СОБОР. КНИГА III. ☨ СОТВОРИ ГОСПОДА НА КОСТЯХ ☨

Мой дом построен. И я уверен не с Божьей силой, а с рукой беса. Снаружи и внутри стены обиты досками, потолок вроде держался, маленький чердачок и погреб. Кейти и Цилла поставили в подпол полки для консервации. Даже оконные рамы на местах! Можно жить, что мы и делали. В небольшом домике возле леса жило шесть человек: я, Циллочка, Гелла, Фиелька и Кейти с Камиллой. Мы с женой приютили семью преподобного. Не из-за сближения с Господом, просто Энтони нам с Циллой — друг. Дом Салливанов также готов. Тит мучал Иеру и Аврору указаниями. Это единственная постройка, которая отличалась по высоте от других. Парализованный старик позаботился о будущем дочери. Аврора не пригибалась в собственном жилище. Дом Безу пока служил общим складом: там хранились строительный материал и запасы еды. Две сестры и два брата пока обитали на чердаке. Дом Омаля делили Брутус и Альфи. Доктор признался, что мясник чувствовал себя лучше. Я рад, потому что мне не хватало друга. Завтра будем закладывать жилище Альфи. Он накидал чертёж будущей мастерской. В этот раз доктор не станет её ни с кем делить. К сожалению. На противоположной стороне Финч, Оскар, Лоуренс и Пьео заложили фундаменты. Я построю дом Энтони — я пообещал Кейти. — Кудрявый, а ты думал насчёт пасеки? Лоуренс закапывал в землю столб, который послужит углом между стенами, а я сидел рядом и курил. — Не знаю. Надо. — Надо, или ты хочешь? — У Тауншендов всегда были пчелиные пасеки. Сколько себя помню, пчёлы постоянно жужжали во дворе. Насекомые слушались Ника, у него лучше получалось с ними обращаться. — Они будут слушаться Лоуренса Тауншенда. — К кому ты обратишься, когда Цилла забеременеет третьим ребёнком? Я посмеялся, вспомнив пристрастия жены к мёду: — Третий? Мне кажется, я не осилю. Уже и забыл, что такое секс. — А вы не этого? — Лоуренс потёр указательными пальцами. — У нас дома четыре ребёнка. Катюху я тоже приписываю к ним. Если малышня в этом ничего не понимает, то при Санторе я не могу трахаться. — А как же лес? Там много хороших местечек. — Откуда знаешь? — Так мне Цилла показала. Мы две полянки с Жанин опробовали. — Ах ты — кобелюга! Лоуренс покончил со столбом и сел передохнуть, закурив трубку. Он в майке со спущенными подтяжками. В то время как мужики ходили с голыми торсами, Лоуренс скрывал тело. Финч с Альфи трясли костями, Безу — пузиком, Оскар — рыхлыми складками живота, покровитель цыган расстёгивал рубашку снизу до груди, Пьео показывал волосатую спину. Моё тело окрепло и высушилось на жарком солнце, кубики выглядели более привлекательно — это отметили все дамы общины. Нера до сих пор ходила и облизывалась, глядя на меня, а Фронто печалился. Лоуренс не обнажал тело — стеснялся. Мариус и Нера подготовили пять грядок для будущего огорода. Что сажаем? Что найдём в лесу: ягоды, траву. Нам бы картошку и овощи. А пока что травой обрадуется только вегетарианец. — Знаешь, чего бы я сейчас съел? — Чего? — Огурцов. Отвечаю, кудрявый, я бы щас съел ведро огурцов! — Да, я бы тоже не отказался. Мясо — это замечательно. Наш лес полон всяких зверей и птиц, но мне так не хватало водянистого и лёгкого. Как я скучал по хлебу. — Когда строим бани, Калеб? — Бани? Ёб твою мать! Я и забыл про них! Я и правда забыл про бани. — Сейчас лето, но осенью ты не сможешь ходить мыться на озеро или ручей. — Значит, ещё десять небольших домов придётся строить. И опять ебучие печки! — Поговори с Шиме. Вдруг он надыбает бесплатные кирпичи. — Нет. Не хочу связываться с Оскаром. У нас заканчиваются доски, но просить помощи у покровителя цыган я не стану. Нам нужны деньги, нужен Оверест и продажи. — Нам нужен Брутус, нам нужен мясник. — Всё будет, я уверен. Лето только началось, мы успеем подготовиться к зиме. А пока что мне нужна одна вещь. — Кудрявый, подай нож, которым ты перерезал верёвки. — По что тебе? — Хочу привести себя в порядок. Лоуренс передал нож: — Что ты хочешь себе отрезать? — Кое-что интересное. Я затушил трубку и пошёл на кухонный развал, где женщины готовили обед. — Солнышко, дай мою железную кружку. — Воды налить? — она передала посудину. — Нет, на озере возьму. Хани заметила оружие у меня в руке: — Зачем тебе нож? — Вынь да полож, — я приставил лезвие к горлу. — Куда ты собрался? — не отставала Хани. — Подмышки пойду побрею, а то Циллочке не нравятся волосатые мужики. Цилла удивлённо посмотрела на меня: — Я тебе хоть что-то говорила? Я тебя просила об этом хоть раз? — А я всё вижу по твоему лицу. Меня самого эти заросли бесят. Я потею и воняю вдвойне. — Это не из-за волос, — Альфи катал на Рафаиле Геллу. — Волосы не пахнут, пахнут бактерии, которые скапливаются у тебя под мышками. — Ты меня нюхал, что ли? — Калеб, сейчас все воняют, и это нормально. Попробуй не запотеть в сорокаградусную жару. — А у моего не растут, — призналась Жанин. — Ну то есть, растут, но совсем немного. Видимо, все волосы ушли на соски. — Короче, я пошёл. Ждите. Мальчики-подростки считают, что когда не бреют подмышки, то выглядят, как мужчины. На самом деле, мужественность не в волосах. И кажется, сейчас я отстригу свою так называемую мужественность. Когда мы жили в Капелле, каждые пару месяцев я подрезал кончики волос. Я оставался Боно в сектантской общине. С длинными волосами очень сложно работать: пот с них стекал на спину, башка вечно грязная чесалась. Цилла дала мне резиночку: я как девочка — с тюлькой на голове. Надеюсь, солнышко, ты меня не разлюбишь. Я не мастер стрижек, поэтому кое-как отрезал патлы, оставив неровные клочки на голове. Ладно, будет небольшая чёлочка впереди! Ух, легче стало! Бороду пока не будут трогать, её время настанет. Зеркала нет, но в воде, судя по отражению, волосы на лице длиннее, чем на голове. Она убьёт меня. Отвечаю, убьёт! Не отходя от кассы, я наполнил водой кружку и облился, ну и вообще, сделал то, зачем пришёл на озеро. Пах? Да нет, там всё, как надо. Мне же не десять лет, чтобы светить перед женой бритым лобком. А теперь можно идти обратно. Первой меня заметила Хани. Она заулыбалась, а я приложил палец к губам, чтобы Прадес не проболталась Цилле. Жена стояла спиной, поэтому не видела меня. — Ровно пять минут назад я был очень волосат, — я подошёл к женщинам и поднял руки над головой. — Ровно пять минут назад я брил свои подмышки. Все улыбались, а Цилла не понимала. Она обернулась, нижняя челюсть отвисла. — Чего? Плохо побрил? — Что ты наделал, дурень?! — А по-моему, так даже лучше, — сделала комплимент Жанин. — Тебе не нравится? — я опустил руки и поставил кружку. — Ты разлюбишь меня такого? — Чё-то он мне уже и не нравится, — Цилла скривила лицо. — И причёска какая-то уродская. — Солнышко, мы же не разведёмся из-за этого? — она махнула рукой и ушла домой. — Цилла! Циллочка! Ты не уйдёшь от меня к Фейхоа! Ей не понравилось, и я расстроился. Я не хотел её расстраивать. — А мне нравится, — призналась Кейти. — Ты выглядишь старше и мужественнее. — Да, Кейти права, — согласилась Жанин. — Ты перестал быть слащавым. До вечера я строил дом Энтони. Цилла со мной не стала обедать. Я ей разонравился — это были её последние слова. Она поужинала и покормила дочек, а мне кусок в горло не лез. — Теперь тебя не назовёшь патлатым, — посмеялся кучерявый. — Зря я это сделал, Лоуренс. Я думал о себе, а не о ней. Цилле всегда нравились мои волосы. — Волосы — не конечности, отрастут. Ты же не будешь всегда подстраиваться под Циллу. — Почему? — Потому что вы — два человека, а не один. У вас две жизни. — А я хочу, чтобы была одна. Резиночка для волос так и осталась на левом запястье. В восемь часов вечера я пошёл обмыться перед сном. Работа на сегодня закончена. Мы начинали рано, но допоздна не задерживались. Я окунулся и остался стоять по пояс в воде. Резиночка на запястье намокла. Наверное, мне лучше сегодня ночевать на улице или у Безу. — Когда человек отрезает волосы, он теряет силу. Старики так всегда говорили. Это относится не только к женщинам, но и к мужчинам, — Цилла на берегу полностью раздетая. — Я считаю это предрассудками. — Вдруг кто-то придёт сюда и увидит тебя. — Никто не придёт, Калеб. Я попросила никого не заходить в лес, — она медленно зашла в воду и оказалась на центре. — Мне очень нравились твои волчьи волосы, но сила обитает не на голове, — Цилла положила руку мне на грудь, — она прячется внутри. — Нужно было посоветоваться с тобой. Мне не следовало делать это у тебя за спиной. Ты расстроилась из-за меня. Цилла запустили пальцы в подстриженные волосы: — Я никогда не видела тебя таким. Впервые ты предстал передо мной с мокрыми зализанными волосами — такого я тебя и полюбила. Но сейчас передо мной мужчина: статный, сильный и красивый, добрый. Я принимаю факт собственного взросления, но не могу осознать, что ты взрослеешь со мной. Я думала, рядом всегда будет морячок-рокер, но сейчас я вижу мужчину, который строит дома и рубит лес. Передо мной муж, который собственными руками построил своей семье дом. Цилла обняла меня и прижалась. Руки с талии опустились под воду на трусы. — Ты моешься в трусах? — Я стираю их так. Ну, заодно. Я почувствовал, как ослабла резинка — Цилла опустила на мне трусы и потрогала за член. — Я… я уже и позабыл, насколько это приятно. — Могу сделать ещё приятнее. Мы с тобой потеряли сноровку. Что скажешь, муженёк? — У нас не было секса месяц, у нас и по полгода не было. Ничего же, справлялись. Цилла мастурбировала член и целовала шею, а я сильнее возбуждался. — То есть, мне уйти? — пальцы разжались, губы оторвались от горла. Она сделала шаг назад. — Нет-нет-нет, — я взял её за руки и притянул. — Мы же… — усмехнулся, — возбудишь меня и уйдёшь? Ты никогда так не делала. Мы всегда заканчивали начатое. Я поднял Циллу и посадил на возбуждённый член. Мы целовались и занимались любовью в одиноком лесу, в прохладной воде. — Волк всегда будет идти в паре с медведем. Так мы и пошли, держась за руки, домой. На улице нас поджидал человек. Он подошёл к нам и потрепал меня по голове. — Нормальная у тебя такая причёха, Баля. Цыля, оказывается, твой муж — красавчик. — Ты был мне нужен, Бру. Я ждал тебя. — Всё сделаем по красоте. Брутус обнял нас с Циллой.