Когда котята вырастают..

Прозвенел звонок, оповещающий о наступлении нового школьного дня. Ученики спешили занять свои места в классных комнатах, но в коридоре под лестницей всё ещё тихо звучали два голоса: - ты даже не представляешь, какой он красивый.. - Ацуши мечтательно вздохнул, подпирая розовеющую щёку ладонью. - но совсем на меня не смотрит! Словно я младший брат для него, а ведь это не так.. - а сколько ему лет? - спросил, кажется, в сотый раз его одноклассник Ричард, перешедший в эту школу по обмену, что было трудно не заметить с его-то внешностью. Рич был очень высок, голубоглазый и с прекрасной блондинистой шевелюрой, что буквально кричало о нём, как о коренном американце. Накаджима на это лишь улыбнулся. - возраст не имеет значения! Главное, что он изменил мою жизнь к лучшему, это самый добрый человек за всё моё детство, ну разве он не прекрасен? Двуцветные глаза мечтательно загорелись, казалось, мальчик потерял голову в попытках найти свою половинку в том, кто просто уделил ему когда-то чуть больше тепла, чем все остальные. В это время Рич выуживает из кармана электронную сигарету, деловито затягиваясь с самым умеющим видом, а потом протягивает её Ацуши. Тот воодушевлённо взял её в руки, стараясь повторить всё в точности так, как делал это Ричард, но лишь закашлялся, когда в горло ударил терпкий вкус неясной горечи и какого-то ароматизатора. Светловолосый протянул "товарищу" сигарету, стараясь выровнять дыхание, но всё, чего сейчас хотелось, это сплюнуть и заесть весь этот кошмар чем-то. Он точно не выглядел так же круто, но пробовать ещё раз не хочется.. - знаю я один способ.. Так ты точно привлечь внимание, но скажу не здесь, идём. ... Ацуши сидел за большим оранжевым домом в безлюдном переулке, гладя красивого трёхцветного кота по пушистой шёрстке, как вдруг усатый подорвался на ноги и скрылся за углом. Юноша и пискнуть не успел, как вход перегородила фигура в чёрном плаще, кадык нервно дёрнулся, когда он сглотнул - вид Акутагавы был сердитый. Каждый шаг старшего отдавался в детской голове гулким ударом сжимающего сердечка, а когда его схватили за ухо, несильно, но весьма чувствительно оттягивая, Накаджима попытался вывернуться. Он уже не маленький, чтобы так получать! Если Рюноске думает, что может вечно его за уши таскать, то ошибается, это не честно! - пусти..! - мальчишка стал колотить руками по груди мафиози, но толку от этого ноль. Черноволосый смотрел на него так, словно удав на кролика, перед тем, как съесть. Старший и сам боялся этого взгляда, который неосознанно копировал у наставника, но более действенного средства и придумать сложно. - почему мои люди докладывают, что ты какой уже раз пропускаешь занятия? Знаешь, скольких усилий стоило устроить тебя в нормальную школу, и что вместо этого? Форточником заделался?! - нет, Акутагава всё же не сердит, он просто в бешенстве, только держит пока себя в руках. Накаджима на это только дуется, недовольно опуская голову. Всё он знает.. Как будто Рюноске первый раз вот так с ним "беседует". - выворачивай карманы. На землю полетела без преувеличения всякая всячина: монетки, колечки и серёжки, чайные ложки из сервиза, самые разные цепочки и даже несколько смятых купюр. Акутагава смотрел на весь этот хлам, тяжело вздыхая, но младший расценил этот вздох по-своему. - это не то, да? Ну ты ведь сам отказываешься мне говорить, что нужно! А я.. Я уже не маленький! Я всё могу, правда! Я хочу быть таким, как ты! Рюноске словно ведро воды на голову вылели. Он отпустил чужое ухо, вместо этого звучно ударяя Ацуши по затылку и, не слушая никаких возмущений, подтолкнул к выходу. Каждый остался недоволен ситуацией, а за Накаджимой с того момента следить стали ещё пуще, что дало плоды только для одного - мальчишка стал чаще этой же слежки избегать. Оба проследовали свою цель: один - быть таким же, как Акутагава, а другой - не дать Ацуши стать таким, как он, и оба считали себя правыми, оба злились, но привязаны были друг к другу не меньше.                                                    ... В один из февральских вечеров, когда традиция морозить зад на качелях была перенесена к Рюноске домой, тот сидел в кресле у окна, завернувшись в плед поверх свитера и читая. Изредка взгляд падал на окно, где уже второй день стояла поистине ужасная погода - снегопад не прекращался, дул сильнейший ветер, а небо так заволокло тучами, что казалось, будто скоро они не выдержат своей тяжести и рухнут. Акутагава никогда не любил холод, но теперь хотя бы может спрятаться от него за стенами дома, там, где он в тепле и безопасности. Старушка зима свирепствовала по полной, видимо, желая замести всё настолько, чтобы сровнять земную поверхность, спрятав город под толщей снега. Заболеть сейчас было донельзя просто, поэтому Ода не хотел отпускать к нему паренька, но под мольбами младшего с трудом, но сдался. Ацуши незаметно проскользнул в комнату и, поставив две кружки на столик неподалёку, поспешил устроиться на коленях брюнета, как делал раньше, но сейчас ноги уже не помещались и свисали вниз. Акутагава отложил книгу, смотря на него так, что было сложно понять, какие эмоции испытывает сейчас. - тебе не кажется, что для нас двоих кресло уже маловато? Серые глаза сверкнули издёвкой, словно желая, чтобы Накаджима слез и оставил его в покое, ведь тот стал не только выше, но и потяжелее шестилетнего мальчика, коим был, казалось бы не так давно. - тогда пойдём в спальню. - что? Рюноске распахнул глаза шире, смотря на парня перед собой с нескрываемым удивлением. Такие моменты, когда он по-настоящему открывал свои эмоции, бывали крайне редко, но запоминались обоим надолго. Ацуши уже двенадцать, но с их разницей в возрасте только Дазай мог пошутить о том, что между ними что-то да будет. - там же больше места, значит я смогу лежать с тобой, как раньше, - Накаджима совсем по-детски улыбнулся, прикрывая глаза и погружаясь в воспоминания. Первая и "внеочередная" их встреча в доме, случилась после того, как Ацуши второй раз покинул стены приюта. Оказалось, что первый его побег быстро рассекретили, вернули и хорошенько наказали, да так, что всяческие ранки пришлось долго залечивать, а некоторые психологические не зажили и по сей день. Мальчик снова увидел кошмар и поверил в него настолько, что Рюноске, котрому через пару часов нужно было вставать на первый рабочий-праздничный день, всё это время провёл с ним, сжимая в руках дрожащие ладошки, и молчал. Он не умел утешать или поддерживать.. Даже Гин никогда этого от него не просила, она повзрослела очень рано, может быть вина парня в этом тоже есть, но так стало лучше для всех. О том, что воровать он умел и до знакомства с мафиози, Ацуши смолчал, но подозревал, что Рюноске сам догадывается. Он как-то не умирал с голода и нашёл одежду, даже дурак поймёт, что никто не помогал ему за смазливую мордашку, мальчика закалила улица, но свой характер и живой свет в глазах он не потерял. Накаджима сразу понял, что убивать людей не сможет - и морально, и физически просто не потянет. Зато для карманника или форточника у него было абсолютно всё. Учитывая, что за всю карьеру, если это можно так назвать, мальчишка ни разу не попался, жилось ему неплохо по меркам беспризорников. Если же улов не удавался, кот приводил его туда, где можно достать пропитание. Тот мир, в который он попал благодаря Акутагаве, только укрепил в нём позицию того, что нужно добиваться всего самому, чтобы получить то, что хочешь. Хотел Ацуши не многого - отплатить своему спасителю. Он видел в Рюноске всё. Весь мир, нет, вселенная сжалась до одного человека, что был хоть немного добрее к нему, чем остальные. Накаджима обещал себе, что в будущем пойдёт по его стопам и тоже вступит в мафию. Он ходил туда иногда с разными людьми, видел других членов порта, и они были разные, но все поголовно знали что-то, от чего говорили одно: "ему точно место среди нас". Акутагава же был против. Об его упрямство можно было биться, как волнам о неприступную скалу, и всё бестолку. Запихнул в какую-то школу, хотя Дазай - это его учитель, он сам так представился, - говорил, что Рюноске в школе не учился и явно в воспитании ничего не понимает. Иногда Осаму брал его с собой на прогулки. Это происходило ближе к ночи, они отправлялись в порт или на заброшенные склады, шатен позволял ему вдоволь набегаться, заглянуть в ящик, на котором скопился вековой слой пыли, а иногда даже сломать что-то. Это было гораздо интереснее, чем последние визиты к Акутагаве, но получаемые чувства всё равно не заменит. Заканчивалось всё тем, что Ацуши подолгу смотрел на выходящую из-за туч луну, а потом... Почему он никогда не помнит, что было потом? Из воспоминаний Ацуши выводит хриплый кашель. Когда он открыл глаза, Рюноске уже прятал платок в карман. - лежи уже так, никуда я не пойду.. - Акутагава произнёс это так, словно он старый-старый дед, что насмешило парня. - Акутагава.. - мгм? - я люблю тебя.. Ацуши закрывает глаза, представляя, как Акутагава тянется к нему, нежно отлаживает щёку большим пальцем, а потом накрывает губы младшего своими, завлекая в жаркий и умелый поцелуй. Младший не знал, были ли у Рюноске девушки, но в его фантазиях парень умел абсолютно всё, о чём только нужно было знать двенадцатилетнему ребёнку. Он уже давно хотел, чтобы Акутагава начал проявлять к нему знаки внимания, хотя бы самые невинные вроде объятий, но чем старше он становился, тем серьёзнее были их отношения. Темноволосый не разрешал ему сидеть на своих коленях, особенно, если кто-то посторонний дома, ну а если они одни, как сейчас, этого можно добиться с трудом. Они реже занимались чем-то вместе, хотя Рюноске предлагал делать уроки вместе, чтобы поднять его успеваемость, Ацуши только воротил нос. Конечно, строит из себя умного, а сам в школе даже не появлялся кроме тех случаев, когда устраивал туда младшего. Дазай пугал, что его кохай будет требовать идеальных оценок, но отнюдь тот был максимально лоялен, стараясь держать себя в руках и не ругать даже за плохие отметки, хотя за прогулы Накаджима получал по полной программе. И всё же щёчки краснеют, когда светловолосый в мечтах представляет, как его "накажут" по-другому. Старший на это только вздыхает, думая, когда же тот уже повзрослеет, и наконец берёт кружку с ароматным чаем. Чужое какао так и остаётся остывать, пока его хозяин сердито смотрит снизу вверх. - ну? - ох.. И я тебя. - конечно, это всё не серьёзно.