не понимаю, что происходит, Гу, – вскидывая руки над собой, чуть ли не кричал Чимин. – Откуда в твоей красивой голове вообще появилась мысль, что ты можешь быть беременным?! И почему она появилась в долбанных четыре часа утра?! – Мне было плохо, – сказал Гук, в надежде на то, что этого хватит, чтобы от него отстали, однако вопросительный взгляд Чимина продолжал сверлить его словно дрель. – А ещё, возможно, я провёл течку с Тэхёном без презервативов. – Да ты шутишь, – вскрикнул Пак. – Хотелось бы… – И как давно ты понял? – Вчера с утра. Я принимал противозачаточные во время течки и не думал, что так выйдет, но вчера… я чуть с ума не сошёл. – Так, – остановил его Чимин. – Ещё пока ничего не вышло и не собирается выходить. А ну быстро иди в туалет и потом будем действовать по ситуации.

🖤

– Ситуация дерьмо. – Ну, спасибо. – Прости, Гу, я просто… я стану дядей? – Господи, Чим. – Прости, прости. Я просто не совсем в это могу поверить. Что ты собираешься делать? Чонгук стоял, держа в руке тест с грёбанными двумя полосками. Его сердце судорожно колотило по рёбрам, а голова с каждой пройденной секундой начинала болеть всё больше. – Не знаю, – протянул омега, садясь на диван. – Тэхён от счастья будет прыгать, если ты ему скажешь, – хлопая друга по плечу, говорил Чимин. – Я знаю, но просто… ещё рано, понимаешь? – Судя по всему нет, – кивая на тест, произносил омега. – Ты, конечно, можешь сделать аборт, но, Гу, подумай об этом хорошенько. – Я не буду убивать ребёнка, – твёрдо сказал Чон, – Но и Тэхёну пока ничего не скажу. Ближайшие месяцы он и так будет сильно занят свадьбой. – Боже, а я думал, это у меня были насыщенные выходные, – округлил глаза Чимин. – Ты должен мне всё рассказать, Гук-а, иначе моя голова взорвётся от непонимания всего того, что ты мне тут говоришь.

🖤

Чёрный Мерседес остановился напротив имения семьи Чон, грозно рыча перед выключением двигателей. Перед поместьем уже успели проложить ковровые дорожки, а по сторонам вырезать различные кустарниковые скульптуры. На самом деле, папа Чонгука ночами не спал, чтобы украсить свой дом подобающе к приёму гостей. Даже фонтан сегодняшним днём выглядел на порядок лучше, чем обычно, с красивыми и пышными фигурами голубей на вершине. Тэхён бы с удовольствием ещё раз полюбовался украшениями и проверил, правильно ли стоят столы, однако на этот раз альфа был озабочен не этим. Он не особо спешил выходить из машины, перепроверяя несколько раз свой телефон на наличие сообщений или звонков от омеги. Ничего. Гук последнее время почти не виделся и не разговаривал с Кимом, кидая лишь общие фразы в ответ на многочисленные вопросы, и если изначально Тэхён не обращал на это внимание, сейчас он был более чем обеспокоен поведением младшего. Даже в день свадьбы омега не хотел общаться с Тэхёном, из-за чего альфа приходил в ярость, сцеженную с безграничным беспокойством. «А что, если он просто не придёт?» - эти слова крутились в мыслях постоянно, не давая Киму отдохнуть и расслабиться. – Хей, – выудил из мыслей чужой голос, – Ты чего застрял, выходи, горе любовник. – Гук приехал? – не успев выйти из Мерса, спросил Тэхён. – Не, чувак, братишка написал, что собирается, но чёрт знает, когда он явится, – Хосок заметил грусть в чужих глазах, тут же хлопая друга по плечу и чуть приобнимая его. – Не волнуйся ты так. Приедет он. – Я уже в этом не уверен, – зажмуривая глаза, тянул Тэхён. – Не беси меня, иначе отхватишь в день собственной свадьбы. У алтаря с синяком стоять будешь. Говорю же, приедет, просто подождать надо. Тэхён кивнул, закусывая губу. – Спасибо, что одолжил машину, – чуть ли не шёпотом говорил альфа. – Не мог же я допустить, чтобы жених моего братишки приехал на какой-то развалюхе. Пойдём уже к гостям, хватит тут депрессию на всех наводить. Задний двор, где все столы уже были накрыты маленькими закусками для постепенно собиравшихся гостей, был до безумия красив. Родители Чона позвали лучших дизайнеров, чтобы создать тут наилучшую праздничную атмосферу. Вся площадь была украшена живыми цветами, которые, подобно ветвям терновника свисали с колонн, над головами сияли белые гирлянды, а по середине стояла огромная арка, которая, кажется, была сопоставима по размерам только с самим особняком. У Тэхёна от этого вида всегда захватывало дух, однако теперь он, кажется, смотрел на это всё безэмоционально и спокойно, словно на кладбище, где обычно лишаешься любых чувств. – Ты в порядке?! – ещё громче пробасил Намджун, чтобы на него обратили внимание. Тэхён вздрогнул от звонкого голоса, вопросительно озираясь на друга. – Три раза уже спросил, ты в астрале что ли находишься? – Хотелось бы, – выдохнул альфа. – Он волнуется, – кивнул Сокджин, что всё это время находился с Джуном. – Все волнуются во время свадьбы. – А ты откуда знаешь? – выпучил глаза на старшего Намджун. – Ой, не начинай. – Я боюсь, что Гук не придёт, – даже не слыша чужого разговора, сказал Тэхён. – Он не может не прийти, вы же с ним до усрачки влюблены друг в друга, – произнёс Намджун, на что получил лёгкий удар по рёбрам от омеги. – В плане… он же любит тебя, Тэ. Не волнуйся ты так. – Ты прав, – жмуря глаза и сжато улыбаясь, говорил Тэхён. – Выпей, может полегчает. Альфа, не думая, влил в себя весь бокал с шампанским, который подал Джун, чуть шатаясь и затем спрашивая: – Сколько до церемонии?

🖤

– Пять минут, где его черти носят?! – возмущался Мэй, который места себе не находил, в собственном доме. Он не хотел показываться Тэхёну, считая, что это полностью его вина, что сына нет на месте. Омега лишь бездумно бродил из стороны в сторону по залу, не переставая звонить Чонгуку, в надежде, что это что-то исправит. – Гук одумался и сбежал в другую страну, и я в этом его полностью поддерживаю. Мой мальчик, – басил Дэхён, на что получал подзатыльников. – Тэхён там уже совсем извёлся. Как можно опоздать на собственную свадьбу?! Этим он в тебя пошёл. – Пониманием, что выходить за этого балбеса и дьявола – плохая идея? Это да, в меня. – Привычкой опаздывать всегда и везде. Мэй уже готов был кинуть в мужа звонящий телефон, как в зал внезапно вошёл Хосок. – Па, где Гук? Там уже все как на иголках. Омега мучительно вздохнул, поджимая губы. Он не мог сказать и слова в ответ на вопрос сына. Мужчина лишь тихо подошел к Хосоку, медленно мотая головой. На заднем дворе действительно все возмущались. Гул стоял похуже, чем на концертах рок групп, и, слыша это, Мэй готов был залезть по землю от окутывающей вины. Его сердце болело и сужалось, и вконец готово было разорваться, когда его взгляд набрёл на Тэхёна. Тихого и отчужденного. Его стеклянные глаза с безразличием вглядывались в землю, а лёгкие, кажется, уже перестали дышать. – Что же это происходит? – спрашивал омега на грани слышимости. – Гук сбежал, – с сожалением говорил Хосок, поджимая губы. – Нет, – твёрдо сказал Дэхён. – Я знаю своего сына. Выбор у него неудачный, но он его. Гук бы не стал бросать слова на ветер. Мэй хотел бы что-то сказать, но внезапный оглушающий хлопок, не дал ему сосредоточится на своих мыслях. Весь зал вмиг перестал говорить, пугаясь и вздрагивая от сильного шума с передней стороны дома.

Двумя часами ранее

– Гук, твою ж налево, хватит уже торчать в туалете, до дома твоих предков полтора часа добираться, ты чего там застрял?! – пиная дверь, кричал Чимин. – Иду я, подожди, – выходя из уборной и чуть не ударяя друга косяком, говорил омега, спотыкаясь о порог. – Я просто хочу выглядеть идеально, а это чертовски сложно, когда ты ещё вчера съел все продукты в холодильнике. – Между прочим, в моём холодильнике! – Прости, – морща нос, говорил Гук. – Пофиг, – бросил Чимин, – Мы сейчас на твою свадьбу опоздаем. – О Боже, – вскинул брови Чон, как только увидел время на часах, – Какого чёрта так поздно? Чим, почему ты не сказал сразу, что мы опаздываем?! Чимин возмущено скрестил руки на груди, выпучивая глаза. – То есть все эти два часа я тебе не говорил, что пора выходить?! – Я думал, время ещё есть. – Индюк тоже думал, иди быстро натягивай долбанный смокинг, я вызову такси. Пак схватил телефон, быстро перебирая клавиши клавиатуры. – Он вообще где? – провопил Чонгук спустя секунду. – Это я должен знать? – Это твой дом, Чим, где долбанный смокинг. Чимин тяжело вздохнул, бросая телефон и направляясь в свою спальню. Действительно, ни в одном шкафу не было костюма друга, и тогда Чимин чуть не взвизгнул, вспоминая, где свадебная одежда Гука. – Его нет, – произнёс Пак, точно не хотя оглядываться на позади стоявшего Чонгука. – Возможно, я отдал его на подшив, – на грани слышимости говорил омега, вспоминая, как неделю назад уносил костюм друга к швее. – Прости? – Я говорил тебе взять смокинг поменьше на размер! – поворачиваясь, начинает возмущаться Чимин. – Ты в том тонул. Тебе нужно было что-то более обтягивающее. – И ты решил, что лучше мне пойти голым?! – В рубашке, – кивает Чимин. – Одной, – говорит омега, тут же опуская взгляд вниз. Чонгук раскрывает рот, выпучивая глаза. Он никогда ещё не хотел надавать Чимину подзатыльников так же сильно, как сейчас. – Но у меня есть выход, – успокаивает Чимин. – Тебе всего-то надо влезть в мои вещи. – Это не выход, а самоубийство. – Всё лучше, чем в трусах на свадьбе шнырять. Пак находит пару своих официальных костюмов, тут же кидая их на кровать, говоря Чонгуку их мерить. Чимин особенно любил пастельные цвета в одежде, поэтому оба смокинга были молочного оттенка, идеально подходящего для свадеб, но не для Чонгука, который уже надеялся идти в абсолютно чёрном костюме. – Это в жизни на меня не налезет. – А нечего было растить такие мускулы, – плюёт Чимин, обижаясь. – Тебе ещё повезло, что на твоём сроке живот не выпирает, иначе я мог бы предложить тебе только вещи из секс-шопа. – Избавь меня от подробностей о них. Чонгук действительно натягивает на себя костюмы, и если первый на нём даже не сходится, то второй сидит вполне неплохо. – Идеально, – довольно тянет Пак. – Если не садиться. – Ну, ничего, постоишь. Хотя бы он не чёрный. Действительно, костюм на Чонгуке сидел идеально. Он показывал все достоинства натренированного тела, обтягивая мышцы груди и бёдер, красиво припадая к ключицам и открывая вид на бронзовую кожу мужчины. И как бы Чонгук не пытался скрыть это, он был чертовски сексуален, и даже Чимин со своей исключительной любовью к альфам иногда тайком засматривался на тело друга. – Скажи, что мы не опаздываем, – взвыл Чонгук. – Я промолчу, – Чимин бросился к своему телефону, видя большими красными буквами высвечивающееся оповещение о платном ожидании. – Чёрт, надо уже выходить. – Возьмешь мой телефон? – пытаясь деть его хоть в один вплотную прилегающий к телу карман, спросил Гук. – Мне его в жопу запихнуть что ли? Оставь тут. Чонгук нахмурился, видя очередной звонок от Тэхёна и мысленно извиняясь перед альфой, бросая трубку. Они с Чимином чуть ли не вылетают из дома, кое-как усаживаясь на заднее сидение такси, попутно ударяясь головой о крышу, злобно шипя и ругаясь. – Почему вся моя неудача за год вылилась именно в этот день? – ноет омега, поправляя чересчур облегающую рубашку. – Ещё не всё так плохо Гуки, – смеётся омега, превращая свои глаза в два полумесяца. – Ты мне скажи, ты своего почти новоиспеченного мужа так и собираешься игнорить? – Не могу же я ему просто так заявить: «Привет, Тэ, у нас будет ребёнок, поэтому я пол утра торчу в туалете, а оставшийся день просто жутко хочу есть всё, что попадётся под руку» – Можешь, конечно. Только потом ещё не забудь добавить, что ему придется выплатить мне несколько миллионов вон за еду. Чонгук вздохнул, направляя взгляд на Чимина. – Я скажу ему на этой неделе, когда суматоха со свадьбой закончится. – И не забудь забрать свои шмотки из моей квартиры, - пихает Чона Чимин, морща нос в ехидной улыбке.

🖤

– Ты уверен, что мы туда едем? – смотря на бесконечные старые и почти разрушенные дома, интересуется Чонгук. – Конечно, уверен. – А почему я нет, – тянет омега, оглядываясь по сторонам. Чимин чуть напрягается от странного вида на друга, тут же подвигаясь чуть ближе к водительскому сидению. – Уважаемый, простите, куда вы нас везёте? – без тени волнения спрашивает Пак, мило улыбаясь. – Кэсок, северный район, – равнодушно отвечает водитель, на что омеги вскидывают брови вверх. – Нет-нет-нет. Нам надо в Гэсок, частный сектор на западе Сеула. Гэсок. – Вы ввели другой адрес. Кэсок, сектор номер сорок четыре, – таким же безымоциональным голосом цедит мужчина. Глаза Чонгука вылупились на друга, будто тот только что голым станцевал перед ним стриптиз. Щёки покраснели от бурлящего под кожей гнева, а губы сузились в одну тонкую нить. Омега с трудом сдерживал себя, чтобы не закричать и не перехватить руль у водителя. До его собственной свадьбы оставалось чуть больше часа, и, если за это время он не приедет на церемонию, он уверен, ещё долго будет получать подзатыльники от родителей и от Тэхёна. «Господи, Тэ» – вдруг вспомнил Гук, волнуясь о старшем. У Кима всегда было богатое воображение, и что альфа мог надумать себе сейчас, Чонгук с трудом мог представить. – Я перепутал одну букву, – чуть ли не взвыл Чимин. – Боже, пожалуйста, давайте поедем в Гэсок. Мы доплатим сколько нужно. Такси резко остановилось, а водитель не особо торопясь повернулся к омегам. – Деньги с собой? – спросил тот, смотря исподлобья на Пака. – Конечно! – вскрикнул омега, но тут же округлил глаза в немом шоке. – Только на одну поездку, – чуть ли не прошептал тот. Водитель фыркнул, вновь поворачиваясь к рулю. – Но мы можем отправить вам деньги на карту. Чимин, у тебя же есть долбанный интернет, чтобы отправить деньги?! – словно пытаясь вытащить машину голыми руками из глубокого болота, говорил Чонгук. – Да! Конечно! Можно так сделать? – Валяйте. Только не забудьте доплатить за смену маршрута. Чимин начал быстро бить по экрану телефона, раскрывая рот и виновато пялясь на Чонгука, когда смартфон раз за разом стал выдавать ошибку. – Тут нет связи, – взвыл Пак. – Бог с ним. Если вы довезёте нас до Гэсока, мы вам хоть миллион заплатим. Только, пожалуйста, поехали, у меня свадьба. – Нет, детишки, – нахмурился водитель, – Знаю я таких, как вы. Золотые горы обещаете, а потом ничего не платите. Были у меня уже со свадьбы. Специально заказали не туда, чтоб меньше заплатить, а потом молили, чтоб я их довёз без монеты в кармане до места. И что потом? Бросили. – Мы Вам действительно заплатим, только, пожалуйста, поехали. – Платите или сейчас, или проваливайте. – Ах ты старый пень! Да ты хоть знаешь, где находится этот район?! Да там только за собачью будку ежемесячно платят больше, чем ты за свою развалюху денег отдал! Или ты везёшь нас до назначенного места, или можешь распрощаться со своей работой!

🖤

– И смысл было так орать? – отвешивая другу хороший подзатыльник, спрашивает Чонгук, затем потирая руки из-за стоявшего на улице осеннего холода. – Да он… Как он вообще мог нас вышвырнуть из машины?! Я ему одну звезду на сайте поставлю, и тогда посмотрим, кто будет смеяться последним. – Чимин, блять, мы опаздываем на мою свадьбу! Какие к чёрту звезды?! Пак тяжело вздохнул, вскидывая голову назад. Он нахмурился, беря Чонгука за руку и ведя того по обочине. Холод колол кожу, но Чимин был слишком озлоблен, чтобы обращать на это внимание. Он начал снимать свой пиджак, расстегивая пару пуговиц у ключиц. – Надо сделать так, чтобы нас хотели подвезти. – Хочешь ловить всяких извращенцев на дороге?! – У тебя есть идеи лучше? Чонгук чуть не закричал, однако повторил махинации друга, оголяя свою грудь почти полностью. Чимин шёл, каждые пять секунд поглядывая на крест у значка связи на телефоне. Он чуть ли не молился, чтобы появились хотя бы малейшие следы цивилизации в этом богом забытом месте. Кэсок никогда не отличался хорошими условиями для жизни. Дома тут были полузаброшенными, лишь с жившими в них бродягами. Редкие магазины у трассы были закрыты и опустошены, и даже прохожих на улицах северного района не было, только редкие коты пробегали через дорогу, тут же скрываясь за мусорками. И если первые десять минут у омег была надежда на то, что они поймают хотя бы одну машину, спустя две проехавшие мимо них фуры, оба мужчины отчаялись, натягивая на себя пиджаки от лёгкого мороза. – Это ужасно, – взвыл Чонгук. – Ты хоть представляешь, как Тэ будет убиваться там без меня? – Ты слишком рано опускаешь руки, – пытаясь подбодрить, говорил Чимин. – Уверен, у нас ещё есть время всё исправить. Надо просто найти связь. Пак подозрительно озирался по сторонам, пытаясь найти хоть что-то, что способно было помочь. И очень кстати его взгляд остановился на четырёхэтажном доме. Он с лисьими глазками начал скользить по его бетонной конструкции, прыгая и радостно улыбаясь, как только наткнулся на антенну на самом верху здания. – У меня есть план, мой маленький Гук-и. Ты ещё успеешь попасть к своему ненаглядному. Они подошли к забору, вдовое раз больше их самих, и начали рассматривать его в поисках хоть одной маленькой пробоины, которой, к сожалению, не оказалось. – Ты уверен, что нас не арестуют после этого? – с опаской спросил Гук. – Не уверен, но если за нами приедут копы, то они точно довезут нас до телефонной связи. – Обнадёживающе. – Подсади-ка меня, – подпрыгивая и хватаясь за верхушку забора, цедил Пак. Чонгук неуверенно подхватил его бёдра, поднимая друга ещё сильнее, позволяя тому перепрыгнуть через железную конструкцию. – Сейчас, погоди, найду тебе какую-нибудь верёвку, – кричал Чимин, однако тут же застыл в откровенном шоке, когда через секунду перед ним стоял Чонгук, который ловко перескочил через огромный забор. – Или так, – мотая головой, говорил омега.

🖤

– Ты хочешь дверь на крышу сломать?! – не веря, спрашивал Гук. – Мы, конечно, высоко, но до сих пор недостаточно, чтобы появилась связь. Поэтому или ты помогаешь, или Тэхён выходит замуж за кого-нибудь другого. Чонгук зажмурил глаза, наваливаясь на дверь на манер Чимина. Они здорово помучались, чтобы эта деревяшка отошла от петель и с грохотом упала на кровлю крыши. Однако как только это произошло, оба мужчины чуть ли не прыгали от счастья. – Осталось только поймать связь. Омеги залезли на будку, однако сколько бы Чимин или Гук не стояли на носочках, около значка связи оставался противный красный крест. – Так ладно, – прошипел Чимин. – Чонгук, наклоняйся, – Гук с удивлением посмотрел на друга, словно не понимая смысл его слов. – Я залезу тебе на плечи. Омега вздохнул, наклоняясь и поднимая друга над собой. – Чуть выше, – просил Чимин. – Я блять взлететь, по-твоему, должен?! – Встань на носочки, Гук-а. Чонгук с трудом поднял пятки над землёй, чуть шатаясь от лишнего веса на своих плечах, заставляя Чимина податься назад и чуть ли не упасть на металлическую кровлю. – Ты можешь держать ровнее?! – взвизгнул омега. – Я щас навернусь, и вместо свадьбы у тебя будут похороны! Ты вообще зачем спортом своим занимаешься? – Явно не для того, чтобы жопу твою держать! – Я попрошу! Мою жопу мечтают подержать тысячи людей даже за деньги, а тебе она просто так досталась. Считай это особым правом. Подарком на свадьбу. – То есть подарок ты мне как всегда не купил? Чимин раскрыл широко рот, уже готовясь возмущаться, однако гудение телефона и несколько оповещений подряд заставляли омегу замолчать, радостно визжа несколько непонятных и странных словосочетаний. – Звони уже блин! – кричал Чонгук. – Да-да. Юнги у Пака стоял в быстром наборе с тех самых пор, как альфа дал ему свой номер телефона. Поэтому, не особо задумываясь, Чимин нажал на знакомое имя с сердечком и ждал долгие пару гудков, пока ему ответят. – Юнги-ши, – пропищал омега. – Нам очень-очень нужна твоя помощь. Ситуация СОС. Ты сможешь приехать в Кэсок через 10 минут? – Сколько?! – чуть ли не кричал Юнги. – Уже 9. Мы будем ждать тебя у самого въезда в район. Советую поторопиться. Чимин отключил телефон, хлопая друга по плечам, прося, чтобы тот нагнулся. – Уверен, что он приедет? – Конечно, это же Юнги. Я говорил, что он душка. Чимин слез с чужих плеч, тут же слыша громкий треск рвущейся по швам ткани. Омега чуть не упал, когда увидел полностью порванный со спины пиджак от Версаче. В его глазах резко потемнело, а глаза наполнились слезами. – Это… – показывая на Гука, шептал Чимин. – Я говорил, что он маленький. – Это Версаче. – Нечего было мой костюм подшивать, – с опаской смотря на друга, говорил Чон. – Там всё сильно плохо? – Моё сердце разорвано гораздо сильнее.

🖤

К счастью, подушка безопасности сработала гораздо быстрее, чем тормоза, которые успел перепутать Чимин. Омега быстро растормошился, как только увидел Юнги на его Бугати, и также быстро уговорил альфу дать ему поводить. Они ехали, выжимая чуть ли не все 300 километров в час, обгоняя каждую машину и нарушая любые из возможных правил дорожного движения. И если Юнги мог понять такое безрассудство Пака на дороге, то тот факт, что младший врезался в огромный, заметный со всех сторон и стоявший на месте фонтан, альфа не мог объяснить ничем. Всех троих здорово качнуло вперёд, и если Юнги с Чимином отделались мягкими ушибами от подушки безопасности, то Чонгук разбил себе губу, ударяясь о сидение спереди. Омега с трудом мог понять, что именно произошло, однако, несмотря на это, выбежал из машины, ринувшись на задний двор. Чонгук не видел никого из гостей, идя, будто в тумане, к арке в запачканной белой одежде, без пиджака и с кровью на лице. Сейчас ему было всё равно, как он выглядит. Омега лишь хотел встретиться взглядами с Тэхёном, обнять его и сказать, что он тут. Что всё ещё любит. И когда он увидел его, одинокого и разбитого, то сердце жалостно сжалось внутри, прерывая дыхание и останавливая поток мыслей. Гук стал постепенно подходить к альфе, наблюдая за его реакцией и вымеряя каждую его эмоцию, которая бы сверкнула на красивом лице. Омега чувствовал себя жутко виноватым. Эта вина раскалённым железом протекала под кожей, горяча кровь в жилах. Он хотел извиниться, раскаяться, разрешить Тэхёну накричать на себя и даже побить, но ни ярости, ни даже злости Чонгук не видел в отражении чужих глаз. Лишь безграничную любовь, которая плавила сердце. Тэхён подбежал к омеге, обнимая его и вдыхая такой нужный аромат. Сердце альфы в этот момент утопало в приятной неге, а разум был не способен воспринимать действительность. Он сжимал Чонгука так, будто после того, как отпустит, потеряет его навсегда. Он любил его так, как ни в одной вселенной до этого не любили. – Гук-а, – протянул Тэхён, и омега был готов поклясться, что чувствует, как старший плачет. – Я думал, ты не придёшь. – Прости… Прости, что заставил тебя так думать. – С тобой всё в порядке, родной? – большим пальцем стирая кровь с припухшей губы, спрашивал Ким. – Да, – беря чужую руку в свою, отвечал омега. – Лучше быть не может. – Тогда, – громко воскликнул Мэй, вытирая десятую струю слёз со своих щёк, – К алтарю. Ну же, быстрее. Гук и Тэ засмеялись, взявшись за руки и направившись к мужчине, который должен был зарегистрировать их брак. – Согласны ли вы, жених? – спустя долгие несколько десятков минут разглагольствований, спрашивал мужчина у альфы. – Да. – Согласны ли вы, жених? – Да. – Прошу, обменяться Вас кольцами. Тэхён, действительно, купил Чонгуку самое красивое кольцо, обвитое по краям узорами, с гравировкой двух имён на тыльной стороне. Он чувствовал безграничную любовь, когда смотрел на Гука, что восторженно надевал украшение на палец своего мужа, сверкая двумя переполненными радости глазами и еле сдерживая себя, чтобы не прыгать от счастья. И Ким в эту секунду был готов поклясться, что впредь никогда не снимет эту вещицу. Смотря только на Чонгука. Всегда. – Пока смерть не разлучит нас? – тихо прошептал альфа. – Пока смерть не разлучит нас. – Можете обменяться поцелуями, – воскликнул регистратор, и вся толпа заликовала. Ким осторожно смял губы Чонгука своими, приоткрывая рот и нежно проникая внутрь, сплетая языки, целуя глубоко и влажно, до мелких покалываний в животе. Как там говорят? Бабочки внутри порхают от любви? Кажется, Чонгук мог почувствовать это сейчас. Он осторожно отринул губы от альфы, обнимая его и проходясь носом по чужой шее. – Хён-а, – промурлыкал Чонгук на грани слышимости. – У нас будет ребёнок, Тэ. У нас будет малыш. Тэхён не мог пошевелиться несколько десятков секунд, затем разрывая объятия и смотря в глаза омеги блестящим, нуждающимся взглядом. Он не верил. Хотел, что бы ему это повторили ещё по меньшей мере сотню раз, написали на бумажке и выкололи на сердце для полной достоверности. Он так долго мечтал об этом. Так долго хотел дитя от Чонгука. И сейчас не верил в то, что это может быть реальность. Однако лёгкий кивок Чонгука развеивал все сомнения, заставляя Тэхёна терять дар речи и задыхаться. Альфа упал на колени, словно не в состоянии больше держать своё тело. Внутри всё затихло и на место любых чувств пришла безумная благодарность. Благодарность Чонгуку, за то, что он рядом. За то, что он с ним. Слёзы не переставали течь из глаз, а руки начали дрожать. Он обнимал омегу за ноги, будто боялся отпустить, оставляя горячие слезы на его тонкой рубашке. – Спасибо, – на грани слышимости говорил Тэхён. – Спасибо, родной. Спасибо. Чонгук улыбался, поглаживая локоны чуть кудрявых чёрных волос. Он был также счастлив, как альфа. Сейчас и навсегда. – Мальчики? – вопросительно спрашивал Мэй, рядом с которым стоял папа Тэхёна. – У вас всё хорошо? – интересовался господин Ким. Тэхён поднялся, вытирая слёзы и кидая вопросительный взгляд на Чонгука, получая одобрительный кивок. – У нас с Тэ будет ребёнок, – произнёс Чонгук, беря за руку мужа. – Наш малыш. Омеги чуть челюсть не выронили на пол. Это заявление слышали все присутствующие, отчего в момент повисла тянущая тишина, в которой можно было услышать собственное сердцебиение. – Это прекрасно, – заплакал Мэй. – Я так рад, сынок. Как же я рад. Папа Тэхёна также положительно кивнул, улыбаясь сыну, неслышимо давая ему своё благословение. – Ва-а-а-у, – вскринкул Хосок, тут же подбегая к брату.

🖤

Чимин стоял у стола с шампанским, тихо тягая горячительные напитки и радуясь за друга. – Вот видишь, – обращался он к Юнги, – Он – беременный, а беременных и друзей беременных не бьют. – А друзей почему? – Потому что у беременного будет стресс естественно, – смеялся омега, чей смех подхватил Юнги. – Люблю тебя, – кольцуя младшего в свои объятия и целуя того в щёку, говорил альфа. – Может и у нас когда-нибудь будет такая церемония. – Через два года, двадцать третьего июня в три часа дня. Я уже пригласительные на всех оформил. – Да? – Угу. – Значит, через два года, двадцать третьего числа в три часа дня. Я запомню. – А лучше запиши, – целуя скулу старшего, смеётся Чимин. –Ты хотел кое-что сделать, Юнги-ши, – сверкая своими лисьими глазами, напомнил Пак. – Я знаю. Чуть позже. Чимин улыбнулся, вновь обращая внимание на молодожёнов. – Кхм, – Дэхён подошёл самым последним к Чонгуку и Тэхёну, однако на это все сразу обратили внимания, отвлекаясь от своих дел. – Я рад, сын, – кивнул он Чонгуку, обращая внимание на Тэхёна. – Береги его. Я отдаю своего мальчика в достойные руки. Тэхён кивнул, затем кланяясь профессору в знак безграничной благодарности.

🖤

– Где Джун пропадает? Два раза всего его сегодня видел. – Известно где, – закатывал глаза Чимин. – С дворецким Гукиным. – Не может быть, – не веряще мотал головой Тэхён. – А ты пойди в гостевую спальню, проверь. – Вы только не подеритесь за то, кто прав, а кто нет, – смеялся Чонгук, который успел переодеться в костюм папы. – Обещаем, что не будем, – подставляя ладонь к виску, цедил Пак. – Клянёмся! Чонгук громко рассмеялся, беря со стола свежевыжатый сок и делая пару глотков. На улице стало постепенно темнеть, музыка начинала играть всё громче, а гирлянды гореть ярче звёзд, отчего настроение у всех было чуть лучше, чем просто хорошее. – Господа, – басил недавно подошедший Юнги. – Мне нужно уехать по делам. Прошу меня простить, – он начал проходить в сторону выхода, но резко останавился, разворачиваясь к Тэхёну. – Господин Ким, – кивал он альфе. – Недавно состоялось внеплановое заседание директоров. Они были против моего решения на конференции и выдвинули проект, который хотят реализовать. Я должен Вас поздравить, Мистер Ким. Вы будете директором проекта по созданию нового торгового центра в центре Сеула. Тэхён чуть не уронил свой бокал с шампанским, выпучивая глаза на босса и не веряще улыбаясь. – Я о чем-то не знаю? – удивленно спросил Чонгук у всех троих сразу. – Определенно да, – улыбался ему Чимин. – Поздравляю со свадьбой, – улыбнулся Юнги и ушёл. Тэхён тут же подпрыгнул к Чонгуку, в очередной раз за этот день обнимая омегу. Он так много должен ему рассказать, однако пока он не собирался этого делать. Так или иначе, у них на это будет целая жизнь, не так ли?