La familia es amor

      Кинро, наконец, смог уснуть сквозь боль, которую Сенку постарался перебить своими волшебными средствами. Как бы не было странно — они помогли, сняв половину ужасной, режущей пытки в полости живота. При перевязке учёный ухмылялся, мол, под счастливой звездой родился — ранение копьем не задело жизненно важных органов. Конечно, Сенку не верил в фантомную и слепую удачу, но нужно же хотя бы ему не быть сломленным среди напуганных жителей деревни.       А они, между прочим, напугались очень даже неплохо. Кинро — один из сильнейших воинов, который победил Магму в честном сражении, но даже он не смог продержаться против Хьёги надолго.       Уличным ветром принесло характерные рыдания, которые продолжались вдалеке всё это время без мелочного отвлекания. Иногда учёный диву давался с органов дыхания Гинро — бегает быстро, равномерно, плачет или кричит долго, практически не переставая. Если умеет плавать, значит, скорее всего, должен быть одним из лучших плавунов деревни. Ещё бы не считался таковым, с подобной мощной дыхалкой. Направить бы в нужное русло хорошие физические данные — было бы славно. — Сенку, я больше не могу, — со вздохом пожаловалась Кохаку, аккуратно заводя второго воина в хижину, вцепившись в его плечо, чтобы не рванул, — у меня от него уже голова болит. — Всё хорошо, — кивнул Сенку, рукой показывая, чтобы девушка отпустила мальчишку и пошла на заслуженный отдых, — ты продержалась ровно столько, сколько нужно.       Конечно, как только воительница отпустила плечо Гинро, тот сразу дёрнулся в сторону брата, не утихая ни на секунду. С одной стороны, Сенку прекрасно понимал его — они с Кинро неразлучны, да и блондин на деле оказался чувствительным малым, который всегда всё принимает близко к сердцу. Но с другой стороны, сколько можно слёзы лить? Тем более так раздражающе громко. — Если хочешь, чтобы подобная рана заживала медленнее, то можешь рыдать в полный голос и дальше. Но я на твоём месте был бы потише.       Странно, но эти слова сработали почти сразу. Парень убавил свою громкость чуть ли не вдвое, но слёзы все равно продолжали катиться по белоснежной коже лица, которая от продолжительного плача стала в забавную красную крапинку. Впрочем, на это запрета не было — пусть ревёт, лишь бы не шумел. И смотрит заплаканными глазами прямо в душу. Прямо как Ген, но менталист своим взглядом умело переворачивал всё вверх дном. Гинро так не умел, и, скорее всего, таким взором просто просил о поддержке. Или, хотя бы, простое объяснение происходящего. Последнее было как раз по части Сенку. — Человеческий организм восстанавливается в режиме сна, — со вздохом пояснил учёный, — ему сейчас лучше быть в покое. А значит без криков и громких рыданий.       Ощущение, будто объяснил маленькому ребёнку, но деревенские практически ничего не соображают в биологических процессах, так что получается весьма соответствующе. — Он... — со всхлипом мявкнул воин, закрыв рот рукой на секунду, чтобы не разреветься вновь, — он ведь не умрет?       Сенку перевёл взгляд на рану, повязка на которой немного пропиталась кровью, что являлось нормальным при перевязке такого типа, если рассматривать это в качестве остаточного явления. — Да кто ему даст, — хмыкнул он в ответ, тихо усмехнувшись, — считай, что твоему брату очень повезло.       Безотлагательно нужно было продумывать следующий ход научного царства в борьбе с Цукасой и Хьёгой, и у Сенку уже были набросаны некоторые планы. Конечно, ранение Кинро немного сдвинуло их, но, в целом, ничему не помешало. Главное, что успели спасти. Без лекарств страж вполне мог погибнуть от осложнений. Например, от сепсиса. Благо, нужные препараты были под рукой после различных экспериментов.       Сенку кинул взгляд на Гинро, который присел рядом с братом, не переставая тихо плакать. — Посидишь с больным? Всё нужное уже сделано. Просто следи за ним, пока он спит. Если что-то случится — позовёшь. — Ты куда? — обеспокоенный мальчишка мигом подскочил с места.       Конечно же, пугливому Гинро совсем не нравилась инициатива оставаться с братом одному. Он был напуган больше всех деревенских вместе взятых, ведь остался без своего защитника, с которым ранее чувствовал себя в безопасности. — Уже сейчас стоит начать готовиться к следующему нападению, — учёный пожал плечами, — медлительность может нам очень дорого обойтись. — Сенку...       Опять этот голос: такой виноватый, тоскливый — будто напакостил только что, но, как всегда, каится, поклявшись, что больше так делать не будет. Сам стоит, в свои ноги смотрит, сквозь слёзы ковыряется. Читал Сенку когда-то в прошлом бесполезные книжки Гена по психологии, хотя и без них понятно — сказать что-то важное хочет. Учёный повернулся к блондину, начиная отсчитывать минуту в голове. Если захочет снять груз с души, то такого времени раздумий будет достаточно. Буквально через полминуты тот раскололся. — Такое уже случалось... в детстве, — начал Гинро, опять всхлипывая и заливаясь слезами, — мы зашли слишком далеко в лес и на нас напал дикий дверь. Кинро... спас нас обоих, но он был ранен...       Шестеренки в голове Сенку завелись с новой силой, переключившись с мыслей о планах предстоящей битвы на ключевые слова словесного потока незадачливого стража. Слушая, тот, соответственно, сделал из маленького рассказа несколько выводов. Первый: скорее всего, рана на щеке Кинро взялась из этой ситуации. Второй: Гинро чувствовал себя виноватым уже тогда, а нынешнее ранение, даже несмотря на то, что младший буквально спас своего брата, пробудило старое чувство вины. Третий: надо срочно его успокоить, иначе, судя по прорывающимся голосовым связкам, он вот-вот зарыдает с новой силой. — Гинро, — Сенку спешно перебил его тираду, — если бы в ту секунду ты послушал остальных и перерубил мост, то спасать мне было бы некого. Ты не осознаёшь этого из-за уровня стресса, но именно твоё интуитивное решение спасло брату жизнь. — С-сен... — И я уверен, что Кинро тебе очень благодарен, — продолжил учёный, не давая воину вставить даже слово, — но даже ему нужно немного отдохнуть от своих обязанностей защитника. Сейчас он на тебя рассчитывает. Все мы на тебя рассчитываем. Просто побудь с ним рядом, хорошо?       Сенку не слышал, чтобы Гинро всхлипывал во время этих слов. Внезапно он замолчал, перестав плакать на несколько секунд, но сразу после его глаза опять заслезились. Пусть теперь эти слёзы и сопровождала слабая улыбка. — Я... Хорошо, — скорее всего, именно эти слова и были нужны, — спасибо.       Сенку кивнул ему, слегка ухмыльнувшись в ответ, и вышел из хижины. Позже от недовольной Кохаку он узнал, что Гинро и правда всё это время сидел вместе с братом, даже не соглашаясь на пересмену. Девушка беспокойно ворчала, что на эту ночь деревня окончательно осталась без защиты у моста — первый стражник ранен, второй устал, потому что не спал все это время. Впрочем, Сенку был на 100% уверен в том, что сейчас, сразу же после подобного массивного нападения, без должных охранников с деревней ничего не произойдёт, ведь противник изнурён в той же степени. Гораздо важнее то, что уже случилось. Особенно то, что произошло когда-то и завершилось своим логичным концом между двумя братьями.