Константа

Я вообще не понимаю, как можно с кем-то порвать, разве что за какое-то страшное преступление. Сказать «все кончено» — это пошлость и ложь. Ничто не бывает кончено. Даже если совсем не вспоминаешь о человеке, он все равно живет в тебе. Если он что-то значил для тебя, то будет значить всегда. Амели Нотомб. «Токийская невеста»

У Майка дыхание перехватывает, когда Харви говорит: «We are done». Он знает, что на его лице нет эмоций (профессионализм по Спектру), но ничего не может сделать со своими глазами. Никогда не мог, и раньше Харви находил это милым. Теперь он смотрит в эти самые васильковые глаза, полные боли, и проворачивает нож. Майк не убегает и не вылетает из кабинета, он поджимает губы и спокойно выходит. Медленно, никуда не спеша и держа идеально ровную спину. Майк рассыпается на кусочки с каждым шагом. Он проебал доверие человека, в которого влюбился в первый же день, который целовал его в архиве поздней ночью и смотрел на него так, будто Майк был… особенным. Невидимая рука сдавливает его горло, когда ноги сами собой приводят его к архиву. Он движется между полок, находясь мыслями в другом моменте. Трагедия эйдетической памяти в том, что ты ничего не забываешь. Майк может вернутся к любому моменту своей жизни и прокрутить его «HD» качестве. С годами он учится управлять этим бесконечным киносеансом, но это не значит, что порой демоны в его голове не берут верх и не транслируют ему смерть родителей в машине Харви или поцелуи с Харви в этом самом архиве. Харви, Харви, Харви… Образующий элемент. Связующая нить, вызывающая вспышки во всех его воспоминаниях и вытаскивающая их наружу. Майк опускается на корточки у стены и закрывает лицо руками, силясь запихнуть чертей обратно в табакерку. Но даже дыхание кажется ему роскошью, не то что контроль над собственной головой. Таким его находит Рейчел. Добрая, хорошая, заботливая Рейчел Зейн, которая увидела в нём беззаветно влюбленного в босса мальчишку даже раньше Донны. Она не задаёт вопросов и ничего не спрашивает — только откладывает папки в сторону и аккуратно садится рядом с ним, касаясь его руки и крепко сжимая. — Мне жаль, Майк, — шепчет Рейчел, кусая губы. Ей больно видеть его таким… сломленным, подавленным и убитым. Она сказала ему, что Харви не собирается с ним мириться и принимать обратно. И великолепный Харви Спектр, конечно, не оставил Майку даже надежды. — Когда я позвал тебя на свидание, он поцеловал меня здесь, потому что я был «его щенком» и он не собирался делиться, — тихо признаётся Майк, даже не смотря на неё. — Донна была права, когда сказала, что у него эмоциональный диапазон, как у зубочистки, — улыбается Рейчел и кладёт голову Майку на плечо. И эта улыбка, как пир во время чумы, отдает отчаянием и горечью. Ей неприятно. Её тогда так легко и поспешно отшили. Сейчас она думает, что это было к лучшему, сейчас ей больно видеть Майка Росса уничтоженным, потому что он её друг. — Это была Гермиона Грейнджер, — фыркает Майк, потому что его мозг не может не исправить отсылку (о чём Рейчел наверняка известно). — Вечно я их путаю, — притворно удивляется Рейчел и слышит от Майка тихий, немного истеричный смешок. — Всегда знал, что в тебе есть что-то магическое. — Майк, может пора двигаться дальше? Потому что вы, кажется… — Рейчел запинается, не решаясь произнести последние слова. — We are done. Рейчел вздрагивает, припечатанная силой этих слов. Это звучит, как удар наотмашь по беззащитному нутру. — Луис не такой плохой вариант, пускай и не знает о твоём маленьком грязном секрете, — продолжает Рейчел, потому что знает, что опаснее всего оставлять Майкла на едине с его идеальной памятью. — Пожалуйста, больше никогда не произноси слова «грязь» и «Луис» в одном предложение. Это было слишком большим ударом. Рейчел думает, что если Майк находит силы шутить, то ей удалось вытолкнуть его из темницы разума и воспоминаний, за которыми он сюда пришёл. Она вспоминает свой разговор с Донной и чувствует себя мерзко. Она смотрит на Майкла и думает, что тот уже несколько дней живёт в пустой квартире, которую купил для своей бабушки. И ей не кажется неправильным или пошлым позвать его на несколько дней к себе, потому что она боится, что эти стены добьют Майка после сегодняшних откровений. Рейчел уверена, что короткая фраза Спектра теперь выгравирована у Майка на подкорке, выжжена в самом сердце и прокручивается на повторе. Она гладит его руки и прикрывает на пару минут глаза, потому что там где ложь — всегда рядом ходит боль и обида. Рейчел проживает свою обиду, разжёвывает её и проглатывает. Она делает это быстро, но без лишней спешки. Кривится от кольнувшей в сердце боли, сдерживает слёзы детской злости, выдыхает и идёт дальше ради Майка Росса. Потому что так поступают друзья. А Рейчел хороший друг. — Как насчёт ночного марафона по «Облачному Атласу» у меня? — предлагает она. Майк тихо и горько смеётся, но кивает. Луис стучится к ней ночью в двери. Он каким-то образом узнаёт не только её адрес, но и где этой ночью обитает Майкл Росс. Майк спит на диване, свернувшись в клубок и не мешая Рейчел смотреть своими умными вставками. Она вопросительно выгибает бровь, смотря на Луиса и требуя объяснений, потому что это уже выглядит, как вторжение в личную жизнь. — Донна, — отвечает Луис так, будто это всё объясняет и, да, так и есть. Просто сейчас Рейчел от этого не легче: она не чувствует восхищения. Если быть абсолютно честными, то вообще не рада информированности обо всём богини-Донны. — Я сейчас позову его, — кивает Рейчел и идёт будить Майка, потому что Луис уже проделал большой путь сюда. А ещё он точно хочет позвать Майка в свою команду, и Рейчел уверена, что это хороший выбор. Россу всё ещё нужен опыт ведения боевых действий от настоящих юристов и команда, чтобы закрыть сквозную дыру в груди. Рейчел понимает, что это как начинать отношения сразу после развода или измены. Попытка замещения. Она нужна Майку, иначе его идеальная память сожрёт его в одиночестве в течение пары недель. Рейчел надеется, что это дойдёт до Харви, и ужалит его хоть немного. Да, кто-то должен быть на стороне Майка и отбивать удары, считает Рейчел. Харви понимает, что к чему уже после того, как изнемождённый Майк засыпает у него под боком в кровати. Рейчел, забравшая Росса к себе, Донна упомянувшая это при Луисе так, чтобы Харви услышал. И та же Донна, делящиеся сплетнями от Нормы, что Луис и Майк выиграли крутое дело, и теперь Литт заказал торт, так что скорей всего он хочет сделать Майку предложение. Донна даже шутит про кольца, чем дергает ещё пару нитей в душе Харви. Она же и переводит стрелки на Джессику, предлагая простить Майка. Донна Полсен — дьявол в человеческом обличие, который ещё почему-то не сверг его и Джессику, а просто сидит в своём кубике и дёргает за ниточки. Если она решит захватить мир — Харви затребует форы. Но сейчас Майк лежит на его груди, тихо сопит, прижимаясь всем телом. Он расслаблен и целенаправленно измотан долгим и нежным сексом. Харви признаёт, что his guy нуждается в нормальном сне, потому что последнее время выдалось для них обоих тяжелым. Если учитывать, что мозг Майка не только делает его гениальным, но ещё и часто оборачивается против него, то Харви не уверен, спал ли Майк вообще. А после такого Майка не берёт даже будильник. Харви также помнит, что в ожидание Луиса Майк стоял чуть сгорбившись. Он выглядел смирившимся, но всё ещё ждал чуда. Потому что творить чудеса было прерогативой Харви Спектра. И эта картина была слишком горькой, чтобы её так оставить. Харви тоже было больно, обидно и злостно. Он проживал эти эмоции, как умел, как пытался, как его подталкивала Донна. Но Харви знал, что обстоятельства важны, а васильковые глаза всегда будут что-то будить в его душе. Поэтому не мог позволить мальчишки уйти из-под его крыла к Луису. Он не знал секрета Майка, но убил бы его за такую информацию и точно бы не рискнул ради Майка всем. Как сделал Харви. И теперь не мог взять свои слова обратно. Это всегда будет с ним — эта потребность защищать мальчишку. Он мог вечно злиться на него и дальше, а мог принять его извинения, простить и двинуться дальше (копирайт Донна Полсен). Харви не хотел отпускать человека, который столько для него значил, который перевешивал все чаши весов, и сама Фемида не могла его в этом упрекнуть. Она бы не стала винить Харви Спектра за любовь. Поэтому Харви сделал в голове пометку, купить Донне что-нибудь неприлично дорогое и больше не отпускать от себя мальчишку, который опять оплёл его всеми конечностями, как кальмар. Что ж… Харви был не особо против кальмаров, кажется, даже любил их.