Константа

Десять мужчин складываются в штабель у ног женщины, а она выбирает одиннадцатого, который стоит и смотрит в другую сторону. Михаил Веллер. «Все о жизни»

Дана Скотт всегда знала, что Харви ей не принадлежал. Спектр был котом, гуляющим сам по себе. Гордый, ничейный, независимый, редко дающийся в руки и то лишь избранным людям. Дане Скотт вполне было достаточно быть такой избранной. Хороший секс, приятные разговоры, волнующие битвы и переговоры, но чаще — идеальный компромисс, который они находили. Эта синергия между ними… Дану это волновало, ей это нравилось, поэтому она была рада вернуться в Нью-Йорк. Харви теперь был старшим партнёром и метил выше (ей под стать). Он всё ещё был чертовски хорош собой (особенно с новой причёской). Это должно было стать приятным приключением. Харви Спектра одомашнили, пока она строила свою жизнь в Лондоне. Скотти понимает это в тот миг, когда он осторожно отводит её руку от своего лица и отодвигается, проводя между ними черту. «Не лезь, это чужая территория», — говорит вся его поза. «Ваша виза просрочена», — иронизирует про себя Скотти, давясь горечью. Дана чувствует себя почти оскорбленной. Она ничего не может поделать с этим ощущением, потому что она была особенной с Гарварда. Да, не девушка или возлюбленная, но кто-то куда более близкий, больший. Их связывало так много всего, и секс был лишь каплей в этом море. Нити тянулись и переплетались в уникальный узор. Поэтому сейчас Дана не может отделаться от мысли, что её чего-то лишили. Она понимает необоснованность этих претензий. Они никогда друг другу ничего не обещали, но ей до слёз обидно. Скотти хотела большего. Не смогла сбежать от этого, поэтому сбежала от своего жениха. Дана также понимает, что это был её выбор и она не вправе требовать чего-то от Харви. Но у неё в груди дыра размером с Манхэттен, и Спектр тому причина. — Кто она? — спрашивает Скотти в самолёте, когда они сидят по разные стороны салона, потому что её снова отталкивают, но теперь настойчиво и чётко, словами. Харви выгибает бровь и фыркает, наслаждаясь её виски и даже не собираясь отвечать. Как будто ей мало напоминаний о том, что он поменял замки, а её имени больше нет в списке свободного доступа. — Донна? — наугад бьёт Скотти, не способная вспомнить другую близкую ему женщину. Женщину, которая могла бы владеть сердцем Харви Спектра. Добровольно отданным. Ей никогда не принадлежащим! Спектр смеётся, откидываясь на сидение, как будто находит саму возможность того, что он может спать с богиней-Донной забавной. — Между вами точно что-то было, — пожимает плечами Дана, потому что она тоже не слепая. — Я не дурак, чтобы заводить роман со своей супер-секретаршей, — наконец соизволяет ответить Харви, допивая виски. — Надо будет ей передать твою характеристику, — беззлобно дразнит его Скотти, вспоминая на что способна Донна, услышав слово секретарша. — Чек в конце месяца называет её просто супер за меня, — фыркает Харви. Он стал мягче, замечает Дана и чувствует ядовитую зависть. — Тогда Зоуи? Она всё ещё работает на вас? — Дана встаёт со своего места и подходит к Харви. Он одаривает её своей знаменитой ухмылкой лучшего клоузера Нью-Йорка. В ней фальши столько, что можно черпать ведрами. Ощущается, как пощёчина, как самое мерзкое оскорбление. Харви Спектр теперь минное поле с сеткой-рабицей и предупреждающими знаками через каждый сантиметр. Дана впервые узнаёт, что такое вежливость по-спектровски. Когда все касания трактуются однозначно, а флирт — дань уважения красивой женщине. У гордого, независимого кота теперь есть хозяин. И величественное создание, подобно преданной псине, на других больше не смотрит. Просто теряет интерес. Дана больше не задаёт вопросы, только старается собрать себя по кусочкам. У Харви с той женщиной очевидно размолвка. Дана понимает это сразу после слияния, когда заходит в его офис. У него в глазах глухое ничего, и ей не достаётся даже флирта. Скотти знает его достаточно хорошо, чтобы видеть искорки боли, скачущие вместо молний по идеальному костюму. Ей малодушно думается, что это её шанс. — Мне не нравится, что ты вламываешься в его офис, пока я на обеде, — прямо заявляет ей Донна. Донне можно. Скотти знает это, но ей всё равно обидно. Это задевает. Как будто помимо знаков ещё патрули с собаками добавили, чтобы её держать подальше. Она злится. Имеет право. Скотти горбатилась на своё место годами и заслужила своё положение в фирме. — Это только между мной и Харви, — почти шипит Дана, поджимая губы. — Харви достаточно большой мальчик для того, чтобы решить всё самостоятельно. Донна отрывается от компьютера и переводит на неё свой взгляд. Ощущается это против воли так, будто пантера наконец-то обращает внимание на мельтешащую перед глазами бабочку. — Между тобой, Харви… и твоим женихом? — улыбка Донны острая и угрожающая. — Я могу повесить табличку «Частная собственность», если хочешь. Кем бы не была та женщина, но она сделала невозможное, понравившись Донне. Богиня-Донна может и была существом сошедшим с Олимпа в жизнь Харви, но и Аид когда-то восседал высоко в облаках. Донна — дьявол в платье от известного бренда. И он привечал заблудшую душу, отгоняя всех прочих. Дана Скотт знала, что она была шикарной и великолепной женщиной, перед которой не могли устоять многие. Это был просто очевидный факт. Магнаты, крупные финансисты, успешные адвокаты… Но не Донна Полсен (это имя и титул одновременно, дорогуша). А у той женщины получилось. Зависть нелогична и неправильна. У Даны есть всё, о чём можно мечтать. Кроме гордого, серого кота, который в её сторону больше даже не смотрит, который выбрал себе другого человека. Когда Харви успокаивается и в нём что-то меняется, светлеет, как будто вздыбленную шерсть наконец-то пригладили, а все клоки аккуратно вычесали, Дана понимает, что момент упущен. И корит себя за эту трусливую и жалкую мысль — воспользоваться размолвкой. Это выглядит настолько убого, что Дана не может смотреть на своё отражение, не кусая губы. Скотти — не идиотка. Ей хватает мозгов, чтобы сравнить начало немилости Майка Росса и его возвращение в команду с началом и концом размолвки с той женщиной. Но мужчина?.. Она колеблется и ждёт других доказательств. Донна безжалостно забивает последний гвоздь в крышку её гроба. Она ласково смотрит на мальчишку и позволяет ему влетать в кабинет Харви, как к себе домой. Это неопровержимый факт, который объясняет всё. Дана Скотт не проигрывает красивой женщине с алой помадой и сексуальной походкой. Хуже. Великолепная Дана Скотт, с бежевой помадой и уверенной походкой, проигрывает неуклюжему Майку Россу, с добрыми глазами самой преданной псины и огромным сердцем. Ей нечем крыть. Харви Спектр смотрит на своего ассистента, будто тот его личное солнце, и день начинается, когда Майк Росс встаёт с постели в своей (наверняка) тесной студии, и заканчивается, когда он заворачивается в мягкие одеяла поздней ночью в квартире Спектра. Это когда-то принадлежало Дане, и у неё сосёт под ложечкой от понимания, что всё и, правда, кончено. Харви Спектр сделал свой выбор и не жалеет. Дана — просто — Скотт влюбилась до беспамятства и теперь жалеет. Майк Росс целует своего босса прямо в кабинете, прижав к шкафу с пластинками, и даже не думает о том, что можно о чём-то жалеть. Точно не тогда, когда Харви страстно отвечает на его порыв, а Донна охраняет их покой.