СОБОР. КНИГА III. ☨ СОТВОРИ ГОСПОДА НА КОСТЯХ ☨

Четыре часа утра. Птицы заорали. Меня это достало. Я выглянул из дома и закричал. — Чик-чирик! Чик-чирик! Чик-чирик! Чик-чирик! Чик-чирик! Потише! Не мешайте спать женщине! — Ты о ком? — Цилла нарезала на мелкие кусочки мясо. Когда она успела сходить на охоту? — Женщина, о которой ты печёшься, давно проснулась! — Доброе утро! — Лоуренс и Мариус колдовали над котелком. — А Вы шо делаете? — Брусничную настойку варим. — Подтяжный, ты скоро ссать будешь брусникой. Лучше бы компота наварили. Я заебался дристать от речной воды! — я оглядел кульки в доме — детей нет. — А где девчонки? — Гелла с Альфи, а Фиель с Авророй, — ответила Цилла. — Ты кормила их? — Да. Несмотря на обстановку и обстоятельства, молоко у Циллы не пропало, чего не скажешь о Кейти. Грудь у жены обвисла из-за трёх ртов, но я всё равно считал её красавицей. Я вылез из дома и потянул спину. А где, сука, птицы? Они прилетали, чтобы разбудить меня в такую рань?! Сегодня вышло солнце впервые за две недели. Сегодня не шёл дождь впервые за две недели. — А чё толстый тебе не помогает? — я подошёл к Цилле и сунул в рот кусочек мяса. — Он занят. Сказал, позже возьмёт топор и пойдёт кого-нибудь зарубит. — Чем же он занят? Цилла кивнула в сторону. Они сидели на освещённом солнцем пеньке и целовались. Она обнимала его за шею, он её — за талию. Она такая маленькая и хрупкая на коленях мясника. — Чтоб у вас языки отвалились, а рты высохли. Фу! Фу! Хватит! Я достаточно насмотрелся на язык Омаля! Флоранс и Брутус меня услышали, но сделали вид, что не замечают насмешек. — Мы и сами такими же были, — Цилла убрала с шеи волосы, чтобы я её поцеловал. — Когда-то и мы такими были. — Хочешь вернуть былое? Мы же ещё молоды, не говори, что мы состарились. Мне — двадцать один, Цилле — двадцать четыре. — У любви нет возраста, Калеб, — она поцеловала в щетину на щеке. — Тебя я буду любить всегда. — Как думаешь, ливни вернутся? — Я почти в этом уверена. — Пока есть время и хорошая погода, нужно высушить тряпки, куртки и прочую одежду. Думаю, стоит обновить дома. Они не выдерживают натиск стихии. Первой не выдержала постройка Альфреда. Крыша рухнула прямо на голову доктора. Мы, конечно, собрали её на скорую руку, но осадочек остался. — Так, ладно, — я сделал глоток из кружки Циллы, — я пошёл укреплять дома. — Ты не завтракал. — Ты позавтракала? — Да. — А я пообедаю. Не переживай. Нужно экономить еду. Пускай едят те, кому это действительно необходимо. Мы с мужиками давно договорились отдавать всё женщинам и детям, потому что так правильно. Я дристал не от речной воды, хотя отчасти это правда, у меня живот отваливался от голода. Цилла подкармливала по ночам, но легче не становилось. Я похерил желудок. На кухне Иера шумела кружками и котелками. Мокрый чугунок выскользнул из рук и покатился по столу, сшибая посуду на пути. — Ой, бл-я-я-я… извините, пожалуйста. Иера Салливан умеет материться? Я думал, только Тит у них в семье матершинник. — Блять, Ирина, ёб твою мать! — звон железной посуды заставил Брутуса отсосаться от Флоранс. — Вскройте упаковку, удалите защитную плёнку и плотно приклейте пластырь на больной участок. Используйте каждый пластырь не более четырёх часов. При необходимости, замените использованный пластырь на новый и продолжайте использование. Не рекомендуется использовать более четырёх пластырей в день. Не рекомендуется использовать пластыри на открытых ранах. Альфред обложился лекарствами и читал этикетки и инструкции Гелле. — Ты всё? — А? — маленькие глазёнки под толстыми линзами взглянули на меня. — Чего тебе? — Ты из моей дочери хочешь себе медсестричку сделать? — Калеб, с детьми нужно разговаривать, читать книжки, петь песенки. Девочки начинают говорить раньше мальчиков. Гелле — годик, пора произносить первые слова. А я ведь разговаривал со старшей дочкой в Капелле. Постоянно ей что-то говорил и рассказывал. Теперь этого нет. Мы с Циллой отстранились от своих детей — и это совершенно неправильно. Я думал о чужих, совсем позабыв о девочках-Баллерах. Что я за отец такой? Бездействие не делает нас лучшими. — Лезь на деревья и руби ветки. За сегодня следует укрепить дома, — я взял на руки Геллу. — Я же… я же не строитель! Я — доктор! Мои руки предназначены для другого. — Я очень ценю, что ты вытащил из Циллы двух детей, но сейчас мне нужна твоя помощь, Фейхоа. — Понял тебя. Альфи снял рубашку и остался в белой майке. Взял охотничий топор и полез на дерево. Я посадил Геллу на солнышко и начал разбирать крышу Салливанов. — Дочка тебе явно поможет больше, чем я, — посмеялся Тит. — Она будет помогать маме, когда вырастет. Почему-то я в этом уверен. — А твоей помощницей станет Фиелька? — Они разные, Тит. Гелла — точная копия Циллы, а Фиель взяла от нас по кусочку. Чувствую, Фиелька будет сама по себе. — Не потеряй ребёнка в семье, Калеб. Я стану лучшим отцом лучших девочек в мире. — И звёзды сегодня выглядят совсем иначе, ведь я здесь — сижу в жестяной банке высоко над миром. Планета Земля синяя, и я ничего не могу поделать. Хотя я на высоте более сотни тысяч миль, я очень спокоен и думаю, мой корабль знает маршрут. Скажите моей жене, что я её очень люблю — она знает. За спиной засмеялась Гелла. — У тебя красивый голос, когда ты поёшь. Когда говоришь, он звучит грубо и громко, а когда поёшь, голос словно летит, становится туманным, как Млечный Путь. — Певец из меня так себе, Тит. Я просто люблю музыку и слова песен, которые близки моему сердцу. — И что это была за песня? — Это Дэвид Боуи. Это просто Дэвид, который поёт так, как никто никогда его не перепоёт. — Боуи зазвучал иначе благодаря тебе, кажется, кому-то это понравилось. Я кинул не просохшие ветки с крыши на землю и услышал звонкий смех за спиной — Гелла смеялась. — Калеб-Калеб, — Тит указывал носом на Геллу. Я обернулся и увидел, как шевелился рот у дочери. Она заливалась смехом и падала на спину. — Эй-эй-эй, — я взял на её руки, — у тебя сегодня хорошее настроение? Сегодня не будешь плакать? — Мама. Чётко, громко, уверенно. Это услышали все: Тит, Лоуренс с Мариус, Кейти с Авророй, Альфи на дереве, Брутус с Флоранс и, конечно, Цилла. — Что-о-о-о? — Альфи упал с дерева. — Нихуя себе… — от шока у меня затряслись руки, — а как это? Как это так? — Поздравляю, Калеб, с первым словом старшей дочери! Я посмотрел на парализованного Тита и всё равно не понял, что произошло. — Дай её сюда! — ко мне бежала Цилла. — Дай сюда мою малютку! Я передал Геллу. — А ну-ка, повтори. Карие глаза дочери и матери встретились, и в самый солнечный день за прошедшие две недели Гелла повторила: — Мама. А совсем недавно я впервые присутствовал на родах. — Это она мне сказала, а не тебе! — я тыкнул в Циллу пальцем. — Она со мной была — с отцом. Просто немного перепутала, — я нашёл глазами Фиель, сидящую на коленях у Авроры. — Красотка, дай мне Фиельку, дай папину дочку, — Аврора передала. — Будем песенки с тобой петь. — Дурень, ей — три месяца! Она тебе ничего не скажет! — Скажет-скажет! — я взглянул в синие глаза Фиель. — Папа. Запоминай: папа. Мы поработаем над этим. На меня пялился Альфи с ветками на голове: — Не зря я читал Гелле! — он утвердительно поднял указательный палец. — Используйте каждый пластырь, использованный пластырь, продолжайте использование, не рекомендуется использовать пластыри, — я плюнул на землю. — Терпеть не могу слова «использовать» и «пластырь»! Всё из-за тебя, Фейхоа! Из леса вышел Оскар с кучей белок на шее и поясе. Покровитель цыган всегда носит галстук с рубашкой. Покровитель цыган всегда воняет протухшим мясом. Тебе бы почаще мыться, Оскар! — Где ты столько нашёл? — удивилась Цилла. — Я максимум четырёх находила. — Орешки. Белки любят орешки, — Оскар положил двенадцать тушек на стол. — Отличный улов, на всех хватит, — Флоранс с Брутусом подошли разделывать белок. — Чем ты их убил? Задушил чётками? — Именно ими. Оскар стоял ко мне спиной, поэтому я не видел его лица, но Флоранс напряг ответ. Что она заметила? Оскар отошёл, перебирая чётки, а Лоуренс отсел от Мариус. Что, блять, с вами происходит? Вы с ума, что ли, сходите? — Что-то мне нехорошо… — Флоранс покачнулась и схватилась за голову. — Плохо себя чувствую. Флоранс повело в сторону, Брутус подхватил её и взял на руки: — Что с тобой, цветочек? — Жарко, голова заболела. Альфи не успел толком оклематься после падения с дерева, как Брутус принёс ему Флоранс. Солнечная погода омрачилась. К вечеру снова полил дождь. Флоранс с Брутусом не выходили из домика. Она заболела. Цветок вянет, мясник оберегает.