СОБОР. КНИГА III. ☨ СОТВОРИ ГОСПОДА НА КОСТЯХ ☨

— Как я выгляжу? — Миранда поправляла живот. — Как беременная, — ответил я. — Боже-е, ну невозможно быть таким красивым, — Калеб прилизывал волосы, глядя в боковое зеркало грузовика. — Ой, да нихера она не выглядит, как беременная, — морячок сделал долгую затяжку, — вон, глянь на Присциллу. Сегодня первое слушание, первый суд. В один грузовик поместилось шесть человек: Брутус с Флоранс, Калеб с Циллой и мы с Мирандой. Присцилле рожать через три месяца, а такое ощущение, что ребёнок на подходе. Уж больно живот огромный. Альфи объяснял это большим количеством воды, в котором находится плод, а Калеб уповал на пацанчика. — Я снова хочу в туалет! — Цилла схватилась за бортик кузова. Флоранс поддерживала её под локоть. — Дурень, кури быстрее и веди меня в туалет! — Солнышко, ты сходила перед тем, как мы въехали в Санфорд, — пепел упал с сигареты во рту. — Я специально искал для тебя кустики! — Да? И что? Ничего, что я глотка воды не сделала с самого утра?! — Присцилла посмотрела на Флоранс. — Я ссу каждые пять минут. Только схожу, трусы не успеваю натянуть, а опять хочется. — Пойдём поищем туалет, Цилла? Никакого понимания от мужчин. Флоранс надменно посмотрела на Калеба и повела Присциллу к зданию суда. — Ой, вот не надо так на меня смотреть! — Калеб затушил недокуренную сигарету. — Закрой тачку, — ключи полетели в руки Брутуса. — Встречаемся внутри, на первом этаже. Дальше нас проводят в зал слушания, — Калеб последовал за женой и Флоранс. Миранда смотрела на походку Присциллы: — Ничего не выйдет, Эллиот. Я не похожа на беременную. Совсем позабыла, каково это: быть беременной. — А ты улыбайся, как дура, — посоветовал Брутус. — И ты тоже, Илюш. Вы же счастливые, ляльку ждёте. — Главное: ты не улыбайся, Омаль, — какой я тебе Илюша, белорус чёртов, — ты же среди нас самый бешеный. Миранда растёрла щёки, имитируя лёгкий румянец. Мы втроём пошли на первое заседание суда по делу преподобного Энтони Санторе. Это репетиция, не финальный прогон. Однако напряжение ощущалось. Нас всего шестеро со стороны Капеллы Ману, только шесть человек защищали Энтони. На последнем заседании за преподобного вступится почти вся община. Мы ждали своей очереди в коридоре перед закрытыми дверьми зала. Рядом с сектантами стояли горожане: люди в форме и ярких нарядах. А мы в чём? Хотя бы рубашки погладили. Косые взгляды и шёпот в нашу сторону. Вот она — неприязнь горожан. Нас вызывали по одному. Люди заходили и не выходили. Мы не видели ни Энтони, ни Оуэна. А вдруг это неправда? Вдруг в зале, из которого слышны голоса, никого нет? Первым свидетелем оказался Брутус, за ним — Флоранс. Калеб и Присцилла вдвоём, Санфорд вошёл в положение беременной. И вот настал наш черёд. Справа обвинение — справа Спрингвейл. Слева обвиняемый — слева Капелла Ману. Десять скамей занято по правую руку от нас, четыре человека по левую руку. В начале допрашивали обвинителя: в нашем случае это Шульц и Джефферсон, затем подсудимого — Энтони, и только потом свидетелей. Мне знаком Джон Оуэн, он — добросовестный человек. Чего не скажешь о Терри Милксе, прокуроре. Судью Колтона Уотсона я увидел впервые. Мужчина в чёрной накидке, лет пятидесяти. Надеюсь, он мудрый, поступит правильно. — Проходите к трибуне, свидетели, — попросил Уотсон. Миранда шла медленно, ведь через месяц ей рожать, а я поддерживал её за талию. — Эллиот и Миранда Хьюитты. Сорок девять лет и сорок пять лет. Родились в Спрингвейле, в Капелле Ману, там же и проживаете. Всё верно? — Да, Ваша честь, — ответил я. Судья Уотсон обладал магнетическим и обволакивающим голосом. Связки имели возраст, как и лицо. Я слышал глубину правосудия. — Миссис Хьюитт, Вы хорошо себя чувствуете? — Да, Ваша честь, — Миранда поддерживала живот. — Какой у Вас месяц беременности? — Восьмой. Энтони сидел за столом с Оуэном слева от нас. Преподобный обрёл лёгкую небритость на лице, а чёрная рубашка под пиджаком стёрлась от постоянного ношения. Восьмой месяц беременности. Я сверлил Энтони взглядом, говоря, что Альфред приступил к работе над Кейти. Сегодня октябрь, а значит наш с Мирандой внук или внучка появится на свет в скором времени. Господи, не рассказывай малышу о том, что делали его бабушка и дедушка. — Уважаемый прокурор, уважаемый адвокат, я прошу вас войти в положение миссис Хьюитт и не усердствовать в перекрёстном допросе. Мистер Милкс, приступайте. Прокурор вышел из-за стола и поправил пиджак: — Роды в сорок пять лет? Опрометчиво, Вам не кажется? — Протестую, Ваша честь, — Оуэн поднялся и поставил костяшки на стол. — Личные замечания следует оставлять при себе. — Протест принимается, — Уотсон ударил молотком. — Прокурор Милкс, задавайте вопросы, связанные с делом. — Извините, Ваша честь. Только сейчас я заметил красное лицо Брутуса. Это так допрос на него повлиял? Присцилла крепко сжимала руку Калеба. Как она пережила обвинения в адрес мужа? Больше всего меня поразили обвинители. Гарет Шульц с серьёзным лицом, Курт Джефферсон с оскалом шакала. Он улыбался, жёлтые глаза говорили, что Капелла Ману попала в Ад, где дьявол — шериф. Это всего лишь репетиция, но Адовый огонь уже бьёт жаром в лицо.