СОБОР. КНИГА III. ☨ СОТВОРИ ГОСПОДА НА КОСТЯХ ☨

Десять семей жило в десяти домиках. Палатками такие сооружения язык не поворачивался назвать. Стены сложены из толстых веток, обёрнутых тканью, пол — листва и трава, крыша — кусты и ветки. Разумеется, в полный рост в таком доме не встать, но для отдыха и ночлега — самое то. Продержимся ли мы месяц в таком положении? Не знаю. Честно, не знаю. Самый просторный дом у Баллеров — для двух взрослых и двух детей нужно много места. Аврорка жила с Катюхой и Камиллкой. Самый длинный дом у Салливанов: парализованный не должен чувствовать себя стеснённым. Трое Тауншендов жили рядом с тремя Шиме. У Альфи ночевал Рафаил. Семья Ренн возле семьи Прадес. Четыре человека ютились в доме Безу — ну хотя бы Георг занимал немного места. Я всё также жил с Фло. Ночь подступала, а моей сожительницы нет. Сучок сгорел, дом помрачнел. Я вылез из постройки, чтобы стащить из костра горящую ветку: — А вы чего не спите? У костра Баля с Лёней курили трубки. — Ща пойдём, — Баллер указал на свой дом. — Видишь, стенки шатаются? Присцилла храпит. Она всегда так храпит, когда засыпает. Пройдёт полчасика, и успокоится. Классные труселя, Омаль. На мне полосатые трусы по колено. А что? Я спать собирался. — А ты что пьёшь? Лёня глотнул из фляги: — Брусничную настойку. Меньше спирта — больше ягод. Баля высунул язык: — Фу, кудрявый, эту дичь пить невозможно, вкус до ужаса приторный! Я не понимаю, как ты её хлебаешь! — А мне по нраву. Люблю бруснику. Я сел на бревно у костра и достал горящую ветку: — Не видели Флоранс? — На речку, кажется, пошла, — Баля выпустил кольцо изо рта. — Ну там, всякие процедуры перед сном. — А-а-а. Понятно. — Чего не проводил свою девушку? — поинтересовался Лёня. — Она меня не просила. — А, то есть, всё-таки Фло — твоя девушка. Ты это не отрицаешь. — Мы так-то живём вместе и целуемся. — Только целуетесь? — Баля поперхнулся табаком. — А как же шпили-вили? Что-то твой домик не трясётся по ночам. Не хочу об этом говорить. Какое им вообще дело до меня и Фло?! Пускай следят за своими жёнами! — Ладно, я пошёл спать. Завтра на охоту с Цылей идти. — Зарубите пару медведей и лосей. — Н-е-е-т! Лосей не трогайте! — стал возникать Лёня. — Как можно жрать такое превосходное животное? — Прости, Лёнь, но вегетарианец у нас только ты. В каждом доме есть светильник, который зажигался перед сном — это чугунок, где догорала ветка. Я положил факел в ёмкость, и жилище слегка осветилась. Фло не вернётся в темноту. Я никак не мог сомкнуть глаза. Ветка горела и трещала по мозгам. Может, пойти на речку за Фло? Может, она упала? Может, уснула на берегу… или в воде? Блин, Лёня был прав: стоило пойти с ней. Больше никуда её не отпущу одну. Я услышал шебуршание. Полотно из веток отодвинулось, и в дом, пригнувшись, зашла Фло. — Где ты была? — На речке, — она удивилась услышать волнение в моём голосе. — Мне теперь помыться нельзя? — Почему так долго? Поздно для мытья. — Бру, сейчас десять вечера. — Ты не в общине, а в лесу. Здесь рано темнеет, здесь опасно. В следующий раз пойдёшь со мной. Я накрылся тканью и отвернулся. Фло села в угол и закрыла веточную дверь. — А если я хотела побыть одной? — Так бы и сказала. А можно быть одной не в позднее время? — В позднее время ты решаешься на поступок. — Какой поступок? Я посмотрел на неё. Фло стянула с меня покрывало до трусов. — Твоя спина прошла. Я тебя люблю, — рука скользнула от шеи до живота и остановилась на резинке. — Се… сейчас? — я привстал на согнутые под спиной руки в локтях. — Ты хочешь сейчас? — Да, а ты? — Там на улице Тауншенд с Баллером, они могут услышать. — У костра никого нет. Все спят. — Как ты хочешь? Я сел. Фло убрала ткань с моих ног. — Не знаю, Бру, — она улыбнулась, — как пойдёт. У меня нет любимых поз. С любимым человеком можно по-разному. — Я толстый и тяжёлый. Я постараюсь тебя не раздавить, когда ты будешь снизу. Если почувствуешь, что задыхаешься подо мной, сразу скажи, и я встану. — Ты не толстый, — она провела ладонью по груди, — это мышцы. Хочешь, я буду сверху? Я сел перед ней на сложенные ноги: — Фло… у меня… в общем, у меня слишком большой… это может стать проблемой. — Большой член — это проблема? Тебе нужно много времени, чтобы возбудиться, ты об этом? — Не всем девушкам нравятся большие размеры. Поверь, я знаю это. Я… я очень хочу, чтобы тебе всё понравилось, поэтому и спрашиваю о желаниях и предпочтениях. Фло сняла платье, и я увидел её голой. Для возбуждения много времени не потребуется. — Это не тот момент для воспоминаний, но Джефферсон тебе солгал: я ношу нижнее бельё. — Что-то я его не вижу или ни черта не разбираюсь в лифчиках и трусах. — Сейчас они ни к чему. Сев напротив, Фло целовала меня и засунула левую руку в штанину. Сейчас поцелуи другие — проникновенные. Она трогала, и я возбуждался. Я её трогал, и она глубже дышала. Нежность и внимание — вот что ей необходимо. Неважно, как. Неважно, где. Твоё тело подскажет движения, интенсивность, глубину. Делай то, что желаешь сделать, как бы это неожиданно выглядело. Сделай то, на что долгое время не решался. Вы выбрали друг друга, так доверьтесь своим телам. Что бы ни произошло, как бы это ни произошло, вы вместе — и это прекрасно. Никто не отнимет у вас друг друга. Я рано проснулся. Фло лежала у меня на плече. Я приготовил завтрак, и мы вместе поели. Из домика вышла Цыля, ей нужно время, чтобы подготовиться к охоте. — Ебаные птицы! — орал Баля. — Как же вы затрахали! А по-моему, их пение прекрасно. Семьи выходили из домов. Наступил новый день. Я сидел поодаль на пеньке, пока другие ставили воду для чая и собирали кульки со вчерашним ужином. — А хули ты сидишь и лыбишься? — Баля пялился на меня. — Настроение хорошее. — А-а, ну окей, — он отвернулся и замер. — Погоди, — повернулся ко мне лицом. — Да ну нахер! — Что? Что ты понял? — Я всё, блять, понял! — он указывал на меня пальцем. — Всё понял! Так, мужики, у нас собрание! Милые дамы — на кухню, мужчины — на совещание! — Какое ещё совещание? — бородатый Альфи нацепил очки. — По очень важному вопросу! Финч, тащи Тита к Омалю. Все собираемся у Брутуса. — В доме? — не понял Пьео. — Мы не поместимся. — А что брать с собой? — замельтешил Безу. — Нужно что-то брать? Записывать или запоминать? Будут какие-то указания? — Я надеюсь, будет охуенная история! — День ещё не начался, а ты уже устраиваешь дичь, дурень! — Солнышко, — Баля послал воздушный поцелуй, — мужчинам нужно поговорить, думаю, и вам, дамам, это тоже не помешает. — Я собираюсь на охоту. — Охота подождёт! — он заткнул Цылю рукой. — Щас Брутус расскажет нам байку, и мы его отпустим с тобой на охоту. Вон, — указал на Фло, — поговори с подружкой. Женщины собрались на кухне вокруг Фло, а мужики окружили меня. — Дети, не подслушивайте, — Баля махал на мелких. — Идите погуляйте. Амелия с Жориком, Нера с Фронто, Катюха с Авроркой, Леонка с Георгом. Дети постарше играли с детьми помладше — Галкой, Фиелькой и Камиллкой. — Ты светишься, как фингал под глазом, — заметил Финч. — Мне придётся надеть очки из-за сияния, — круглые стёкла закрыли светлые глаза. — У нас с Флоранс был секс. — Ничё себе! — Лёня поперхнулся листком. Что он ел? Коренья, траву. Не мужик, а коза. — Когда это было? — Сегодня ночью, — ответил я Бале. — Не-не-не. Не верю. Я не слышал стонов и пошатывания стен, а также обильного биения твоих ляжек по её ляжкам. — Потому что ты дрых и храпел с Цылей! — Я тоже ничего не слышал, — поддержал Альфи. — Хотя что-то было в домике Шиме, кажется, приглушённые стоны. Лёня покосился на оскалившегося Оскара, а потом перевёл взгляд на Марию. — Тогда почему Брутус светится от счастья? — Тит на коленях у Безу. — Такими вещами не шутят, парни. — Я сорвал самый сладкий цветок, — я откинул голову и прикусил губу. — Цветок в смысле саму Флоранс или «цветок» Флоранс? — Лёня нахмурил брови. — Ты имеешь в виду: вкусил цветок, выпил нектар? Ты первый, что ли, у Флоранс? А по ней и скажешь, ведёт она себя уверенно. Баля не выдержал: — Давай без этих отступлений? Договорились? Начало, середина, конец. Факты, — стук ребром одной ладони по второй. — Детали. Сжато. Самую суть. — Она пришла, и мы занялись сексом. Вот и суть. — Толстяк, не беси меня! Позы, виды! Расскажи о своих примочках. — Я тебе что, каннибал? — А-а-а, богомол, — поправил меня Альфи. — Вагинальный, оральный, анальный? — подсказывал Баля. — Всё, кроме последнего. — Почему? — У меня член большой. Ты хочешь, чтобы я разорвал её к чертям? — У тебя член большой? — удивился Пьео. — Покажи. — Ага, прям щас! — А насколько большой? — поинтересовался Финч. — Двадцать три сантиметра в боевой готовности. Все отвернулись и приняли вид, будто что-то обдумывают. — Куда уж мне с десятисантиметровым сучком? — расстроился Пьео. — А диаметр? — Семь сантиметров, — ответил я Альфи. — Ты понимаешь, что это превышает показатель нормы? Тебе следует следить за своим «Омалем», я тебе это серьёзно говорю. — Поэтому я и твержу, что никакого анального секса быть не может. — Ага, но бревно твоё Флоранс заглотнула по гланды. — Калеб, тебе бы всё опошлить! Завидуешь? — Тит, у тебя, судя по росту, тоже не веточка в штанах. Все женщины сосут, все отрицают, но сосут за богу душу! И нормально к этому относятся! — В общем, мы сидели друг напротив друга, и я аккуратно в неё входил, а потом она повернулась ко мне спиной, и я… короче… у нас было в такой позе. — Токо две позы? — расстроился Баля. — Она легла на бок, закинула мне на плечо ногу… — О-о-о, — воодушевился Лёня, — это отличная поза, ощущения незабываемые, — все покосились на него. — А что? Вы же не пробовали. — Я не люблю такое, — отвращение на лице Пьео. — Попробуй. — А сосала она тебе в какой момент? — Баля крутил травинку во рту. — В начале или конце? — Я сидел, Флоранс склонила голову. Сначала я ей, потом — она. — Ах, ты — кобелюга! Ах, ты — лизун! — Баля скрестил руки на груди и заулыбался. — Конечно, у тебя язык, как лопата! — Лизун? — не понял Финч. — Что ты имеешь в виду? — Брутус лизал Флоранс. — Кого лизал? — То самое, Финч, то самое! — объяснил Лёня. — Тот цветок, который сорвал Брутус. Финч всё равно не понимал. — Письку, — простым языком разъяснил Баля. — Брутус лизал Флоранс именно это. — А зачем её лизать? — Финч, мать твою, как ты вообще Джерома заделал? Ты хоть что-нибудь о сексе знаешь, или Хани сама пихала в себя твой член? — Нет, правда, а зачем её лизать? Это же… б-у-э-э! — А зачем мужчинам сосут леденец? — спросил Финча Лёня. — Чтобы возбудить их. Нам, мужчинам, нравится подобное действие. У женщин механизм такой же. — А ты тоже подлиза, Лоуренс, — подколол его Тит. — Ты осведомлён в женских предпочтениях. Лёня посмотрел на женщин, окруживших Фло на кухне. Они шептались и оглядывались на нас. В каком свете представит меня Фло? Надеюсь, я делал всё правильно ночью. — Осведомлён, Тит. Ребёнка сделать — это одно, а сделать женщину счастливой — это другое. Может, у меня и флегматичный темперамент, но в постели спокойствие порой побеждает безумие. — Конечно тебе только лизать! — воскликнул Баля. — На траханье сил нет, ты ж мясо не жрёшь! Оскар косился на Лёню сверху вниз и перебирал чётки: — В какой позе ты всегда кончаешь, Тауншенд? — Когда она смотрит на меня, когда не поворачивается ко мне спиной. Он говорил о Жанке или о Марии? — Как ты докатился до такого, толстый? В том смысле, что Цилла моя долго сопротивлялась. Не понимала, в чём прикол мужского языка между женских ног. — Когда Флоранс стояла на четвереньках, я высунул член, а обратно засунул язык. Знаешь, когда в кокосе делают дырку и подставляют рот, чтобы выпить сок — я сделал то же самое, и сок полился по моим губам. Когда она лежала на боку, я обхватил свою шею бёдрами Флоранс и поцеловал так сильно, как ещё никто не целовал её туда. Она на голове стояла, когда я отлизывал, уворачивалась, тряслась, а я не останавливался. Мы помяли траву в домике, плед мокрый насквозь. Я делал всё, что хотел сделать, Баль, а Флоранс мне это позволяла. Баля кинул взгляд на Фло: — О-о-о, боже, какая циркачка! Откуда ты взялась, циркачка? Токо посмотрите, какая циркачка у нас здесь! — Не юли, морячок. Просто признай, что завидуешь Брутусу. — Кудрявый, дубу дал? В чём зависть? Я никогда не хотел Фло. — Дело не во Флоранс, — Лёня посмотрел, и что-то мне подсказывало не на Жанку. — Согласись, секс по любви, секс с любимой женщиной — это всегда прекрасно, — он засунул в рот последний листок. — Брутус, я позаимствую у тебя некоторые позы? — Да, конечно. — И что теперь? — Тит подёргал головой, прося Безу убрать прилипшие ко лбу волосы. — Кроме того, что вам нужно постирать плед. Флоранс — та самая? — Она любимая, она чудесная, она — моя единственная. Я хочу быть с ней каждый день, каждую ночь. Хочу смеяться, хочу переживать, хочу оберегать, обнимать и целовать. — А жахаться? У Бали одно на уме. — Хочу, — я улыбнулся. — Прямо сейчас снова хочу её. — Так, ты не пойдёшь с Циллой на охоту. В пизду, ещё набросишься где-нибудь на мою жену в лесу! — Сердце Брутуса украла Флоранс, и только она поставит его на место, если пожелает, разумеется. И что-то мне подсказывает, это никогда не произойдёт. Потому что мы храним сердца наших любимых у себя в теле. У тебя же нет жены, Безу, откуда ты знаешь тайну любви? У тебя нет жены, но есть сердце возлюбленной. Баля почесал пах через штаны: — Секса так хочется после твоих рассказов, белорус. Сегодня ночью уши заткните, потому что я буду любить жену. А я буду любить Фло. Во мне жила любовь цветочка, а в ней — мясника. Мы обменялись сердцами ночью в старом лесу. Через месяц, когда мы его покинем, я обязательно поблагодарю эти деревья, эту землю и эту листву.